В двенадцатом часу, мы ждали грязный лифт,

И ты была уставшая с покупок.

Прелестная моя, ты плод моих молитв,

и лифчик не пленит твоих малюток..

Тут пьяный голос нам послышался вдали

Там в лифте ехала какая – то сучара

Я взял твоё плечо, "А ну – ка отойди" –

я не хотел вдыхнуть зловонье перегара

Затем просунув палец свой

Под куртку своей миленькой невесте.

Я отодвинув её трусики долой,

Пощупав жадно в самом нежном месте..

И в тот момент увидела бухая мразь,

Как трусь я об тебя своей рукою.

Я щупал то, о чем не мог мечтать он отродясь

И посмотрел на нас и с злостью, и с тоскою

Он в этот вечер пламенно рычал

И в горло своё водку заливая,

Он сильно о влагалище мечтал

Но где его достать не зная..

Увидел он меня – похожего на Цоя,

Высокого худого мужика,

Который щупал деву, полустоя,

А грудь ее была обнажена

Надеясь получить свою награду

Решил изобразить какой герой,

Нас окатив зловоньем перегара,

Спросил тебя: "нормально всё с тобой?"

Стояли в лифте мы, и вдруг я растерялся

А он достал с кармана мелкий нож

И посмотрев в глаза сказал он мне: "Лошара,

Сейчас от этой девки отойдешь!"

Я отошёл назад, ножа я забоялся..

Мужик тот обнажил немытый член,

К тебе он полуголой так прижался..

Что ты чуть не расплакалась совсем..

Он трахал тебя грубо и довольно

А кончил прямо внутрь, глубоко

Осознавал всё я, как было тебе больно,

Но там не мог поделать ничего..

Я рад был лишь тому, что было всё недолго

И он ушёл, оставив нас живых,

Домой дошли мы с грустью и тоскою,

Но не истекая кровью от ранений ножевых!

Ты не сказала мне ни слова, ни упрека,

Ты просто попросила не звонить.

Я понимал последствие урока,

Ты не достоин то, чего не можешь защитить

Прошли года с того ужасного момента,

А я всё не могу себя простить.

И ужаса того кусочек каждого фрагмента

Я не могу развидеть, позабыть

Прости что я не стал твоей защитой

Позволил я ему тебя осеменить

Тебе, враждебным семенем залитой..

Пришлось его ребеночка растить

Для нас ребенок был большим желаньем,

Как будем ее нянчить и любить..

Но плод чужой – беды напоминанье

Той боли, что нельзя уж заглушить