Дорога в посёлок «Загорный»  Часть 6

Вернувшись домой после выпаса стада, Колька вошёл в избу и оглядевшись увидел мать, которая торопливо собиралась «в гости» к подруге.

– Там, на столе поужинать оставила тебе, ложись спать, меня не жди, я не скоро.

На ней было красивое летнее платье, тонкие чулки, тугой, шелковый лифчик, удерживающий крупную грудь, яркая помада, подведенные большие голубые глаза, завитые локоны светлых волос.

– Мам, ты опять к ним? Потом пьяная будешь плакать и просить у меня прощение. Ты без мужиков совсем не можешь обойтись?

– Поговори с матерью засранец, писька еще не выросла, а мать учишь жизни.

– Уже выросла, показать?

– Лет через пять покажешь, а сейчас ешь и отправляйся на печь.

После сегодняшнего дня с Танюхой, Колька почувствовал себя мужиком, способным оттрахать женщину, будь то девчонка или его собственная мамаша, которая ходит за тем, что он сам может ей дать без позору для неё.

– Вот не пущу тебя к этим жеребцам, сам тебя стану трахать, коли без этого жить не можешь.

Мать обижено вздохнула и с горечью сказала, глядя на сына

– Мне за эти гулянки иногда доплачивают не хило. Да и с тобой после них мне не интересно. Подрастёшь, сама может попрошу, а пока обойдусь.

– С ними вовсе сопьешься и денег не нужно будет. Останься дома, я уже пробовал трахаться, мне понравилось и ей тоже. Может и тебе сгожусь?

– Тебе не рано ли будет? Торопишься мужиком стать? Меня ты не получишь паршивец, я с сыном трахаться не стану. Мужиков на это у меня хватает, тебе не обломится.

– Пьяная придёшь непременно отъебу, вот увидишь… да ещё Мишку позову.

– Попробуй только, твой хуёк с корнем вырву, если только найду.

Мать хлопнула дверью, Колька остался в доме один.

– Придёт пьяная, точно оттрахаю, – пообещал себе мальчишка.

Тем временем Светлана Петровна спешила к дому, в конце посёлка, где проживала её подруга. Перескакивая через лужи, балансируя на узких дощечках, брошенных в грязь прохожими, женщина вглядывалась в зажженные окна домов. Там жили многие из её знакомых, кто семьями, кто в одиночку. Некоторые проводили свои вечера в обществе свободной части мужского населения посёлка. Гулянки возникали стихийно без определенной договоренности о месте встречи. Стоило где– то собраться двум – трем бабам, как к ним тут же являлась компания мужиков с бутылками в карманах. Под шум собрав – шихся, разносились переливы баяна, женский смех, переходящий в визг. Танцы продолжались до глубокой ночи, допитая водка добавляла веселья в компанию людей, объединяя их в стремлении продолжить остаток ночи в более интимном уединении, за дверью одной из комнат жилья, или по своим домам.

В такую компанию и спешила Светлана Петровна. Поднявшись на крыльцо избы она толкнула плечом тяжелую дверь. В лицо пахнуло сивушным духом, излишне громкими криками и раскатистыми взрывами хохота собравшихся, как видно уже прилично принявших дозу веселья.

– Ооо!! Светочка пришла, удостоила своим вниманием общество скучающих трезвенников и галантных кавалеров, – раздался словоохотливый трёп постоянного гостя на всех пирушках Евлампия Старшова. Мужик одинокий и по – тому страстный любитель выпить и потрахаться с любой из присутствующих на вечеринке баб. Не гнушался он и женщинами в годах, свято веруя в их притягательную силу, скрытую прожитыми годами, увядшей молодостью и непомерным желанием вновь обрести порочную сладость греховного блуда. Что при теперешней нехватки женского пола в их угодьях давало реальный шанс не остаться без мужского внимания, хотя бы после заключительного этапа торжества. Евлампий, ещё не старый, но весьма потрёпанный свободной бессемейной жизнью мужик, подскочил к Светлане Петровне, увлекая ту к столу и усаживая рядом с собой, налив мутного самогона в стакан крикнул перекрывая шум веселья.

– Предлагаю всем выпить это зелье в честь моей сегодняшней дамы, за её прелести и достоинства, коим обладателем нынче являюсь я, закрепив сказанное страстным поцелуем моей несравненной особы!

Неудержимый всплеск смеха поддержал его наглое выступление и осушив налитое в граненную посуду, Евлампий заломив голову Светланы Петровны впился в её губы, наложив печать неприкосновенности прочих мужчин к своей избраннице. Женщина скромно опустив глаза уступчиво сложила красивые руки на колени. Привычка подчиняться бесцеремонным выходкам наглых мужиков, считающих себя законными владельцами приходящих на посиделки баб, была не в новинку для всего вдовьего и незамужнего женского населения посёлка.

– Ну вот меня и определили…. – вяло подумала Светлана оглядывая присутствующих за столом. Но мужик не унимался, наливая очередной стакан самогона, намериваясь поскорее довести женщину до требуемой кондиции, при которой её руки уже не пресекают излишнюю поспешность в обладании её телом. Видать по сегодняшнему установленному порядку, спальная комната была за ним и его избранницей была она Светлана Петровна.

– Да и то уж хорошо, что не в коридоре отдаваться очередному кутиле, грубо требующему отсосать его слабый и такой же вялый член, как и сам захмелевший хозяин. А затем, в порядке очереди, в сопровождении своего обладателя пройти в след предыдущей пары покинувшей комнату для утех.

Светлана сама охотно напивалась, чтобы поскорее перенестись в то состояние, при котором уже не ощущаешь жесткой руки на своей ляжке, всё более склоняясь к своему нынешнему хозяину в ожидании, когда он поведет свою избранницу в другую комнату, где равнодушно скинув с себя платье и бельё предоставить себя для недолгого сношения. Бывали случаи, когда очередной хозяин привалившись к её телу вдруг погружался в пьяную дремоту и она, выждав некоторое время, осторожно одевалась и выскальзывая из комнаты уходила из вертепа к себе домой, где на её беду поджидал сын с упрёком взирая на мать. Но сегодня женщине не повезло, Евлампий был заядлым выпивохой, но надежда на то, что он свалится с ног для неё не сбылась. Подталкивая перед собой Светлану, мужчина ввёл её в комнату с кроватью и стулом, на который она сбросила свой наряд и влезла на жесткий матрац, приготовившись принять своего нынешнего хозяина. Евлампий с наигранным великодушием поинтересовался её настроением и получив скупое согласие навалился на свою наложницу. Жилистые руки облапили тело Светланы Петровны, помяли крупную грудь прищемив жесткими пальцами грубеющие соски и чтобы ускорить неизбежный на сегодня финал Светлана услужливо развела плотные ноги. Член мужика властно вонзился в щель между ног женщины и засновал, ныряя в промежность. Дыхание мужика участилось, но он не спешил кончать и периодически останавливался, замерев, для дальнейшего возобновления проникновения в неё. В моменты остановки, он жадно приникал к её рту, вталкивая в него свой язык и по хозяйски им ворочая, вызывая тем рвотное состояние в её организме, о чем Светлана Петровна его предупреждала, но Евлампий не принимал возражений, предлагая партнёрше потерпеть ещё немного. Женские навыки подсказывали ей приемы скорейшей разрядки мужчины, но оценив результаты своих усилий Светлана Петровна смирилась с их бесплодностью и набравшись терпения ждала естественного финала утомительного совокупления. Резкие толчки в промежность женщины не утихали ни на минуту, чувствуя накатывающую волну тяжести внизу живота и обильное увлажнение во влагалище, Светлана, обхватив согнутыми коленями поясницу мужчины и качнувшись несколько раз навстречу, плавно разрядилась, покорно отдав свои губы пьяному рту партнера. Евлампий подхватил колени женщины, прижав их к её животу и с удвоенной энергией зачастил, забивая в глубину влагалища одеревеневший член. Под пьяные крики и нетерпеливый стук в дверь очередной пары, он с натужным рыком зверя выстрелил слабым зарядом в Светлану Петровну и отвалился от неё, тяжело переводя прерывистое дыхание. Женщина скинув с себя руку своего партнёра резко села на кровати и наскоро набросив на себя платье, проворно натянула трусы. Уже стоя на полу, второпях одела чулки и скользнула в дверь. Её появление было отмечено дружным взрывом хохота и одобрительными возгласами собравшихся. От предложения выпить она отнекиваясь устремилась на крыльцо дома. Спотыкаясь в темноте, Светлана Петровна поспешила прочь от избы с мерцающим светом в окнах, кляня своё постылое желание мужского грубого обладания ей.

Постояв перед своей дверью в комнату, она спокойным шагом прошла на кухню, где в шкафчике на верхней полке была спрятана чекушка. Стараясь не шуметь створками посудного шкафа, Светлана Петровна не зажигая света, открыв пробку приложила пузырёк ко рту и сделала два полных глотка за – прятанного зелья. Сивуха слегка ожгла горло и провалилась во внутрь утробы. Голова отяжелело закружилась и спотыкаясь, женщина пошла по проходу к себе в комнату. Нащупав ведро в лунном свете окна, Светлана спустив трусы, присела над ведром, пожурчав струёй о цинковый край. Распрямившись и прикрыв фанерным кругом отхожее место она направилась к своей койке. Ощутив отсутствие на себе лифчика под платьем, Светлана вспомнила, что в спешке оставила его на стуле в том доме. Завтра не забыть спросить хозяйку о пропаже, хотя этот урод мог подобрать его в свою коллекцию, а просить вернуть вещь у него бесполезно, всё равно не отдаст. Раздеваясь и уже лёжа под одеялом взглянула на печку, где должно быть уже спал сын. Что он там болтал перед её уходом из дома. Кого этот паршивец трахал, кто ему даст, да и чем он там грозил ей. Ах да! Придёт пьяной, он её выебет. Да будь чуть старше, право не стала бы противиться. Периодически гасить вспыхивающий огонь желания в женской плоти для неё стало потребностью, но допускать к этой пагубной привычке своего сына она не могла. Впрочем, чем там он мог бы это произвести…. А если взглянуть ненароком? Сейчас встать на приступку к печи, приподнять край одеяла и глянуть под него. Спит поди уж, не проснётся. Светлана Петровна поднялась с подушки и окликнула сына. В тишине комнаты слышалось мерное посапывание сына. Подойдя к печи и поколебавшись она приблизила своё лицо к приоткрытому рту Коль – ки, убедилась в том, что сын действительно крепко спит, приоткрыв с ног мальчишки стёганное одеяло, Светлана Петровна в потёмках ничего не рассмотрела и решившись, она влезла на ватный матрац. Место рядом с Колькой оставалось ровно столько, чтобы ей лечь на край печи. Рука сама потянулась к Колькиному члену и едва касаясь его, она пробежала пальцами по его плотному слепку с крупным наконечником. Сын сонно простонал и затих. В матери возникло знакомое ей желание, припасть губами к пенису Кольки и привести его в должное состояние. Тронув кончиками пальцев поверхность яиц и проведя языком по раковине уха мальчика мать осторожно сжала в ладони твердеющий член. Глаза Николая сонно приоткрылись и замерли на лице матери. Светлана Петровна, опомнившись рванулась было прочь, но рука сына успела перехватить её за поясницу и подтянуть к себе.

– Сынок, я хотела взглянуть на тебя, ты спи родной мой, я тоже уже легла, на постели что–то свежо, немного согрелась и пойду к себе. Отпусти меня…

– Пришла значит сама… Я ждал тебя, только слегка прикемарил, ложись мамка, опять пьяненькая, а я предупреждал… Рубашку сама скинешь? Я помогу, не дёргайся, всё одно не пущу.

– Колька, пусти охальник, чего надумал – мать сильничать собрался? Оставь меня, я морду тебе расцарапаю!

– Другим морды не квасишь, а сыну можно? Лежи смирно, делай своё дело, что мне тебя учить что ли?

Светлана Петровна задохнулась от возмущения, но руки сына распахнули рубашку на её груди и вцепились в полные груди. Легкое тело сына взлетело над матерью и прижало её к матрацу. Попытка вырваться из под Кольки не удалась. Он крепко удерживал её под собой. Плачущий стон матери не действовал на сына, согнутые ноги толкали коленями в крепкую грудь мальчишки. В борьбе с ним она вспомнила, как месяц назад на одной из квартир мужской общаги, по выпавшему жребию ей достался буквально сопляк, чуть старше сына. Конечно, борьбы не было, но состояние буквального насилия над ней со стороны мальчонки несомненно было. Его неопытные руки торопливо стремились стащить со Светланы Петровны трусы и уговоры не спешить, не возымели над ним никакого действия. Она была вынуждена прекратить всякие увещевания и смириться с наглым натиском пацана. Тот случай болезненно засел занозой в памяти женщины и теперь вновь всплыл, переживая острое возбуждение от грубого проникновения в её вагину сыном.

– Чорт с тобой! Еби свою мать поддонок! Погоди мерзавец, ты ещё пожалеешь, что надругался надомной. Девок тебе мало, решил, что послаще отломить, зря ты это сделал, я теперь с тебя живого не слезу, затрахаю паршивца….

Она вся обмякла, раскинув полнеющие ноги равнодушно принимая за сегодня очередной член. Колька с вожделением вколачивал член в просторную глубину нутра своей матери.

К вечеру того же дня Степан и Лёха зашли в санчасть за Наташкой и втроем направились в столовку за Степанидой. Спустя час они вернулись домой и нашли там остальных домочадцев. Николай Сергеевич размеренно накачивал в спальне свою тёщу, не раздевая её. Та лишь довольно покрякивала в такт от ударов о свой мощный зад. Прасковья поминутно выглядывала в окно, в надежде увидеть на улице своих мужиков, между тем, торопясь накрывала на стол к ужину.

– Мамань! Все уж дома. Вечерять пора, вы как, скоро?

– Не торопи попусту, не дети всё же, – отозвалась из – за двери мать.

Степан прихватил Прасковью за локоть и увлекая её в спальню хозяев жарко поцеловал в улыбающийся рот, она игриво отбиваясь от его рук со счастливым лицом поспешила за ним. Лёшка привлёк к себе Наталью, усадив её на колени крепко обнял тонкую талию девушки сильными ручищами.

Степанида осуждающе глядя на дочь продолжила подготовку к вечернему застолью. Она не судила своих мужчин, понимая их симпатии к женскому сословию этого дома. Но за последнее время Стеша привыкла к мужскому вниманию и отказываться от сыновних повседневных и грубых ласк не хотела.

Из комнаты Агрепины Федоровны степенно выплыла хозяйка и кивнув в сторону Стеши обронила:

– Ступай, зовёт, чего пришипилась, иди говорю, сама закончу.

Степанида вошла в комнату и прикрыв за собой дверь взглянула на Николая Сергеевича

– Как Стеша день прошёл? Не шибко загоняли по работе?

– Всё хорошо Николай Сергеевич, – промолвила Степанида, привычно освобождая полновесную грудь.

– Коли, что не так, сразу говори. Дайка мне себя, не распахивайся шибко, вечерять пора.

Она подошла к хозяину и наклонившись к его лицу, удерживая свой тяжёлый стан одной рукой о бревенчатую стену навалилась полной грудью на мужика и принялась быстро обцеловывать лицо ошарашенного Николая Сергеевича.

– Ну будет, будет Стешенька! – отстраняя женщину проворчал хозяин, – разумею, что тебе меньше других достается ласки, потерпи чуток, с первым снегом отправят бригаду на зимовье, там намилуемся всласть. Заголись с зада, дай булки потискать милая. Накажу ребятам, чтобы тебя не обходили. Такую красу негоже забрасывать, к тому же родня считай. Степанида нехотя развернулась, склонив на бок голову и возведя к верху большие карие глаза. Рукой при этом она опёрлась о сдвинутые колени, выставив вперед правую полную руку.

– Вставь родненький мой, не сумневайся, вся потекла, уважь бабу, не задержу долго. Сильно надо мне, поверь…

Николай Сергеевич досадливо качнул головой и ещё раз утвердился в мысли поговорить с пацанами о Стеше. Работа на людях, охранить от проказников не всегда возможно, учитывая немалую потребность в мужике у неё, да и хороша женщина всерьёз – лакомый кусочек для удачливого мужика.

– Да ладно, коль приспело, от чего не присунуть хорошей бабе. Ты уж сама направь, будь ласка милая.

С этим он придвинул взбодрённый член к мохнатой впадине заросшей густыми волосами, и Степанида благодарно приняв в руку, с томительным ожиданием проникла им в свою горячую глубину, резко прогнувшись в пояснице. Крупный член скользнул по влажному проходу, вытеснив воздух из темноты пещеры. В тишине комнаты разнесся утробный стон женского желания и одиночества.

– Господи, какое блаженство Коленька! Ещё, ещё….., – тихо взвыла Степанида, прикрывая рукой рот.

Только спустя час вся семья села за обеденный стол, уставленный овощными салатами, мясными щами по центру стола в самой большой кастрюле, что нашлась в хозяйстве. Агрепина Федоровна разливала варево по чашкам, Николай Сергеевич большим столовым ножом нарезал ломти свежеиспеченного, ржаного хлеба. Хвостины зеленого лука лежали на тарелке, крупными белыми головками для закуски самогона. Сковорода с верхом жаренной кар – тошки, перемешенной с кусками бараньего мяса, издавала пряный аромат, разносящийся по дому. Голодные домочадцы с нетерпением поглядывали на неторопливые действия хозяина дома, разливающего прозрачную влагу пшеничного самогона по стаканам. Граненные рюмки для женщин ждали своей очереди, пока наполнялись шкалики для мужчин. Только после того, как посуда была разобрана по рукам, Николай Сергеевич, сдвинув сросшиеся брови, окинул неторопливым взглядом собравшихся за столом, приподняв свой стакан над столом провозгласил

– Ну будем… За мир в этом доме, за хлеб на столе, за нас, за нашу семью – и медленно выпил содержимое из своего стакана, закусив головкой зеленного лука, обмакнув её в солонку. Его примеру последовали остальные. В деловой тишине застучали ложки в суповых чаш – ках. Повеселевшие пацаны посмеиваясь и переглядываясь с бабами отпуска – ли шутки по поводу их раскрасневшихся лиц от выпитого самогона. Повто – рив ритуал распития вечерней трапезы, под картошку со сковороды, оживле – ние охватило всех домочадцев. Наташка смущенно опустив глаза в тарелку, изредка поглядывая на мать, нет, нет да и косила смущенный взгляд в сторону Лехи, что веселило парня и располагало к новым скабрезностям в адрес девчонки. Николай Сергеевич, между тем, обговаривал со своей тёщей хозяйственные нужды, решая текущие и будущие проблемы в ведении домашнего быта. Обратив внимание на смешки пацанов и блудливое настроение у сына, он прервав беседу с Агрепиной Федоровной строго зыркнув в его сто – рону изрёк:

– Лёха, ты бы поберег свой пыл на завтра с учительницей. Не опозорьтесь со Степаном. Она женщина субтильная, но может и вас оболтусов обставить в спальном деле. Точно говорю… Сраму не оберётесь.

При этих словах лицо у Наташки застыло, глаза повлажнели и устремились перед собой в одну точку. Тревожно взглянула на мужа и тут же отвела взгляд в сторону Просковья. Степанида смиренно покосилась на сына и сдержано вздохнула, поджав губы в раздумье.

– Что так скоро? – поинтересовалась Агрепина Федоровна, – повременить нешто нельзя было?

– Случай подвернулся, другого ещё ждать пришлось бы. Да и баба чистая, без порчинки пока.

– А вдвоём зачем?, – поинтересовалась Просковья не глядя на мужа.

– А затем, чтобы любовь не закрутили, да и по одному больше хлопот.

– Она у Лёшки в прошлом году учительствовала, неужто согласится с пацаненком связываться? – усмехнулась Агрепина Федоровна.

 Постель ровесников не ищет, сама поди знаешь, – усмехнулся Николай Сергеевич, взглянув на бабку, – значит порешили, нынче без блуда, другим разом… Степан ты парень с головой, с Агрепиной переночуешь. Всё по местам,  завтра с утрева обговорим по делу.

Мужики разошлись по своим комнатам и завалились спать, женщины недолго потолкавшись на кухне, убирая со стола, последовали в свои углы. Степан уже засыпал, когда услышал скрип двери в комнате и тень от окна с лунным светом легла на стену.

– Что так долго? Заждался уж, – пробурчал парень потягиваясь на постели.

Агрепина Федоровна вздрогнула, оглянувшись на своего постояльца, возмущённо прошептала в темноту:

Чего не спишь Степан? Слышал, что тебе на завтра уготовлено, как управляться станешь? С одной бабы на другую перескакивать, никаких сил не станет. Спи милок, поздно уже миловаться.

Раздевайся не мешкай, мы долго не будем ворочаться.

Знакомая интонация из уст этого мальчишки привела в замешательство хозяйку спальни, она пораздумав сбросила грубую юбку с крепких бёдер, прихватив трусы спустила их под ноги, шагнула к кровати, но требование снять нательную рубаху остановило её. Видать коротким временем не обойдемся пронеслось у неё в голове. Да и пусть порадует бабушку, коли нужда у него во мне.

– Как мне лечь милок? – примиряюще произнесла Агрепина Федоровна, отсвечивая белизной широкого зада в свете окна.

– Сперва погоняй ртом Агрепина, скорее управимся.

Прежде чем она успела спуститься к его ногам, Степан сгрёб бабу сильными руками и прижав к себе впился губами в ее жесткий рот. Агрепина приобняв парня за крепкие ягодицы подалась волосатым лобком к его бедрам, ощутив жесткий и сильный мужской член на своем животе. Насладившись поцелуем, Степан сел на кровать и Агрепина опустилась перед ним на колени. Член погрузился в её рот и закачался словно на волнах ныряя в гортань и выныривая из неё, вызывая чмокания и хлопки лица о лобок парня. Ощутив возрастающее возбуждение внизу живота, Степан остановил бабку и приказал лечь в кровать лицом вниз.

– Ты меня раком будешь или… ?

– В неё самую милая, ноги раздвинь. – он набрав слюны сплюнул в раздвинутые ягодицы и прижав свой член к её анусу надавил им, протолкнув орудие в жаркую темную глубину кишки. Агрепина Федоровна расслаблено вскрикнула, стараясь заглушить звуки их соития.

Продолжение следует