Комментарии ЧАТ ТОП рейтинга ТОП 300

стрелкаНовые рассказы 100007

стрелкаА в попку лучше 14715 +7

стрелкаВ первый раз 6841 +3

стрелкаВаши рассказы 6817 +3

стрелкаВосемнадцать лет 5800 +7

стрелкаГетеросексуалы 11154 +5

стрелкаГруппа 17071 +16

стрелкаДрама 4578 +10

стрелкаЖена-шлюшка 5454 +18

стрелкаЖеномужчины 2765 +3

стрелкаЗрелый возраст 3852 +5

стрелкаИзмена 16650 +20

стрелкаИнцест 15446 +8

стрелкаКлассика 702 +1

стрелкаКуннилингус 4758

стрелкаМастурбация 3367 +1

стрелкаМинет 16629 +8

стрелкаНаблюдатели 10784 +7

стрелкаНе порно 4211 +7

стрелкаОстальное 1483 +3

стрелкаПеревод 10796

стрелкаПикап истории 1260

стрелкаПо принуждению 13040 +8

стрелкаПодчинение 10028 +8

стрелкаПоэзия 1748 +1

стрелкаРассказы с фото 4071 +8

стрелкаРомантика 6971 +6

стрелкаСвингеры 2729 +3

стрелкаСекс туризм 917

стрелкаСексwife & Cuckold 4548 +12

стрелкаСлужебный роман 2896 +1

стрелкаСлучай 12058 +10

стрелкаСтранности 3572 +2

стрелкаСтуденты 4552 +1

стрелкаФантазии 4190 +1

стрелкаФантастика 4502 +2

стрелкаФемдом 2336 +5

стрелкаФетиш 4170

стрелкаФотопост 887

стрелкаЭкзекуция 3941 +2

стрелкаЭксклюзив 553

стрелкаЭротика 2812 +1

стрелкаЭротическая сказка 3055 +2

стрелкаЮмористические 1876 +1

Будуар. Глава 1

Автор: skaldd

Дата: 20 ноября 2026

Жена-шлюшка, Рассказы с фото, Измена, Сексwife & Cuckold

  • Шрифт:

Картинка к рассказу

Андрей третий раз за вечер открыл приложение банка. Наличных дома почти не было, так что считать приходилось цифры на экране. Сорок одна тысяча двести. Аренда двадцать восемь, коммуналка шесть с копейками, кредит за машину девять. Дальше он считать не стал, потому что дальше начинался минус.

— Ну что там? — крикнула Катя из комнаты.

— Нормально.

— Андрей.

Он положил телефон экраном вниз и подвинул к себе тарелку с остывшими макаронами. Объект на Северной стоял с весны. Застройщик сначала говорил про «технический перерыв», потом про банк, потом перестал брать трубку. Зарплату прорабам обещали в следующем месяце. Следующий месяц наступал уже третий раз. Из его бригады осталось четверо, остальные ушли на частные дачи класть плитку за наличку, и Андрей их понимал.

Катя вышла на кухню, на ходу собирая волосы в хвост. Резинку она держала в зубах.

Высокая, почти с него ростом, когда в кроссовках. Длинная шея, острые ключицы, которые торчали из растянутого ворота домашней футболки. Худая, но не костлявая: грудь маленькая и высокая, зато попа круглая, крепкая, и любые джинсы на ней сидели так, будто их шили под неё. Тёмно-русые волосы до лопаток. Карие глаза, чуть раскосые.

Она села напротив и вытащила резинку изо рта.

— Сколько?

— Сорок одна.

— До двадцатого?

— До двадцатого.

Катя кивнула. Посчитала что-то в уме, шевельнув губами. Андрей знал, что она сейчас вычеркнула из головы маникюр, который должна была делать в субботу у своей же мастерицы со скидкой. Она ничего не сказала. Он тоже.

— Мне в салоне на этой неделе чаевых тысячи три дали, — сказала она. — Это сверху.

— Кать, ну хватит.

— Что хватит? Я просто говорю.

Она потянулась через стол и забрала его вилку. Накрутила макаронину, съела. Андрей смотрел, как она жуёт, и думал, что пять лет назад, на их свадьбе, он обещал её дяде, пузатому и пьяному, что «Катюха ни в чём нуждаться не будет». Дядя хлопал его по спине и плакал.

Телефон Кати зажужжал на подоконнике. Она глянула на экран и закатила глаза.

— Лиза. Сейчас будет час рассказывать про свои платья.

Лиза была её подругой со школы. Два года назад она уволилась из банка, купила подержанный оверлок и начала шить лёгкие летние платья. Продавала на маркетплейсе, и, на удивление Андрея, у неё получалось. Теперь у Лизы была съёмная квартира под цех, две швеи и вечные истерики из-за рейтинга карточек.

— Да, Лиз, — сказала Катя, прижав телефон плечом.

Андрей слышал из трубки быстрый Лизин голос, но слов не разбирал. Катя слушала, ковыряла вилкой в его тарелке, потом перестала.

— В смысле я? Лиз, я ни разу... Ну и что, что худая. Худых полно.

Она встала и отошла к окну. Андрей доел макароны. Слушать специально он не собирался, но кухня была шесть метров.

— Сколько? — спросила Катя и замолчала. — Серьёзно? За один день?

Потом она ещё говорила про какой-то размер S, про то, что у неё нет туфель на каблуке, и что если там будет хоть что-то стрёмное, она уйдёт. Положила трубку и повернулась к нему.

— У Лизы модель слилась. Завтра съёмка новой коллекции, она уже фотографа оплатила. Просит меня постоять.

— Постоять?

— Ну, в платьях. Для карточек. Лица там почти не видно, они его обрезают. Пять тысяч.

Андрей хотел сказать что-то разумное. Например, что у неё работа. Но завтра была суббота, у неё выходной, и пяти тысяч как раз хватало на коммуналку.

— А фотограф кто?

— Не знаю. Какой-то Тимур. Лиза говорит, у него очередь на месяц, ей просто повезло.

— Ну иди, — сказал он. — Чего нет-то.


Лизин цех оказался обычной двушкой на первом этаже панельки. В большой комнате стояли раскройный стол и рейл с платьями, в маленькой вдоль стены висел белый бумажный фон, а перед ним два софтбокса. Пахло горячим утюгом и растворимым кофе.

Тимур уже был там. Сидел на подоконнике, болтал ногой и что-то листал в камере. Лет тридцати, худощавый, в чёрной водолазке и светлых широких брюках. Тёмные волосы до плеч, собранные в небрежный пучок на затылке. Борода короткая и аккуратная, на шее тонкая серебряная цепочка. Когда Катя вошла, он поднял глаза и улыбнулся так, будто они давно знакомы и она немного опоздала.

— А вот и спасительница, — сказал он. — Лиза сказала, что вы её спасаете. Это правда или она преувеличивает?

— Преувеличивает, — сказала Катя. — Я ни разу не снималась.

— Отлично. Значит, у вас ещё нет дурных привычек. Профессиональные модели первым делом делают вот так, — он втянул щёки, вытаращил глаза и стал похож на рыбу, — и мне потом полчаса это из них выбивать.

Лиза засмеялась из-за рейла. Катя тоже, хотя не собиралась.

Переодевались в ванной. Платья были правда хорошие: лён, тонкий хлопок, одно ярко-жёлтое, на запах, которое Катя сразу захотела себе. Лиза суетилась вокруг, подкалывала булавками на спине, где было велико, и шептала: «Только не стесняйся, он нормальный».

Тимур нормальным и оказался, только много говорил. Катя никогда не думала, что фотограф во время работы может столько говорить. Он рассказывал, как однажды снимал свадьбу, где жених упал в фонтан. Про то, что в их городе нет нормального дневного света с октября по март и он каждую зиму собирается переехать в Краснодар. Спрашивал её, где она работает, давно ли знает Лизу, кем работает муж. Катя отвечала и не замечала, что в это время поворачивается, опускает плечо, переносит вес на одну ногу.

— Вот, — сказал он вдруг и опустил камеру. — Видите, Лиза? Я ей ничего не говорил.

— Что? — не поняла Катя.

— Вы сами встали. Бедро вперёд, плечо назад, голову чуть влево. Это то, что я обычно объясняю минут двадцать. — Он показал ей экран. — Смотрите.

На экране была она, только какая-то незнакомая. Жёлтое платье, загорелые с лета руки, острая ключица в вырезе. Лицо Лиза обещала обрезать, но на этом кадре лицо было, и Катя на секунду замерла. Она сама себя такой не видела.

— У вас фактура, — сказал Тимур уже тише. — Это не комплимент, это термин. Ну, почти термин.

Она покраснела, и он, кажется, это заметил, потому что тут же отвернулся к софтбоксу и сказал Лизе, что следующее платье надо погладить ещё раз.

До конца съёмки он к ней больше не подходил ближе чем на два метра. Только один раз, когда у неё съехала бретелька, шагнул к ней, поднял руку и остановился.

— Можно?

— Да.

Он поправил бретельку двумя пальцами. Пальцы были сухие и тёплые. Он отошёл, и на коже у плеча ещё пару секунд оставалось ощущение, будто туда прижали ладонь.

Вечером, когда Андрей смотрел футбол, а Катя лежала в ванне, пришло сообщение с незнакомого номера.

«Катерина, это Тимур, номер мне дала Лиза, я её честно уговаривал. Не пугайтесь. Я веду занятия для тех, кто учится снимать людей. Группа шесть человек, раз в неделю, в студии на Заводской. Мне постоянно нужны модели, а с моделями у нас, как вы понимаете, беда. Вы сегодня были очень естественная. Платим за каждое занятие, три часа, семь тысяч. Подумайте. Если нет, я не обижусь, но немного расстроюсь».

В конце стоял смайлик, который подмигивал. Катя прочитала сообщение дважды, потом опустила телефон на стиральную машину экраном вниз и сползла под воду до подбородка.

Семь тысяч. За три часа.

В салоне за такую сумму она сидела на ресепшене почти три дня.


Андрею она показала сообщение утром, за завтраком. Он прочитал, нахмурился и прочитал ещё раз.

— Шесть мужиков?

— Почему мужиков? Там не написано.

— Кать. Кто учится фотографировать баб? Мужики.

— Я тебя умоляю. Это курсы. Там, наверное, пенсионеры, которые купили себе фотоаппарат и не знают, куда нажимать.

Он отдал ей телефон и долго размешивал сахар, которого не клал.

— Одетая хоть?

— Андрей! Конечно, одетая. Портрет. Там прямо в программе написано, я посмотрела у него на странице.

Она правда посмотрела. Ночью, когда он уже спал, она полтора часа листала страницу Тимура. Свадьбы, чья-то собака в осенних листьях. Портреты девушек, красивые, без пошлости. Отдельный альбом «Будуар». Там девушки в белье сидели на смятых простынях, а свет на кожу ложился очень мягко и гармонично.

Про альбом она Андрею говорить не стала.

— Ну смотри, — сказал он наконец. — Если что-то не так, сразу уходишь.

— Сразу ухожу.

— И пиши мне.

— Буду писать.

Он поцеловал её в висок и ушёл на объект, где всё равно было нечего делать, кроме как охранять пустые бытовки.

Студия на Заводской была в старом заводском корпусе, на третьем этаже. Кирпичные стены, крашенные белым, и окна в мелкий переплёт почти до потолка. Деревянный пол гулко отзывался на каждый шаг. В углу стояли кожаный диван и вешалка, в другом углу кухонный уголок с кофемашиной. Посередине на полу лежали провода.

Учеников было шестеро, и все мужчины. Андрей угадал, и Катя решила ему об этом не рассказывать. Пенсионер был один, седой и вежливый Борис Палыч, который сразу предложил ей кофе. Двое студентов, худых, в одинаковых очках. Мужчина лет сорока пяти в дорогой куртке, который сказал, что «хочет снимать дочку». Рыжий парень с татуировкой на шее. И ещё один, лет тридцати пяти, в рубашке, похожий на менеджера банка, который весь вечер почти ничего не говорил и почти не опускал камеру.

Тимур вышел к ним из подсобки, держа в каждой руке по стакану кофе, и громко сказал:

— Так, коллеги, знакомьтесь. Это Катерина. Она не профессиональная модель, и это лучшее, что могло с вами случиться. Профессионалка будет работать за вас, а Катерину вам придётся раскрыть самим. Если у вас не получится, это проблема ваша, а не её.

Он протянул Кате кофе и подмигнул.

— Не бойся. Я их держу в строгости.

Как-то незаметно он перешёл на «ты». Катя не возражала.

Сначала было ужасно. Шесть объективов смотрели на неё со всех сторон, и каждый щелчок затвора она чувствовала кожей, как будто в неё кидали мелкие камешки. Она не знала, куда деть руки. Улыбалась, и улыбка выходила деревянная. Студенты снимали, как в тире, очередями, и смотрели только в видоискатель.

Тимур дал им минут десять мучиться, а потом остановил.

— Стоп. Что вы делаете?

— Снимаем, — сказал рыжий.

— Вы её расстреливаете. Посмотрите на неё. Она сейчас сбежит. — Он подошёл к Кате. — Кать, расскажи им что-нибудь. Что ты сегодня ела?

— Что? — она засмеялась. — Яичницу.

— С чем?

— С помидорами.

— Вот. Видите, коллеги? Человек засмеялся. Теперь у вас две секунды живого лица, и вы их, конечно, пропустили.

Дальше было легче. Тимур всё время что-то говорил, то ей, то им. Объяснял, что такое рисующий свет и почему портрет снизу делает из человека памятник. Шутил про Бориса Палыча, который снимал на плёнку ещё при Брежневе. Спрашивал Катю про салон, про клиенток, которые приходят с фотографиями чужих бровей. Она рассказывала, а он в это время подходил и ставил её в позу.

Делал он это легко и как будто между делом. Брал её за подбородок двумя пальцами и поворачивал на пару сантиметров. Отводил прядь волос с шеи. Однажды положил ладонь ей на талию сзади и чуть надавил, чтобы она прогнулась, и сказал ученикам: «Видите, как сразу вытянулась шея?» Ладонь задержалась на секунду дольше, чем было нужно, а может, Кате это показалось.

— Расслабь плечи, — сказал он ей тихо, у самого уха. — Ты держишь их так, будто тебе сейчас сделают укол.

— Мне кажется, что все на меня смотрят.

— Все на тебя смотрят, — согласился он. — Это их работа. А твоя работа сделать так, чтобы им это нравилось. Пока у тебя получается.

К концу третьего часа она уже не замечала щелчков. Стояла у окна, опиралась на подоконник, садилась на высокий барный стул, закидывала ногу на ногу, и платье, синее, трикотажное, которое она взяла у Лизы, ползло вверх по бедру. Она его поправляла. Тимур как-то сказал «оставь», и она оставила. Менеджер в рубашке подошёл почти вплотную и снимал её колени.

Когда все ушли, Тимур перевёл ей семь тысяч прямо при ней, с телефона.

— В четверг следующее занятие, — сказал он, провожая её до лестницы. — Тема другая, будуар. Не пугайся, ничего страшного. Бельё, кровать, мягкий свет. Я пришлю тебе, что взять. Если не готова, скажи, я найду кого-то.

— Я подумаю.

— Подумай. — Он оперся плечом о дверной косяк и посмотрел на неё сверху вниз. — Ты сегодня удивила. И меня, и этих шестерых. Особенно Вадика.

— Какого Вадика?

— В рубашке. Он сегодня сделал триста кадров, и двести из них твои ноги.

Катя рассмеялась и пошла вниз по лестнице, чувствуя спиной его взгляд до самого второго этажа.


— Ну? — спросил Андрей, когда она вошла.

Он стоял у плиты и жарил котлеты, магазинные, по акции. Катя обняла его сзади и уткнулась носом ему между лопаток. От него пахло стройкой, этот запах не выветривался даже после душа.

— Нормально, — сказала она. — Даже весело. Там дед один был, Борис Палыч, он на плёнку снимает. Представляешь?

— А остальные?

— Студенты. И ещё какие-то. Обычные.

— Деньги дали?

— Семь. Сразу.

Он выключил газ и повернулся. Посмотрел на неё, и она поняла, что он рад и что ему стыдно, что он рад.

— Ну хоть что-то, — сказал он.

Катя поцеловала его. Собиралась быстро, в щёку, но вышло по-другому. Она прижалась к нему всем телом, и он удивлённо выдохнул ей в губы, а потом обхватил её за бёдра и посадил на край стола. Котлеты остались остывать на сковородке.

В спальне она стащила с него футболку сама. Андрей был крупнее её в два раза: широкая грудь с тёмными волосами, сильные руки, загорелые до локтей, как у всех строителей, а выше локтей белые. Живот за лето без работы немного округлился, и он его стеснялся, но Кате нравилось. Она толкнула его на кровать и села сверху, прямо в джинсах.

— Ты чего такая? — спросил он, улыбаясь.

— Какая?

— Не знаю. Голодная.

Она не ответила. Стянула через голову свитер, расстегнула лифчик. Андрей тут же накрыл ладонями её грудь, маленькую, целиком помещавшуюся в его руках, и сжал соски большими пальцами. Катя прогнулась. Ей вдруг вспомнилось, как Тимур давил ладонью ей на поясницу: «Видите, как сразу вытянулась шея?» Она тряхнула головой и наклонилась поцеловать мужа.

Джинсы снимали вдвоём, путаясь и смеясь, один носок так и остался у неё на ноге. Андрей перевернул её на спину, раздвинул ей колени и долго ласкал языком, медленно, как она любила. Его щетина колола внутреннюю сторону бёдер. Катя закрыла глаза, запустила пальцы ему в волосы и слушала собственное дыхание.

В темноте под веками почему-то щёлкал затвор. Один, второй, очередь. Как сегодня у окна, когда платье ползло по бедру и шесть мужчин делали вид, что смотрят на свет.

Она кончила быстро, неожиданно для себя, сжав его голову бёдрами. Андрей поднял лицо, мокрое, довольное.

— Ничего себе, — сказал он.

— Иди сюда.

Он вошёл в неё одним движением, и она охнула. Член у него был толстый, тяжёлый, и в первые секунды ей всегда было немного тесно. Андрей двигался сначала осторожно, потом сильнее, навалившись на неё всем весом, и кровать скрипела в такт так громко, что соседи снизу, наверное, всё слышали. Катя обхватила его ногами, вцепилась ногтями в его спину.

— Сильнее, — попросила она.

Андрей на секунду сбился, удивлённый, а потом сделал, как она сказала. Он вбивался в неё, рычал ей в шею, и она смотрела в потолок, в желтоватое пятно от уличного фонаря, и думала про альбом «Будуар». Про смятые простыни и про мягкий свет на чужой коже. Про то, как это выглядело бы, если бы кто-то снимал их сейчас.

От этой мысли её снова скрутило. Она кончила второй раз, громко, не сдерживаясь, и почти сразу Андрей застонал и замер, вжавшись в неё до упора. Она чувствовала, как он пульсирует внутри.

Потом они лежали, мокрые, и он гладил её по плечу.

— Надо почаще тебе зарабатывать, — сказал он в шутку.

— Надо, — ответила она.

Он уснул через пять минут. Катя ещё долго лежала, слушала его тяжёлое дыхание. Телефон на тумбочке тихо мигнул. Тимур прислал список: что взять в четверг. «Два-три комплекта белья, светлое и тёмное. Чулки, если есть. Халат или большую рубашку. Каблуки не обязательно».


Чулки она купила в среду. Телесные, с силиконовой резинкой. Андрею сказала, что будет портрет в платье, «как в прошлый раз, только свет другой». Это была почти правда. Платье она правда взяла, на самый верх сумки.

Посередине студии теперь стояла кровать. Настоящая, двуспальная, с белым постельным бельём, которое кто-то специально помял. Окна завесили полупрозрачной тканью, и свет стал рассеянный, тёплый, как в спальне в воскресенье часов в десять утра. Ученики были те же шестеро. Вадик в рубашке пришёл первым и уже сидел на диване, протирая объектив.

— Переодевайся за ширмой, — сказал Тимур. — Начнём со светлого. И Кать. — Он придержал её за локоть. — Они нервничают больше, чем ты. Серьёзно. Половина из них дома так на женщину не смотрит, как сейчас будет смотреть.

— Это должно меня успокоить?

— Это должно тебя рассмешить. Не получилось?

Получилось. Она засмеялась и ушла за ширму.

Комплект был белый, кружевной, из того же магазина, что и чулки, только чуть дороже. Лифчик без поролона, тонкий, и сквозь кружево проступали соски. Трусики высокие, на бёдрах. Катя натянула чулки, поправила резинки, посмотрела на себя в маленькое зеркало, которое висело на ширме. Всё было видно. Вообще всё. Она подумала про Андрея, про долги, которые никак не заканчиваются, и вышла.

В студии стало тихо. Даже студенты перестали шептаться.

— Ну вот, — сказал Тимур спокойно, как будто она вышла в пальто. — Коллеги, вдохните. Катерина, на кровать. Сядь на край, ноги на пол.

Она села. Простыня была прохладная. Шесть объективов поднялись почти одновременно.

Первые полчаса Тимур в основном говорил с ними. Про то, что будуар снимают сверху или на уровне глаз, никогда снизу. Про то, что кожа в таком свете должна светиться изнутри, а если она блестит, значит, модель вспотела и надо дать ей воды. Про то, что самое красивое в женском теле не грудь и не попа, а места переходов: где шея становится плечом, где талия становится бедром. Он говорил это легко, без пошлости, и Катя ловила себя на том, что слушает.

Потом он начал ставить её сам.

— Ляг на бок. Нет, лицом к окну. Вот так. — Он присел у кровати. — Смотрите, если колено вытянуть, бедро становится плоским. А если согнуть, вот так... — Он взял её за колено и медленно подтянул вверх. Его ладонь легла ей на бедро над чулком, на голую кожу. — Видите, какая линия?

Они видели. Защёлкали затворы. Ладонь он не убрал. Провёл ею по изгибу бедра вверх до самой резинки трусиков, показывая ученикам, куда падает свет, и вернул обратно.

Катя смотрела в окно, на ткань, и чувствовала, как горят щёки.

Дальше было хуже. Или лучше, она не могла понять. Он поправлял ей бретельку лифчика и спускал её с плеча чуть ниже, чем было, задевая костяшкой пальцев край кружева. Поворачивал её подбородок и при этом второй рукой придерживал за шею, большой палец лежал на пульсе, и Катя была уверена, что он чувствует, как быстро стучит у неё сердце. А один раз, убирая волосы с её спины, провёл ладонью вниз по позвоночнику до самой поясницы и там остановился.

— Кать, теперь на спину. Руки за голову.

Она легла. Лифчик натянулся, соски торчали сквозь кружево так, что не заметить было невозможно. Рыжий парень снимал, прикусив губу.

— Коленки вместе. Хорошо. А теперь, — Тимур положил ладони ей на колени, — чуть-чуть врозь.

Он развёл их сам. Не сильно, сантиметров на двадцать. Но этого хватило, чтобы она почувствовала холод студии на внутренней стороне бёдер и поняла, что трусики у неё мокрые. Совсем. И что белое кружево сейчас, наверное, это показывает.

Она попыталась свести ноги. Тимур не дал. Просто оставил ладони на месте, лёгкие, тёплые.

— Не закрывайся, — сказал он тихо, ей одной. — Ты очень красивая сейчас.

Катя подумала, что сейчас встанет и уйдёт. Что надо встать и уйти. Она лежала, раскинув руки за голову, и шесть мужчин снимали её, пока седьмой держал её за колени. Борис Палыч крякнул и отошёл к окну менять плёнку. Вадик подошёл к изножью кровати и присел на корточки.

Время тянулось, а потом вдруг кончилось. Тимур хлопнул в ладоши:

— Перерыв десять минут! Кать, тёмный комплект, пожалуйста.

За ширмой она стянула мокрые трусики и долго стояла, держа их в руке. Руки тряслись. Чёрный комплект был закрытее, и она этому обрадовалась. Вторую половину занятия Тимур её почти не трогал, только один раз, проходя мимо, коснулся пальцами её щеки и сказал ученикам: «Вот эта краска на скулах. Её нельзя сыграть. Ловите, пока есть».

Когда ученики собирали сумки, он подошёл к ней. Катя уже переоделась в джинсы и свитер, и ей казалось, что теперь она в безопасности.

— Останься на полчасика, — сказал он. — Хочу переснять пару кадров без группы. Свет сейчас будет закатный, такое бывает раз в неделю.

— Нет.

Она сказала это сразу, не думая, и сама удивилась, как громко вышло. Вадик у двери обернулся.

Тимур посмотрел на неё внимательно. Он не обиделся и не стал уговаривать. Он улыбнулся, как будто она сказала что-то милое.

— Как скажешь, — сказал он и перевёл ей деньги. Десять тысяч вместо семи. — Это за будуар, он дороже. Ты сегодня была лучше, чем сама думаешь.

— Тимур, — начала она. — Не надо было... так.

— Как?

Она не смогла сказать. Он ждал, не торопя.

— Ничего. Пока.

В такси её трясло. Водитель, пожилой армянин, спросил, не холодно ли, и включил печку. Катя смотрела в окно и думала, что надо было сразу дать ему по рукам. Ещё когда он взял её за колено. Что любая нормальная женщина так бы и сделала. И что она не сделала, и все шестеро это видели.

Андрей встретил её в прихожей. Он был в хорошем настроении: позвонил прораб с соседнего объекта и позвал на подработку на две недели.

— Кать, иди сюда, — сказал он и притянул её к себе за пояс джинсов.

— Андрюш, я устала. Может завтра?

Он отпустил. Не обиделся, просто кивнул.

— Конечно. Ты чего такая бледная?

— Там дует. Окна старые.

В ванной она включила воду погорячее и встала под душ. Ей хотелось смыть с себя прикосновения чужого мужчины, стыд за свое возбуждение.

Тимур написал на следующий день, в обед. «Спасибо за четверг. Группа в восторге, Вадик просил передать, что ты лучшая модель за три потока. Следующее занятие через неделю. Напиши, если надумаешь».

Она не ответила. Удалять сообщение тоже не стала.

Через неделю он написал ещё раз, короче: «Я понял. Если что, номер у тебя есть». И больше не писал.

Десять тысяч разошлись за четыре дня. Подработка Андрея кончилась, не начавшись, потому что прораб с соседнего объекта нашёл кого-то дешевле. На вторую неделю застройщик снова перенёс зарплату, теперь на «после Нового года», и Андрей вечером долго сидел на балконе, курил, хотя бросил ещё весной.

Катя лежала в постели и в очередной раз открывала альбом «Будуар» на странице Тимура. Там появились новые снимки. На одном была девушка на белых простынях, лицом к окну, с подтянутым коленом. Лица не видно, только скула, шея и бедро над резинкой чулка.

Себя она узнала сразу и ей понравились кадры.

P.S. На моём бусти https://boosty.to/skaldd уже выложено продолжение с иллюстрациями:

— Курс массажа. Глава 5

— Курс массажа. Глава 6

Изображения здесь размещу, когда позволят правила платформы.


1624   22337  79   1 Рейтинг +10 [12]
В избранное
  • Пожаловаться на рассказ

    * Поле обязательное к заполнению

Оцените этот рассказ: 120

Медь
120
Последние оценки: Кассир76 10 nofee 10 s_a_commando 10 Vovaniy 10 8852 10 Белые чернила 10 Alonso 10 Сергей 77 Б 10 27091974sport 10 Klass_or 10 yalot61 10 bambrrr 10

Оставьте свой комментарий

Зарегистрируйтесь и оставьте комментарий

Последние рассказы автора skaldd

стрелкаЧАТ +984