|
|
|
|
|
Любовь в отражении.часть 2 Автор: Wert203 Дата: 22 ноября 2026 Гетеросексуалы, Драма, Ж + Ж, Инцест
![]() * * * Следующий месяц стал для Сергея адом. Он пытался загнать воспоминания в самый дальний угол сознания, но они вылезали оттуда каждую ночь. Ему снилась то нежная Мария, целующая его в плечо, то дерзкая Аня, сжимающая его член между своих идеальных грудей. Он просыпался в поту с стояком и с чувством глубочайшего отвращения к самому себе. Потому что, несмотря на обман, на предательство, его тело отчаянно жаждало их обеих. Обеих одновременно. Эта мысль сводила его с ума. Он удалил номер Марии, выкинул в мусорку билетик в кино, который они так и не использовали, пытался встречаться с другими девушками. Но всё было тщетно. Лица других женщин расплывались, превращаясь в то самое двойное лицо: нежное и наглое, целомудренное и развратное. Он влюбился в иллюзию, а получил двойную реальность, и не мог переварить ни одну из её половин. Он злился на Марию за слабость и подлость. Злился на Аню за цинизм и вторжение. Но больше всего он злился на себя — За то, что его возбуждение оказалось сильнее принципов. * * * Тем временем в светлой квартире две сестры переживали свой собственный ад. Идиллия розыгрыша обернулась тяжёлым, гнетущим похмельем. Мария не выходила из депрессии. Она плакала по ночам, пересматривала их общие фотографии с Сергеем (настоящие, где была только она), и её терзали стыд и сожаление. Она осознала, что впутала в свои неразрешённые фантазии человека, которому действительно дорожила. И потеряла его. Аня, всегда такая бойкая и бесцеремонная, тоже изменилась. Её насмешливость сменилась угрюмой замкнутостью. Она видела боль сестры и впервые за долгое время почувствовала себя виноватой. Но больше всего её грызло другое. Она, привыкшая к лёгким победам и мимолётным связям, не могла выбросить из головы Сергея. Его растерянность, его искренний восторг, его… чёрт возьми, его нежность, которую он проявил уже к Маше, думая, что это она. Аня ловила себя на мысли, что завидует сестре. Завидует тому, что именно на неё, на Машу, Сергей смотрел такими влюблёнными глазами. Она хотела, чтобы он смотрел так и на неё. Не как на сексуальный объект для экстремального опыта, а как на женщину. Эта мысль была новой и пугающей. Они почти не разговаривали. Квартира наполнилась тягостным молчанием, которое было громче любых ссор. Аня, которая приехала погостить на неделю, задержалась на долго, не в силах оставить сестру одну и не в силах уехать, словно что-то держало её здесь. * * * Ровно через месяц после *того* вечера Сергей вышел из офиса поздно. Шёл холодный осенний дождь. Он поднял воротник пальто и, опустив голову, зашагал по мокрому асфальту в сторону метро. Он шёл привычным маршрутом, не глядя по сторонам, погружённый в привычный цикл самобичевания и тоски. И почти столкнулся с ними. Они выходили из того самого кафе у фонтана.Того самого, где он впервые её увидел. Две одинаковые женщины в одинаковых тёмно-синих плащах, с капюшонами, накинутыми на головы от дождя. Они остановились в дверях, о чём-то споря шёпотом, и когда подняли головы, их взгляды встретились с его. Время остановилось. Шум дождя, гул машин, голоса прохожих — всё это отступило куда-то в фон. Сергей замер, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он был готов к встрече с одной из них, но не с обеими сразу. И уж точно не здесь, не в этом месте, которое было для него священным. Мария ахнула, её рука сама потянулась к сердцу. Её лицо под капюшоном стало смертельно бледным. Аня просто уставилась на него, широко раскрыв глаза. В её взгляде не было ни насмешки, ни вызова — только шок и что-то ещё, что Сергей не смог расшифровать. Они стояли так, будто все трое были вкопаны в мокрый асфальт. Наконец, Сергей попытался сделать шаг в сторону, чтобы обойти их, но его ноги не слушались. Первой пришла в себя Аня. Она скинула капюшон, и дождь сразу начал мочить её каштановые волосы, делая их тёмными, почти как у Марии. — Сергей, — произнесла она его имя, и её голос, обычно такой хрипловатый и уверенный, прозвучал неуверенно. Она больше не была нагой соблазнительницей. Она была просто девушкой под холодным осенним дождём. Мария последовала её примеру, сбросила капюшон. На её щеках уже смешивались капли дождя и слёзы. — Привет, — выдохнула она, и это слово было таким крошечным и беззащитным, что у Сергея что-то сжалось внутри. Он молчал. Что он мог сказать? «Привет»? «Как дела»? «Как поживает ваша извращённая игра в сестёр-близнецов?» — Мы… мы только что говорили о тебе, — сказала Аня, ломая паузу. Она говорила, глядя куда-то мимо него, будто слова давались ей с огромным трудом. — Вернее, Маша говорила. О том, как всё испортила. А я её слушала. И понимала, что испортила тоже. По-своему. Мария потянула сестру за рукав, словно пытаясь остановить, но та не обратила внимания. — Я привыкла брать то, что хочу, не задумываясь о последствиях, — продолжила Аня, и теперь её голос приобрёл странную, непривычную для неё уязвимость. — И для меня ты был просто… горячим парнем моей сестрёнки. Игрушкой. Мне было плевать на твои чувства. Но сейчас… Сейчас мне не плевать. Сергей нахмурился. Дождь стекал за воротник, но он этого почти не чувствовал. — Что вы от меня хотите? — спросил он наконец, и его голос прозвучал устало и глухо. — Извинений ? Или может, у вас там новая игра придумалась? Меня на две части поделить? Одну — тебе, другую — ей? Мария всхлипнула. Аня же, напротив, выпрямилась, и в её глазах вспыхнул знакомый огонёк, но на сей раз это был огонь решимости, а не насмешки. — Мы хотим поговорить. По-честному. Все трое. Вот прямо сейчас. Если ты, конечно, не боишься. — Боюсь? — он фыркнул, но это был звук без юмора. — Я уже прошёл через ваш трёхсменный цирк. Чего мне бояться? — Тогда пойдём, — коротко бросила Аня и, не добавляя больше ничего, повернулась и пошла по улице, явно ожидая, что он последует. Мария бросила на него умоляющий взгляд и пошла за сестрой. Сергей остался стоять под дождём, наблюдая, как две идентичные спины в одинаковых плащах удаляются. Инстинкт самосохранения кричал ему развернуться и уйти. Навсегда. Но что-то другое, что-то глубже и сильнее — та самая боль, тоска и, чёрт возьми, неистребимое влечение — заставило его сделать шаг вперёд. Потом ещё один. Он пошёл за ними. Они привели его в небольшой уютный бар неподалёку, тот самый, где они с Марией были однажды на втором свидании. Было ещё рано, и зал был почти пуст. Они заняли угловой диван, уютно укрытый полумраком. Мария и Аня сели рядом, сняли промокшие плащи. Под ними были простые джинсы и свитера, но даже в этой повседневной одежде их тела, их одинаковые лица дышали той же магнетической силой. Сергей сел напротив, чувствуя себя как на допросе. Молчание повисло снова, на этот раз нарушаемое только тихой музыкой и стуком дождя по оконному стеклу. Официант принёс меню, но они его даже не открыли. — Почему вы это сделали? — спросил Сергей наконец, глядя на Марию. — Не она, а ты. Ты могла остановить это в любой момент. Мария опустила глаза, перебирала край свитера. — Я… я не знаю. Аня всегда была смелее, раскрепощённее. У неё было много мужчин, а у меня… до тебя были лишь неудачные романы. Я завидовала её уверенности. И когда она предложила… мне показалось, это будет как приключение. Что это нас сблизит, сестёр. А ещё… — она подняла на него глаза, и в них стояли слёзы. — Мне было дико любопытно увидеть тебя таким… неконтролируемым. Таким, каким ты никогда не был со мной. Я думала, это будет просто спектакль, игра. Но когда я услышала твои стоны за дверью… когда увидела потом твоё лицо, полное блаженства… Мне стало страшно. Потому что я поняла, что подменила себя. И что ты, возможно, никогда не посмотришь на меня так же, как посмотрел на неё в тот момент. А потом… потом я вошла в комнату, и ты прикоснулся ко мне, и я почувствовала себя такой желанной, такой… настоящей. Я просто утонула в этом ощущении. И забыла о том, что это началось с обмана. Она говорила тихо, но каждое слово било Сергея точно в цель. Он видел её муку, её искреннее раскаяние. И часть его, та самая, что была в него влюблена, дрогнула. — А ты? — он повернулся к Ане. — Что ты получила от всего этого? Удовлетворение от хорошо сыгранной роли? Новый трофей в коллекцию? Аня не отвечала сразу. Она смотрела в свой бокал с водой, как будто искала там ответы. — Я получаю кайф от власти, — начала она наконец, всё так же глядя в стакан. — От того, что могу завести любого мужика, сделать с ним что захочу, а потом выкинуть. И да, сначала я видела в тебе именно это — ещё одного пацана, которого можно завести и сломать. Но когда я опустилась перед тобой на колени… когда ты смотрел на меня не как на дешёвую шлюху, а как на что-то… неземное… что-то пошло не так. Ты не просто хотел меня. Ты… восхищался мной. И когда ты кончил, и я увидела в твоих глазах не просто животное удовлетворение, а какую-то потерянность, восторг и даже нежность… Мне стало не по себе. Потому что я поняла, что твоя нежность была адресована не мне. А ей. — она кивнула на сестру. — И впервые в жизни мне стало… обидно. Потому что я тоже хотела, чтобы ты смотрел на меня так. По-настоящему. Она замолчала, и в баре стало тихо. Сергей переводил взгляд с одной сестры на другую. Их признания висели в воздухе, тяжелые и липкие, как дождь за окном. Он видел раскаяние Маши. Видел странную, новую уязвимость Ани. Но в его груди всё ещё клокотала обида, перемешанная с тем самым неистребимым возбуждением, которое преследовало его весь месяц. — Вы хотите, чтобы я всё простил и забыл? — спросил он, и его пальцы сжали край стола. — Чтобы мы вернулись к тому, что было? К Маше и Серёже, которые гуляют в парке и целуются на скамейке? После всего этого? — Нет, — тихо сказала Мария. — Не к тому. К тому не вернуться. Но… может быть, к чему-то новому? — Что это значит? — резко спросил он. Аня подняла на него взгляд. В её синих глазах, таких же, как у сестры, теперь горел сложный огонь: вызов, но без насмешки; желание, но без цинизма. — Это значит, что мы обе здесь. И обе перед тобой виноваты. И обе… — она замялась, как будто слова давались ей нелегко, — обе чего-то хотим. От тебя. Сергея будто ударило током. Он почувствовал, как по его спине пробежали мурашки, а внизу живота знакомое тепло начало превращаться в плотное, неудобное давление. — Чего именно? — его голос сорвался на хрип. — Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, — отчеканила Аня, не отводя глаз. — Не на замену Маше. Не на её развратную копию. А на меня. На Анну. Чтобы ты хотел меня, зная, кто я. Чтобы ты… трогал меня, зная, что это я. Мария вздрогнула от таких прямых слов, но не стала перебивать. Она смотрела на Сергея, и в её взгляде была та же мучительная надежда. — А ты, Маша? — обратился он к ней. — Ты чего хочешь? Чтобы я снова стал твоим милым, нежным Серёжей, который делает тебе массаж спины и целует в макушку перед сном? После того как ты допустила, чтобы твоя сестра взяла его в рот? Мария покраснела до корней волос, но не опустила глаз. — Я хочу, чтобы ты простил мне мой обман. И чтобы… чтобы ты видел меня всю. Не только ту, что пьёт капучино и читает книжки. Но и ту, что стоит за дверью и слушает, как её мужчина стонет от ласк другой женщины. Ту, которой… которой это тоже было дико возбуждающе. Последние слова она прошептала, почти неслышно. Но Сергей их уловил. И что-то в нём оборвалось. Последняя преграда, последний оплот праведного гнева рухнула под натиском этой шокирующей откровенности. Он вдруг осознал всю сюрреалистичность ситуации: он сидит напротив двух одинаково прекрасных женщин, которые по сути предлагают ему… что? Простить их? Или присоединиться к их безумию? — Вы с ума сошли, — выдохнул он, но в его голосе уже не было прежней убедительности. Была лишь усталость и та самая слабость, которую он ненавидел в себе. — Возможно, — сказала Аня и вдруг встала. Она обошла стол и села рядом с ним на диван, так близко, что её бедро коснулось его. Он почувствовал исходящее от неё тепло, запах дождя и её духов — других, не машиных, более дерзких и пряных. — Но ты тоже не совсем в своём уме, Серёж. Потому что ты пошёл за нами. Потому что ты сидишь здесь и слушаешь. И твой член, — она положила ладонь ему на бедро, чуть выше колена, не дотрагиваясь до самого главного, но её намерение было ясно как день, — твой член уже снова твёрдый как камень. Я чувствую это, даже не трогая. Он замер. Она была права. Его тело предало его снова. Оно жаждало их обеих, этой двойной, греховной реальности, вопреки всему, что кричал разум. Мария наблюдала за этим с другого конца дивана, её глаза были огромными, полными страха и желания. Она не отводила взгляда от руки сестры на бедре Сергея. — Аня… — начала она, но та её перебила. — Нет, Маш. Хватит прятаться. Мы начали это вместе. Давай закончим это тоже вместе. По-честному. Без подмен. — Аня повернулась к Сергею, её лицо было в сантиметрах от его. — Вот что я предлагаю. Мы идём к нам. Не для того, чтобы повторять тот вечер. А для того, чтобы начать новый. Где все карты на столе. Где ты знаешь, кто перед тобой. Где ты можешь… выбирать. Или не выбирать. — Что это значит? — прошептал он, захваченный магнетизмом её близости. — Это значит, что ты можешь коснуться меня. Сейчас. Прямо здесь. И я не буду притворяться Машей. — её губы изогнулись в едва уловимую улыбку. — Или ты можешь дотронуться до неё. И она не будет притворяться невинной девочкой. Потому что она уже ею не является. Ни одна из нас не является той, кем ты думал. Сергей перевёл взгляд на Марию. Она не протестовала. Она сидела, сжавшись в комок, но её грудь высоко вздымалась под свитером, а глаза метались между его лицом и рукой сестры на его ноге. В её взгляде он увидел то же самое, что и в Анином: вызов, ожидание, готовность.Она встала и подойдя с другой стороны села рядом с ним. Его рука, будто сама по себе, поднялась. Он видел, как обе пары глаз проследили за её движением. Его пальцы дрожали, когда он протянул их к Ане. Не к её груди, не к её губам, а к её лицу. Он коснулся её щеки, провёл подушечкой большого пальца по скуле. Кожа была прохладной от дождя, идеально гладкой. Это была Аня. Та самая, с родинкой на пояснице. Та самая, что приказала ему кончить ей на грудь. Он почувствовал, как она слегка вздрогнула под его прикосновением, как её глаза на мгновение закрылись. Это была не игра. Это было реально. Затем он медленно отвёл руку и повернулся к Марии. Она замерла, когда его пальцы приблизились к ней. Он коснулся её губ. Они были мягче, чуть более пухлыми, чем у сестры. И они задрожали под его прикосновением. — Маша, — тихо назвал он её. — Я здесь, — прошептала она в ответ, и в её голосе была целая вселенная тоски и надежды. Он отвёл руку и опустил её себе на колени, сжав в кулак. В груди у него бушевала буря. Это было безумие. Абсолютное, бесповоротное безумие. Но это было и освобождение. Освобождение от иллюзий, от розовых очков, от ожиданий. Перед ним были две реальные, грешные, сложные женщины, которые хотели его. И он, чёрт возьми, хотел их обеих. — Хорошо, — сказал он хрипло. — Я иду с вами. *** Дорога до квартиры прошла в молчании, но это было уже другое молчание — напряжённое, электрическое, полное невысказанных обещаний. Они шли под одним большим зонтом, который несла Аня. Сергей шёл посередине, чувствуя, как их тела изредка касаются его с двух сторон. Он больше не пытался анализировать, не пытался понять, правильно это или нет. Он просто шёл навстречу своему желанию, на этот раз с открытыми глазами. В квартире пахло по-другому. Не ужином и свечами, а просто жизнью. Дождём с улицы, влажной шерстью их плащей, которые они повесили в прихожей. Мария зажгла свет в гостиной, не тот приглушённый, а обычный, верхний. Никаких тайн, никаких полутонов. Аня прошла на кухню, налила три бокала вина, принесла. — За честность, — сказала она, поднимая свой. — За честность, — эхом повторила Мария, глядя на Сергея. Он взял бокал, выпил залпом. Алкоголь разлился тёплой волной по желудку, добавив решимости его и без того накалённым нервам. Они сели в гостиной, но уже не как в прошлый раз. Мария и Аня сели рядом на широкий диван, а Сергей опустился в кресло напротив, наблюдая за ними. Он пил их внешность, эти два идентичных, но таких разных лица. Мария выглядела более хрупкой, её пальцы нервно перебирали подол свитера. Аня сидела расслабленно, откинувшись на спинку, её взгляд был пристальным и открытым. — Так, — сказала Аня, отпивая вина. — Правила. Никаких подмен. Никаких «ой, я вышла за полотенцем». Если кто-то из нас выходит из комнаты — он называет своё имя. Понятно? Мария кивнула. Сергей тоже. — Второе. Ты — главный, — Аня указала бокалом на Сергея. — Ты решаешь, к кому подойти, кого тронуть, с кем говорить. Мы не будем нападать на тебя, как в тот раз. Мы будем… ждать. Потому что это мы должны заслужить твоё доверие обратно. Или что там у нас должно получиться. — Я не хочу быть каким-то судьёй на конкурсе, — возразил Сергей, но в голосе его не было силы. — Ты им и не будешь, — мягко сказала Мария. — Ты просто будешь… собой. А мы будем собой. И посмотрим, что из этого выйдет. Сергей снова почувствовал тот самый толчок внизу живота. Идея была одновременно унизительной и невероятно возбуждающей. Две такие женщины… ждут его решения. Его прикосновения. Он поставил бокал на стол и встал. Его тень упала на них обеих. Они замерли, наблюдая за ним. Он сделал шаг к дивану. Остановился перед ними. Его глаза перебегали с одной на другую. С Маши на Аню, с Ани на Машу. — Встаньте, — тихо сказал он. Они послушно поднялись, стоя теперь рядом, плечом к плечу. Два одинаковых роста, два одинаковых изгиба бёдер под джинсами. Его сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Он подошёл вплотную. Его тело почти касалось их. Он почувствовал исходящее от них тепло, смешанные запахи — нежный цветочный от Маши, пряный, с оттенком табака от Ани. Сначала он повернулся к Марии. Он медленно, давая ей время отпрянуть, прикоснулся к её талии. Она не отпрянула. Она лишь глубже вдохнула, когда его ладони обхватили её бока поверх свитера. Он притянул её к себе и поцеловал. Это был долгий, глубокий поцелуй, полный воспоминаний о той нежности, что была между ними раньше. Но теперь в нём была и горечь, и вопрос. Она ответила ему, её губы дрожали, её руки поднялись и обвили его шею. Когда они оторвались, на её ресницах блестели слёзы. — Маша, — прошептал он, проводя пальцем по её мокрой щеке. Затем он отпустил её и повернулся к Ане. Она смотрела на него, не мигая, её губы были слегка приоткрыты. В её глазах он не видел той нежности, что видел у Маши. Он видел огонь, вызов, нетерпение. И что-то ещё — ожидание признания. Он не стал целовать её сразу. Он опустил руки на её бёдра, ощутил под джинсами твёрдые мускулы, другую, более спортивную форму. Она не была такой же хрупкой, как сестра. — Аня, — сказал он её имя, впервые преднамеренно и осознанно. — Да, — выдохнула она, и это было похоже на признание. Только тогда он поцеловал её. И это был совершенно другой поцелуй. Жадный, агрессивный, полный того самого цинизма и страсти, что были в их первую встречу. Но теперь не было обмана. Он знал, кто она. И она знала, что он знает. Её язык немедленно вторгся в его рот, её руки вцепились в его волосы, прижимая его к себе. Он чувствовал её грудь, упругую и тяжёлую, прижатую к его груди. Когда они оторвались, оба тяжело дышали. — Ну что, — хрипло прошептала она, её губы были влажными и раздувшимися от поцелуя. — Узнаёшь? — Узнаю, — ответил он, и его голос звучал чужим. Он отступил на шаг, окидывая их взглядом. Они стояли, слегка растрёпанные, с раскрасневшимися лицами, обе смотрели на него, ожидая следующего шага. Воздух в комнате стал густым, тяжёлым от невысказанных обещаний. — Снимите свитера, — сказал он. Голос его звучал не как приказ, а как просьба, но в ней была такая сила желания, что они не колебались. Мария первой потянула за край своего светлого свитера и натянула его через голову. Под ним оказалась простая белая майка. Но даже она не могла скрыть очертаний её высокой груди, уже отчётливо видных через тонкую ткань. Соски, твёрдые от возбуждения, выпирали двумя чёткими точками. Аня сделала то же самое, скинув свой тёмно-серый свитер. На ней была чёрная облегающая футболка с глубоким вырезом. Её грудь казалась чуть более пышной, может, из-за позы или из-за одежды. Но соски были в таком же состоянии готовности. Сергей смотрел на них, на эти две пары грудей, которые сводили его с ума с первого дня. Теперь они были перед ним, почти обнажённые, принадлежащие двум разным женщинам, но одинаково желанные. Он подошёл к Марии. Присел перед ней на колени. Она ахнула, когда его руки легли на её бёдра поверх джинсов. Он наклонился и прижался лицом к её животу через майку. Он чувствовал тепло её кожи, лёгкий трепет мышц. Сергей обнял её за талию, уткнувшись лицом в мягкость живота под тонкой тканью майки. Он слышал её быстрое дыхание, чувствовал, как бьётся её сердце где-то выше. Затем он поднял голову и медленно, глядя ей в глаза, провёл ладонями вверх по её бокам, к подмышкам, и далее, к плечам. Потом скользнул вниз, к самой выпуклой части её груди. Он накрыл её правую грудь ладонью полностью, ощутив под тканью тяжёлый, упругий шар и твёрдый, налившийся сосок. Мария зажмурилась, её губы разомкнулись в беззвучном стоне. Он сжимал и отпускал, массировал её грудь через майку, наблюдая, как её лицо искажается от наслаждения. Потом опустился ещё ниже, целуя её живот, и начал расстёгивать пуговицу на её джинсах. Молния разошлась с тихим шуршанием. Он засунул пальцы внутрь, под резинку трусиков, и нащупал тёплый, уже влажный бугорок лобка. Мария вздрогнула всем телом и схватилась за его волосы. — Серёжа… — выдохнула она. Он вытащил руку и встал. Его собственное возбуждение было болезненным, пульсирующим в тесных штанах. Он повернулся к Ане. Она стояла, наблюдая за этой сценой, сжав кулаки. В её глазах горела смесь зависти, возбуждения и нетерпения. Она не просила, не умоляла. Она ждала. Сергей подошёл к ней так же близко. Он не стал ласкать её грудь. Вместо этого он обхватил её за шею и снова поцеловал — коротко, жёстко, почти грубо. Потом опустил руку к её джинсам, нашёл ширинку. На Ане были узкие, обтягивающие джинсы, и он с трудом просунул руку внутрь. Его пальцы скользнули ниже, под резинку её стрингов, и сразу же погрузились в густую, уже мокрую щель. Она была горячее, чем у Маши, и её половые губы казались более пухлыми, раскрытыми. Он провёл средним пальцем вдоль всей щели, от клитора к самому входу во влагалище, и почувствовал, как она содрогнулась и прикусила губу, чтобы не закричать. — Ага, — хрипло прошептал он, вытаскивая руку и облизывая палец, покрытый её соками. — Ждала. — Чёрт возьми, да, — выдохнула она, и её глаза блестели в полумраке комнаты. Он отступил назад, к центру комнаты, оставив их стоять в нескольких шагах. Он смотрел на них: одну — с распахнутыми джинсами, полуобнажённую, дрожащую от его прикосновений; другую — с влажным пятном на чёрных джинсах в районе промежности, с вызовом во взгляде. Это был выбор, который не был выбором. Он хотел их обеих. Сразу. — Ложитесь, — сказал он тихо. — На кровать. Рядом. Они переглянулись — быстрый, едва уловимый взгляд сестёр, полный какого-то древнего понимания. Затем, не говоря ни слова, Мария потянула Аню за руку, и они вместе пошли в спальню. Сергей последовал за ними. В спальне горел тот же самый ночник, что и тогда. Большая кровать казалась сейчас ещё больше. Мария и Аня сели на край, и каждая начала снимать с себя оставшуюся одежду. Джинсы, трусы, майки. Они делали это не как соблазнительный стриптиз, а с практичной, почти будничной быстротой, будто спешили наконец сбросить все барьеры. Скоро они сидели бок о бок на простыне, совершенно голые, их тела, почти идентичные, освещённые мягким золотистым светом. Груди, талии, бёдра, тёмные треугольники между ног. Единственное различие — маленькая тёмная точка на пояснице у Ани. Сергей скинул свою одежду. Его член стоял ровно и твёрдо, налитый кровью, с блестящей каплей на головке. Он подошёл к кровати и встал перед ними на колени. — На спину, — сказал он. — Рядом. Они легли, почти касаясь друг друга боками. Головы на подушках повёрнуты к нему. Четыре глаза следят за каждым его движением. Сергей наклонился сначала к Марии. Он поцеловал её грудь, взял сосок в рот, лаская языком. Она застонала, её пальцы вплелись в его волосы. Он ласкал её, пил её запах, пока она не заёрзала, не подняла бёдра, нащупывая его член рукой. Но он отстранился. Переместился к Ане. Её грудь была такой же формы, но на вкус… другой. Кожа казалась чуть более солёной, сосок реагировал на прикосновения языка более резко, судорожно. Аня не стонала. Она тяжело дышала, смотрела на него сверху, и её рука легла на его затылок, прижимая сильнее к своей груди. — Да, вот так, — прошептала она. — Не останавливайся. Но он снова остановился. Он сполз ниже, к тому месту, где их тела почти соприкасались. Запах был густым, животным, смесью их обоих. Он наклонился к Марии, к её киске, и провёл языком от самого низа, от ануса, до набухшего клитора. Она вскрикнула, её бёдра дёрнулись. Он ласкал её языком, пил её соки, чувствуя, как её ноги обвиваются вокруг его плеч. Он довёл её до тихого, сдавленного оргазма, почувствовав, как её внутренности судорожно сжимаются вокруг его языка. Не давая ей опомниться, он переместился на сантиметры в сторону — к Ане. Её киска была ещё более щедрой на влагу, её клитор — крупнее, более выступающим. Он взял его в губы, пососал, и она закричала — не стон, а именно резкий, хриплый крик. Её руки вцепились в простыни. Он работал языком и губами, чувствуя, как её тело напрягается, как она приближается к краю. И когда он ввёл в неё два пальца, изгибая их вверх, к той волшебной точке, она кончила с таким же резким, громким криком, закинув голову назад и выгибаясь дугой. Сергей поднялся, его лицо было мокрым от них обеих. Он смотрел на них: Мария лежала, тяжело дыша, с закрытыми глазами; Аня смотрела на потолок, её грудь высоко вздымалась. Он ждал. Первой пошевелилась Аня. Она перевернулась на бок, лицом к сестре, и что-то беззвучно прошептала ей на ухо. Мария открыла глаза, кивнула. Потом они обе повернулись к нему. — Ложись, — сказала Аня. Её голос был хриплым от только что пережитого оргазма. Сергей лег между ними на спину. Он чувствовал тепло их тел с двух сторон. Затем Мария приподнялась и перекинула свою ногу через его бедро, оказавшись сверху, оседлав его. Но не его член. Она опустилась своим влажным лоном ему на бедро и начала медленно тереться об него, смотря ему в глаза. В то же время Аня пристроилась сбоку, её губы нашли его сосок, она начала сосать его, покусывать, одновременно её рука обхватила его член, начала медленно, лениво дрочить. Сергей зажмурился от этого двойного натиска. Мария двигалась на его бедре всё быстрее, её грудь раскачивалась у него перед лицом. Он поднял голову и взял её сосок в рот. Она застонала, её движения стали резче, отрывистее. В то же время Аня ускорила движения руки на его члене, её губы скользнули вниз, по его животу, и он понял, куда она движется. Но нет. Аня остановилась. Она подняла голову и посмотрела на сестру. — Маш. Давай. Мария, казалось, на секунду замерла. Потом она перестала двигаться, соскользнула с его бедра и отползла немного выше. Теперь Сергей лежал, а над ним нависали две пары грудей, два красивых лица, полных решимости. Аня снова взяла его член в руку, направила головку к своему лицу, но не ко рту. Она прижала её к своей щеке, потом провела по губам, оставляя блестящую полосу. — Он твой, — сказала она Марии, и её голос звучал странно торжественно. — Заслужила. Мария посмотрела на член, на свою сестру, потом на Сергея. В её глазах была благодарность и какая-то новая, незнакомая ему дерзость. Она опустилась ниже, взяла его член в руку, поцеловала головку, а потом, не отрывая от него взгляда, медленно, сантиметр за сантиметром, начала опускаться на него сверху. Ощущение было сногсшибательным. Тепло, влага, тесные, бархатистые объятия её влагалища. Она села полностью, приняв его всю длину внутрь себя, и замерла, закинув голову назад. Аня наблюдала за этим, её глаза блестели. Она придвинулась ближе к сестре, обняла её за талию и начала целовать её плечо, шею, потом дотянулась до её груди и взяла сосок в рот. Мария застонала от этого двойного прикосновения — Сергей внутри неё, сестра у её груди. Она начала двигаться — медленно, глубоко, её внутренние мышцы сжимали его член с каждой новой волной. Сергей положил руки на её бёдра, помогая ей, задавая ритм. Вид был невероятный: Мария, едущая на нём, её грудь, которую ласкала губами Аня, их спутанные волосы. Но Ане, видимо, этого было мало. Она отпустила грудь сестры и опустилась ниже. Её лицо оказалось рядом с местом, где тело Марии соединялось с его телом. Аня наклонилась и… лизнула. Основание его члена, там, где он входил в её сестру. Потом её язык скользнул выше, к набухшему клитору Марии. Мария взвыла. Её движения стали хаотичными, бесконтрольными. Она кричала, её тело затряслось в мощном оргазме. Сергей чувствовал, как её влагалище сжимается вокруг него судорожными толчками. Он был на грани, но удержался. Когда её спазмы стихли, Мария, почти без сил, соскользнула с него и отползла на бок, тяжело дыша. Аня тут же заняла её место. Она не стала садиться на него. Её рука обхватила его член, всё ещё липкий от соков Маши, и она начала дрочить его быстро, решительно. — Ты же ещё не кончал, — прошептала она. — Я это помню. Ты всегда два раза можешь. А то и три. Её рука двигалась, её грудь прижималась к его спине, её зубы слегка кусали его плечо. Он был слишком возбуждён, слишком переполнен ощущениями. Контроль испарился. — Аня… я… — Кончай, — приказала она, и в её голосе снова звучала та самая властная нотка, но теперь она не пугала, а возбуждала ещё больше. — Кончай мне на руку. На грудь. Куда захочешь. Это было последней каплей. Его тело вздрогнуло, и сперма горячими, густыми толчками вырвалась из него. Он закричал, не стесняясь, пока струи били ему на живот, на её руку, на простыню. Аня прижималась к нему, продолжая дрочить его, пока последние капли не вытекли. Наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием троих людей. Сергей лежал на боку, Аня прижалась к нему сзади, её рука всё ещё лежала на его влажном животе. Мария лежала напротив, смотрела на них большими глазами. Первой заговорила Аня. Она медленно убрала руку. — Ну что, — прошептала она. — Теперь ты точно знаешь, кто есть кто. Сергей перевернулся на спину. Он чувствовал опустошение, физическую истощённость, но также и странное, глубокое спокойствие. Шок, обида, злость — всё это куда-то ушло, выгорело в пламени этой безумной, откровенной близости. Он посмотрел на Марию. Она улыбнулась ему — робко, неуверенно, но в этой улыбке не было больше лжи. — А можно я тоже? — тихо спросила Мария, глядя на его всё ещё влажный, но уже начинающий снова подавать признаки жизни член. Аня рассмеялась, хриплым, довольным смехом. — Видишь, сестрёнка? Ты быстро учишься. Сергей протянул руку к Марии. Она придвинулась, прижалась к его другой стороне. Теперь он лежал посередине, обнимая обеих за плечи. Их голые тела были тёплыми, липкими от пота, спермы и их общих соков. — А что теперь? — тихо спросил он в потолок. — А теперь, — сказала Аня, целуя его в плечо, — теперь мы спим. Потому что я едва держусь на ногах. А утром… утром посмотрим. Без игр. Без подмен. Как есть. Мария кивнула, её голова лежала у него на груди. — Как есть, — повторила она. Сергей закрыл глаза. Безумие ещё не закончилось. Оно только что началось. Но теперь оно было их общим безумием. И впервые за месяц в его груди не было боли. Была только усталость, странное удовлетворение и тёплая, тяжёлая тяжесть двух одинаково прекрасных женщин, прижавшихся к нему с двух сторон. Оцените этот рассказ:
|
|
© 1997 - 2026 bestweapon.cc
|
|