Когда – то я прочитал в одной умной книжке, что сексуальные чувства сильнее всех остальных чувств, и человек всегда стремится к половому удовлетворению несмотря ни на что, причем как мужчины, так и женщины. Эта мысль пришла ко мне субботним утром, лежа в постели и глядя на спящую рядом жену. Я осторожно откинул с нее простыню и любуясь красивым телом, начал нежно поглаживать ее бедра, ягодицы. Естественным результатом этого стало постепенное поднятие члена в рабочее состояние. В мозгу пронеслась мысль: – А ну его к черту этот гараж (с утра я собирался идти позаниматься с машиной). Тома приоткрыла глаза, почувствовала мой встающий член и улыбнулась, предвкушая предстоящий процесс наслаждения.

Кому – то может это покажется несовременным, но я очень люблю свою жену, особенно в такие моменты, когда никуда не надо спешить и можно не спеша наслаждаться сексом. Я потянулся губами к ее губам, она ответила и несколько минут мы целовались. Поглаживая ее бедра я постепенно двигался рукой к ее нижним губкам. Коснувшись их, я почувствовал, что они уже набухли и вход между ними стал влажным, мои руки уже гладят самое нежное место, внутреннюю поверхность бедер, кожа такая нежная: ладони раздвигают пухлые губки и соединенные вместе большие пальцы проваливаются во влажную, горячую пещерку, ощущая ее судороги, ее сок, мягкую и нежную внутренность влагалища. Одним указательным пальцем я чувствую как маленьким парусом встает клитор. Другой пальчик легко входит в ее сладенькую попочку. Сгибаю указательный и большой палец и они почти трутся друг о друга, разделенные тонкой стеночкой. Тома негромко постанывает. Начинаю производить фрикции обоими пальцами, стараясь проникнуть как можно глубже. Потом, вытащив пальцы, припадаю своими губами к ее прекрасным губкам.

Куда – то вглубь ее нежного тела проваливается мой язык, потом я перехожу на открывшуюся тугую головку ее клитора и очень скоро Тома задрожала в оргазме, язык ощущает вкус ее сока. Я вижу ее влагалище, оно прямо напротив моих глаз, оно как живое шевелится, пульсирует тянется ко мне. Задерживаю дыхание. Язычком снова ныряю в него. Нос раздвигает стенки и тоже помещается в пышущую жаром пещерку. Тома тихонько постанывает и заставляет меня перевернуться. Теперь мой напряженный член попадает в ее горячий ротик. Потом она выпускает его и касается язычком моих яичек. Тщательно вылизав мою мошонку, она опять впускает мой вздыбленный член в ротик. Она не торопится, нежно лаская язычком головку, уздечку, слегка посасывает, потом заглатывает его все глубже и глубже. И вот уже головка моего немаленького органа проскакивает в ее горло. Мне почему – то кажется, что он достает до желудка. Наверное очень мало женщин, которые так глубоко могут принять мужской член. Что – то вошло в мой анус: ах, да, это ее пальчики проводят легкий массаж внутри меня, потом начали размашистыми движениями трахать меня. Испытывая наслаждения от всего этого, я почти всей головой попытался влезть в ее истекающее соком отверстие. Я почувствовал, что сейчас взорвусь и резко отпрянул от нее. Поставив ее на колени, вхожу в ее мокренькую писечку. Глубже, еще глубже... Поглаживая половинки ее обалденной задницы, мои пальцы скользят к ее темной дырочке, указательный палец мгновенно проваливается, ощущаю за тонкой стенкой себя. Шлепаю ладонью по ее ягодицам, выдергиваю член и тут же вставляю в коричневое тугое колечко. Томочка вскрикивает, но я буквально проламываюсь в ее зад. Она выгибается. Кричим одновременно. Хватаюсь за ее бедра, резко насаживаю ее на себя, погружаюсь все глубже и глубже, насаживаю и насаживаю ее на себя.

Что – то вдруг заставило меня посмотреть в сторону: в дверях стоял наш четырехлетний Максимка и смотрел на нас широко открытыми глазами – "Что это вы здесь делаете?" Это был шок. Тома в растерянности даже как – то странно хохотнула и, выпятив зад, уткнулась лицом в свои руки, укрыв лицо своими длинными волосами. Я же, войдя членом до самого конца, плотно прижался животом к ее ягодицам. В растерянности я не мог сообразить что же делать, а сын подходил все ближе и, решив, что мы с мамой играем в "паровозик", как иногда мы играли с ним, вскарабкался к Томе на спину. "Ну, поехали" громко прокричал он. Я решил, что это лучший вариант выхода из положения и скомандовал: "Паровоз – вперед". Мы с Томой неуклюже стали передвигаться, но тут сынишка, повернувшись, увидел необычную картину и спросил: "Папа, а зачем ты засунул свою писю маме в попу?" Тут жена все же не выдержала и соскочила с моего члена. Моя напрягшаяся дубинка выскользнула из ее попы и в этот момент произошла разрядка: мощная струя белой спермы ударила между таких красивых половинок и потекла вниз по плотным ляжкам Томы, за первой последовала и вторая струя поменьше, затем еще и еще... "Папа, ты что писаешь?" не унимался сын – "А почему у тебя такая большая пися? И еще торчит вверх?" – с интересом он разглядывал мой член, который начал постепенно опадать. Жена стремительно бросилась в ванную. Я же, укрывшись подвернувшимся под руку Томиным халатиком, и немного придя в себя, начал объяснять, что мол у мамы заболел животик и ее надо было срочно лечить. "Помнишь, у тебя болел живот и мама ставила тебе клизму, так вот, сейчас надо было маме сделать клизму". И тут же постарался перевести разговор на другую тему – про рисование и скорый поход в зоопарк. У меня вроде это получилось и, когда, все еще красная от смущения, жена вышла из ванной мы уже говорили про слонов и обезьянок:

Кто – то из многочисленных гостей, вечером на ужине спросил Максимку любит ли он папу. Эту мысль сразу подхватила и теща. Сынишка в полной тишине вдруг выпалил: – Я папу очень люблю, потому, что мы с ним летом играем в футбол, зимой катаемся на санках, а еще он умеет быть доктором – вчера у мамы болел животик и он ее лечил. Вставил свою писю ей в попу и делал клизму белой водичкой: