|
|
|
|
|
Хроники контролёра разума. Глава 8. Мия, окончание Автор: STC Дата: 20 ноября 2026 Фантастика, Подчинение, Рассказы с фото, Пушистики
![]() Кожаное сиденье «Бентли» приятно холодило попу. Тем более, что за тонированным стеклом пейзажи Эр-Рияда сливался в размытое пятно желтого и синего, с редкими вкраплениями зелёного. В голове царила… тишина. Не то чтобы пустота. Скорее, словно наконец решённое сложное уравнение, над которым я так долго билась. — Думаешь об этом? — тихо спросил этот русский доктор, сидевший рядом со мной. Я моргнула, отрывая взгляд от гипнотической череды размытых деревьев за стеклом. — Нет, — ответила я, повернувшись к нему. На моих губах заиграла смущённая улыбка. — Ну то есть да, конечно. Просто… это так много. И так сразу. Но я справлюсь. Не отступлю. Доктор пристально посмотрел на меня; его тёмные глаза были пронзительными, но смягчёнными чем-то, похожим на заботу. — Ты уверена? — с сомнением поинтересовался он. — Это большой шаг. Смелый. Нет ничего постыдного в том, чтобы пересмотреть сроки. Мы могли бы постепенно перейти к… Я решительно покачала головой, не давая ему договорить. — Нет. Поверьте, я уверена, — я даже кивнула, подчеркивая свою решимость. — Мне нужна эта подготовка. И это будет хорошим началом. В моей голове мелькнул яркий образ: я стою на краю глубокого, прохладного бассейна, вода манит, но в то же время пугает. — Это как когда хочешь научиться плавать, — продолжила я, объясняя аналогию. — Ты не просто болтаешь ногами. Ты ныряешь. Сразу и без пути назад. Это воспоминание казалось осязаемым, реальным — мое осознание, мое решение. — Когда я узнала о клубе, — продолжила я, вспоминая подробности, — о тех возможностях, которые он мне предоставит… я изучила всё. Всё это. Я сделала неопределённый жест, охватывающий тот обширный, скрытый мир, который я открыла для себя в интернете. Научные статьи о человеческой сексуальности, суть закрытых элитарных заведений, даже мутные форумы, где подробно описывались всякие любопытные извращения. — Я же не идиотка, доктор, — добавила я, чувствуя, как на щеках появляется легкий румянец. — Понятно, что сейчас я не готова. Я вообще девственница. На мгновение закрыв глаза, я представила картину моего «дебюта». Напуганная, неумелая, абсолютно беспомощная. Жертва, а не партнер. И именно это вызывало у меня почти физическую дрожь отвращения. — Хорошо, что мои родители нашли вас, — добавила я, глядя в окно на мелькающие пальмы. — Они ведь не понимают, что для меня это не просто «входной билет» в их круг. Это проект. Вызов, если угодно. Если я смогу превратить свое тело в инструмент, которым я сама же и управляю, значит, я победила систему. Виктор мягко улыбнулся и положил руку мне на ладонь. — Это моя работа — помогать таким как ты, Миа, — он сделал паузу, слегка нахмурив брови от беспокойства. — Я, конечно, восхищаюсь твоей решимостью. Но ты абсолютно уверена насчёт… своего первого раза? Начать сразу с собаки? — Суть клуба, — возразила я уверенно, — заключается в том, чтобы взять под контроль свои границы… и освободиться от них. Чтобы обрести контроль над своими страхами, стыдом… Если я хочу добиться успеха, мне нужно начать с чего-то особенного. Чтобы доказать свою решимость. Прежде всего — самой себе, понимаешь? После этого всё остальное будет проще. Типа: «Девочка, посмотри, чего ты уже добилась». Мия улыбнулась и посмотрела в потолок, будто вспоминая что-то. — Знаете, как вариант я думала выставить свою девственность на аукцион. Ну вы понимаете: высокие ставки, азарт, и победитель решает, что я должна сделать, — ту она поморщилась, — но там есть один нюанс. Чтобы эффект был по-настоящему мощным, а деградация полной, чтобы это стало событием, торги должны быть максимально публичными. А это, к сожалению, не вариант. Виктор задумчиво кивнул. Мия поёжилась. — Собака... это самое жесткое из реалистичного, что я могла придумать. Мой выбор. Мои правила.
Знаете, лет десять назад, только-только из вуза, я бы трахнул девочку прямо в кабинете, стоило только уйти родителям. А может, и при них — какая разница, она же всё равно нуждалась в тренировке. Но теперь — нет. Я стал профессионалом. А профессионал всегда использует любые доступные ему опции. Девственность очередной мокрощёлки это ресурс, а не приз. Тем более, что с работа с девушкой ожидалась совсем непростая. Я живу с тройняшками, и знаю как выглядит сломанное сознание, поверьте. Тут требовалась куда более аккуратная работа — когда мои девочки принимаются выяснять кто из них кто — это скорее забавно. Но они не учатся в престижном университете в тысяче километров от меня. Трансформация Мии должна была пройти как можно более естественно. Во-первых: амбиции. Моя задача заключалась в том, чтобы превратить их в полноценную одержимость. Мне нужно было перестроить внутреннюю иерархию Мии так, чтобы жажда успеха и интеллектуального превосходства стала единственным двигателем её действий. Чтобы мечта о карьере и статусе превратилась в алтарь, на который она будет готова возложить всё: свою гордость, свою чистоту и саму идею личного достоинства. Если девушка искренне верит, что унижение сегодня — это лишь необходимая инвестиция в её абсолютную власть завтра, она сама откроет любую дверь, в которую её побоялась бы завести даже самая сильная команда. Во-вторых: сексуальность. Здесь всё было гораздо проще. Глубоко внутри, за высокими стенами из морального превосходства и академического снобизма, Мия была такой же извращенкой, как и её мать. Её блоки и психологические защиты — эта стена из «отвращения» и «брезгливости» — возникли не из отсутствия желания, а из травматического опыта прошлого. Она просто связала сексуальное возбуждение с ужасом, увидев запись унижения матери. Но я-то мог изменить сами воспоминания! Я начал с того, что превратил её ужас в интеллектуальный интерес, а затем — в скрытое, пульсирующее желание. Теперь она помнила не отвращение, а тёмное любопытство, которое она удовлетворяла годами в одиночестве своей комнаты. И наконец, будущее, проистекавшее из этого прошлого. Теперь Мия была абсолютно уверена, что обратиться ко мне за помощью в подготовке к дебюту было её собственной, осознанной идеей. Я не стал грубо имплантировать эту мысль, не стал вбивать её в сознание, как гвоздь в доску. Вместо этого я просто расчистил завалы в её памяти, убрал лишние колючки и позволил её собственным амбициям прорасти сквозь трещины в её моральном фундаменте. Она сама вывела эту идею из своего прошлого опыта, из своих тайных желаний и страхов. Хорошая работа. Это была тонкая, почти ювелирная настройка: дать человеку иллюзию выбора, чтобы он с радостью выбрал именно ту клетку, которую ты для него построил.
Машина плавно вкатилась в тенистые аллеи частного поместья. Особняк, массивное строение из темного камня с панорамными окнами, выглядел скорее как крепость, чем как жилой дом. Игельда с помощью денег Мэрфи, разумеется, сумела арендовать это заведение до конца лета. Обычно здесь занимались не слишком легальными делами, но для наших задач этот особняк подходил как нельзя лучше. — Добро пожаловать в «тихую гавань», — голос Игельды разрезал вязкий воздух послеполуденного зноя. Она стояла на верхней ступени массивного каменного крыльца, скрестив руки на груди. Черный атлас её одежды сливался с глубокими тенями от навеса, и только алые губы и холодный блеск глаз выдавали её присутствие. Пальцем она поманила Мию следовать за собой. Девушка на мгновение замешкалась, её взгляд метнулся к Виктору, но он лишь едва заметно кивнул, отпуская её. Они прошли по длинному коридору, стены которого были задрапированы тяжелым темно-синим бархатом, поглощавшим любой лишний звук. — Твои вещи тебе не понадобится, тут есть всё, — голос Игельды звучал сухо, когда она распахнула тяжелую дубовую дверь в конце длинного коридора. Комната была просторной, с высоким потолком и огромным окном, выходящим в сад, но минимализм интерьера создавал ощущение стерильной операционной. В центре стояла массивная, но простая кровать, а вдоль стены тянулись стеллажи с книгами и журналами. — Следующие месяцы ты проведешь здесь, — Игельда обвела комнату взглядом. — И если ты думаешь, что я буду учить тебя только трахаться, ты глубоко ошибаешься. Мы не создаем дешевую шлюху для какого-нибудь вульгарного шоу. Ты будешь сочетать тренировки с учёбой и спортом, а так же различными процедурами. Мия сглотнула, чувствуя, как в этом стерильном пространстве внезапно стало тесно. Игельда медленно обходила её по кругу, словно скульптор оценивает кусок необработанного мрамора, который нужное образом обтесать. — Не будем откладывать дело в долгий ящик. В этом пакете, — она кивнула на запечатанный пакет, — твоя сегодняшняя одежда. Ту, что на тебе можешь снять. О ней позаботятся. Когда переоденешься, поднимайся на третий этаж и ищу зелёную дверь. В этом особняке цветовая маркировка. — Что, прямо сразу? — Мия сглотнула, оглядывая стерильную белизну простыней, которые контрастировали с мрачным бархатом коридора. — Я думала, подготовка начнется с... ну, с инструктажа. — Инструктаж? — Игельда коротко усмехнулась. — Дорогая моя, времени у нас катастрофически мало, а объем «материала», который нужно проработать, огромен. К тому же, в списке требований к твоему новому образу значится постоянная готовность к спонтанному сексу. Привыкай. Игельда вышла из комнаты, оставив дверь открытой. Мия осталась одна, глядя на белый пакет, который словно приглашал её в новую, пугающую реальность. Девушка сглотнула. Она сильная. Она справится.
Я стоял в студии, примыкающей к «Зелёной комнате», пристально вглядываясь в двустороннее зеркало. Игельда специально выбрала именно такую обстановку. Сквозь стекло я видел тщательно воссозданную копию спальни девочки-подростка. Розовые стены, обклеенные постерами бой-бэндов, пушистый белый коврик, туалетный столик, заваленный дешевой косметикой и расческами, односпальная кровать, застеленная цветочным одеялом. Это выглядело поразительно невинно на фоне того, что ждало впереди. В этом обширном поместье было много тематических комнат. Здесь имелись стерильные медицинские кабинеты, затемнённые будуары, и, разумеется, простые бетонные камеры. Каждая комната была тщательно подобрана под конкретный сценарий унижения. «Зелёная комната» кричала о развращённой невинности, имитируя спальню типичного подростка из пригорода: пастельные тона, наивные постеры на стенах и обманчиво уютный беспорядок. Здесь, среди розовых обоев и пушистых ковров, можно было разыграть любой сценарий: от классических игр с инцестом до внезапного вторжения грабителей. Но для Мии я подготовил нечто более специфическое. Идеальной колыбелью для её посвящения должна была стать роль «возбужденной девчонки, настолько отчаявшейся, что она готова трахнуть семейную собаку». Дверь мягко открылась, и в комнату вошла Мия. На ней была простая хлопковая пижама с рисунком мелких облаков, которая казалась слишком короткой и почти детской. Она шла по комнате, касаясь пальцами края пушистого ковра, будто проверяя, реально ли всё это. Её взгляд блуждал по постерам на стенах, задерживаясь на наивных улыбках бой-бэндов, потом девушка неуверенно подошла к кровати и остановилась перед ней. Стук каблуков по паркету возвестил о прибытии доминатрикс. В руке она держала кожаный поводок, на конце которого, мерно постукивая когтями по полу, следовал огромный чёрный дог. Собака была колоссальной — массивная грудь, мощные лапы и шумное дыхание, которое в тишине розовой комнаты казалось оглушительным. Пес двигался с какой-то первобытной уверенностью, его глаза с любопытством осматривали пространство, пока он не замер напротив Мии. Мия замерла, глядя на массивное животное. В её глазах читалась борьба: с одной стороны — остатки академического снобизма, с другой — то самое «темное любопытство», которое я бережно взрастил в её сознании. Она видела перед собой живое воплощение той самой деградации, о которой рассуждала в машине. — Перестань дрожать, Мия. Подойди ближе. Не бойся его, тебе нужно просто познакомиться, — усмехнулась женщина, отстёгивая поводок. Она сделала шаг в сторону, оставляя девушку один на один с массивным зверем. Мия замерла, а огромный чёрный дог, почувствовав её замешательство, медленно подошел к ней, обдав горячим, влажным дыханием. — Не укусит он тебя, — добавила Игельда с ледяным спокойствием, в котором сквозила едва скрываемая насмешка. — Единственное, что он сделает с тобой сегодня — это выебет. Давай, не теряйся. Его зовут Лорд. Мия медленно опустилась на колени; Лорд не стал ждать приглашения; он толкнул девушку массивным носом в плечо, едва не сбив её с ног, и начал обнюхивать её бедра. Мия вздрогнула, но не отстранилась. Её пальцы коснулись плотной, иссиня-черной шерсти на загривке пса. — Видишь, как он на тебя смотрит? — голос Игельды звучал спокойно, как лекция по анатомии. — Он чувствует твой страх и твое возбуждение. Особенно возбуждение. Собаки всегда его чувствуют. Игельда подошла ближе, она не спешила, давая Мие возможность прочувствовать момент. — Ты должна понимать физиологию процесса, — продолжала доминатрикс, наблюдая за тем, как пес начинает тереться о бедра девушки. — Секс с собакой — это не быстрый перепихон, как с человеком. Главное препятствие — это узел. Когда происходит эякуляция, основание члена раздувается, намертво блокируя выход. И кончает пёс на протяжении всего акта. Так что вы будете связанными друг с другом на двадцать, а иногда и на тридцать минут. Мия тяжело дышала, глядя в темные, почти человеческие глаза Лорда. Она представила себя прикованной к этому массивному зверю, неспособной пошевелиться, пока он будет забирать её девственность. Эта мысль, вопреки логике, вызвала у неё резкий прилив возбуждения. — Назад, Лорд, — коротко скомандовала Игельда, и пес послушно отступил на шаг, хотя его хвост продолжал ритмично бить по ковру. — Теперь ты, Мия. Снимай штанишки. Дай ему получше почувствовать твой запах. Это самое главное для любого пса. Мия медленно потянула за резинку своей пижамы. Когда ткань скользнула вниз, обнажая тёмный кустик и полное отсутствие трусиков, в комнате словно стало жарче. Она стояла перед огромным черным псом, чувствуя себя предельно уязвимой и в то же время странно возвышенной — ведь она делала это сама (по крайней мере, так ей теперь подсказывала аккуратно отредактированная память). Лорд не стал ждать дальнейших указаний. Как только путь освободился, пес издал низкий, гортанный звук и сунул нос между ног, жадно втягивая запах. Мия вскрикнула — она почувствовала, как влажный нос пса коснулся её кожи, и это прикосновение подействовало на неё как электрический разряд. — Довольно, Лорд. Назад, — голос Игельды прозвучал как щелчок кнута. Черный дог неохотно отстранился, издав глухой, разочарованный рык, но дисциплина взяла верх. Он сел, и его горячее дыхание продолжало обжигать кожу девушки, создавая невыносимое напряжение. Мия же, всё ещё дрожащая, замерла в своей неловкой позе, её сердце колотилось где-то в самом горле. — Ложись, — коротко приказала Игельда, кивнув на кровать. — И раздвинь ноги пошире. Мия подчинилась, оказавшись на белоснежных простынях, она почувствовала себя странно маленькой и беззащитной. Ишельда, впрочем, тут же подошла к столику и взяла массивный флакон с прозрачным гелем. — Это поможет всему пройти гладко, — бесстрастно заметила Игельда, открывая флакон. — Побольше смазки, афродизиак и капелька обезболивающего. Ну и конечно специальная формула для Лорда. И действительно, с каждой секундой пёс становился всё более нетерпеливым, он едва дождался пока доминатрикс закончит с девушкой. — Можно! — скомандовала Игельда. Этого короткого слова было достаточно, чтобы Лорд сорвался с места. Мия коротко взвизгнула, когда почувствовала в своей киске горячий, шершавый и невероятно длинный язык животного. Это не было похоже ни на что из того, что она когда-либо представляла. Огромный, влажный язык пса с силой проходил по её клитору и складкам, вылизывая её изнутри. Мия задохнулась, её пальцы судорожно впились в простыни, а бедра непроизвольно задергались. Ощущение было запредельным: грубая текстура языка в сочетании с обилием смазки и лёгким афродизиак создавала невероятный эффект. — Я... я не уверена, что это хорошая идея, — прошептала Мия, но её голос сорвался, не дав закончить фразу. Она выгнулась дугой, ее дыхание превратилось в серию рваных, панических всхлипов. Девушка чувствовала, как внутри нее нарастает глухая, вибрирующая волна, которая грозила смыть все остатки ее самообладания. Еще секунда, еще один точный удар этого массивного языка — и она рухнет в пропасть своего первого, самого грязного оргазма. — Сейчас! Пожалуйста! — выдохнула Мия, ее бедра начали ритмично дергаться, инстинктивно ища опору, пытаясь прижать голову зверя к себе сильнее. — Стоять, — голос Игельды прозвучал как ледяной душ. Одним коротким, резким жестом доминатрикс оттянула Лорда за ошейник. Мия замерла, ее глаза были широко распахнуты, а тело продолжало дрожать в состоянии предельного, мучительного возбуждения. Она была на самом пике, на самом краю, но дверь в рай захлопнулась прямо перед ее носом. — Слишком рано, — отрезала Игельда. — Оргазм нужно заслужить, девочка, особенно таким грязным блядям, какой станешь ты. Слушай и запоминай. Мия лежала на простынях, тяжело дыша, её тело всё ещё сотрясала мелкая дрожь от прерванного удовольствия. Она смотрела на Игельду с немым вопросом, почти мольбой в глазах, но доминатрикс лишь равнодушно взглянула на неё и покачала головой. — Теперь слушай дальше. Есть два основных способа лечь под собаку, — продолжила она. — Первый — на спине. В этой позиции женщина сохраняет контроль: она может направлять движения, управлять ритмом, даже не пустить узел внутрь себя. Но мы здесь не для того, чтобы ты чувствовала себя хозяйкой положения. Игельда подошла к кровати и резким движением заставила Мию перевернуться, прижимая её лицом к подушке. Теперь девушка находилась в позе «на четвереньках», её бедра были высоко подняты, а спина изгибалась под давлением руки Игельды. — Когда ты на спине, ты человек, который занимается сексом с животным, — голос Игельды стал вкрадчивым, почти гипнотическим. — В этой позиции нет никакого контроля, никакой защиты. Ты просто сука, которая ждёт своего хозяина. Затем доминатрикс наклонилась и аккуратно стянула с ног ничего не понимающей девушки белые хлопковые носочки и, присев, начала натягивать их на массивные, когтистые лапы Лорда. — Зачем я это делаю? — голос Игельды прозвучал почти ласково. Мия молчала, её сознание лихорадочно работало, пытаясь найти ответ в своих знаниях о психологии, в анализе поведения или даже в каких-то ироничных метафорах. Может, это какой-то символ социального статуса? Или попытка придать животному человеческий облик, чтобы снизить уровень стресса у объекта? Она пыталась выстроить в голове цепочку из предположений, но чем больше она искала логику, тем абсурднее казалась ситуация: огромный, мощный черный пес в белых хлопковых носках. — Чтобы... создать комический эффект? — неуверенно предположила Мия, едва дыша. — Или это какой-то способ приручить его через абсурд? Попытка стереть грань между животным и человеком, чтобы мне было проще принять... Игельда заливисто рассмеялась, и посмотрела на Мию почти что с жалостью. — Боже, девочка, прекрати всё анализировать! — воскликнула она, затягивая последний носок на мощной лапе Лорда. — Никаких метафор. Это нужно, чтобы пёс не расцарапал тебе спину когтями. А теперь скажи мне, что ты всегда будешь надевать что-то на лапы собак, с которыми будешь трахаться. Мия на мгновение замерла, её щеки вспыхнули густым румянцем. Эта фраза была настолько прямолинейной, что любой интеллектуальный фильтр просто отключился. — Я всегда буду надевать что-то на лапы собак, с которыми буду трахаться, — прошептала Мия чуть слышно. Игельда удовлетворенно кивнула. Для неё этот короткий, почти механический повтор фразы был важнее всего — это был звук ломающегося стержня личности. Девушка, лежащая перед ней, стала податливой, как воск. — Хорошая девочка. Теперь — финал, — холодно произнесла Игельда и посмотрела на пса. — Лорд, маунт! Огромный черный пес не нуждался в повторном приглашении. С глухим рыком он прыгнул вперед, и Мия почувствовала, как её тело впечатывается в матрас под весом массивного животного. Горячий живот собаки прижался к её пояснице, а тяжелые лапы в белых носочках обхватили её бедра. В этот момент Игельда наклонилась и аккуратно, но уверенно захватила напряженный член Лорда и направила его точно в цель. И он вошёл. Мия закричала, но звук утонул в мягкой подушке. Ощущение было сокрушительным: она чувствовала себя не человеком, а чем-то хрупким и податливым, что в один миг разрывается от избытка чужой, первобытной силы. Лорд двигался с пугающей уверенностью; в каждом его толчке, в каждом движении массивных бедер читался опыт. Это явно был не первый раз, когда он брал человеческую суку. Его движения были ритмичными, глубокими и беспощадными. Мия, чья девственность была разорвана одним резким рывком, теперь ощущала каждое движение этого «инструмента». Огромный член пса заполнял её до предела, растягивая стенки влагалища так, как ни один мужчина никогда бы не смог. И тут узел начал расти. Мия почувствовала это почти мгновенно — резкое, распирающее давление, которое возникло в самой глубине её чрева. Узел Лорда раздувался, намертво фиксируя её тело в объятиях зверя. Она попыталась дернуться вперед, инстинктивно ища способ освободиться от этого инородного, подавляющего присутствия, но Игельда резко схватила её за плечо. — Не смей дергаться, — прошипела она прямо в ухо Мии. — Во-первых, уже поздно. Во-вторых, ты сейчас его сука. Мия замерла, парализованная не столько физическим воздействием, сколько осознанием своей полной беспомощности. Узел зафиксировал их в самом интимном и унизительном положении; она чувствовала, как горячее, пульсирующее основание члена пса не оставляло ни миллиметра свободного пространства. Да Лорд и не собирался останавливаться. Напротив, возникновение узла подарило ему второе дыхание. Мия чувствовала, как каждое движение зверя сотрясает всё её существо; она больше не была студенткой, не была дочерью влиятельных родителей — сейчас она была просто сукой, пригвожденной к матрасу массивным, горячим телом. Ритм стал более тягучим, глубоким, почти болезненным, но именно эта грань между удовольствием и насилием выбивала из неё остатки воли. Мия больше не пыталась анализировать происходящее. Логика капитулировала перед физиологией: она начала тихонько постанывать — сначала робко, почти неосознанно, но затем эти звуки переросли в тягучий, ритмичный стон, который сливался с тяжёлым дыханием Лорда. В этот момент Игельда, словно хищник, выжидающий идеальный миг, поднесла к её клитору вибратор на длинной ручке. Устройство коснулось плоти и Мия вскрикнула, но не смогла и дёрнутся под весом пса. Вибрация прошла сквозь всё её тело, резонируя с пульсацией узла внутри неё. Это было похоже на электрический разряд, который замкнул цепь её сознания, стирая границы между человеческим и животным. — Пожалуйста... — выдохнула Мия, и этот звук был похож на надломленный всхлип. Она уже не помнила, кто она такая, сколько ей лет и какие книги она читала. Существовало только это: невыносимое, распирающее давление узла внутри неё и неистовая, сверлящая вибрация, которая буквально выжигала её изнутри. Всё её естество превратилось в один огромный, натянутый как струна нерв, который требовал разрядки. — Ты хочешь этого, маленькая сука? — прошептала Игельда, и в её голосе послышалось нечто похожее на одобрение. — Ты хочешь кончить, отдав свою невинность собаке? Мия смогла лишь судорожно кивнуть, вжимаясь лицом в подушку. Она чувствовала себя абсолютно раздетым, обнаженным не только телом, но и душой. В этом акте капитуляции было что-то пугающе правильное. — Хорошо. Разрешаю, — бросила доминатрикс. С этими словами Игельда увеличила мощность вибратора до максимума и плотно прижала его к набухшему клитору. Это стало последней каплей, сорвавшей все оставшиеся плотины. Мия выгнулась дугой, насколько позволял вес Лорда, и с громким, почти животным криком обрушилась в бездну оргазма. Игельда замерла, наблюдая за тем, как тело Мии бьется в конвульсиях первого, настоящего, животного оргазма. Лорд, в свою очередь, и не собирался давать Мие передышку. Для пса всё только начиналось; его мощные толчки стали еще более ритмичными, а узел, намертво заблокировав выход, превратил этот акт в бесконечную, пульсирующую пытку удовольствием. Женщина медленно наклонилась, поправляя вибратор так, чтобы он плотно прилегал к клитору, и, удовлетворённо кивнув, вышла из комнаты.
Я стоял и смотрел на это через зеркало. Игельда вошла ко мне и встала рядом, ни говоря ни слова. Звукоизоляция не справлялась: из «Зеленой комнаты» доносились приглушенные, но отчетливые звуки: тяжелое дыхание пса и надрывные, почти лихорадочные стоны Мии. В зеркале мое лицо оставалось бесстрастным, но я чуть скосил газа и посмотрел на стоящую рядом со ной женщину. Она мне не поверила, разумеется. Сначала. Но я легко мог доказать свои слова — и мои способности привели доминатрикс в восторг. Не потому что она хотела использовать их, нет. Игельда не была уверена, не использовал ли я их на ней. И этот риск привлекал её, как огонь привлекает мотылька. Женщина знала толк в доминировании, но даже будучи профессиональной садисткой, всё равно оставалась женщиной. Мужчина, который может сделать с ней всё что угодно — и возможно уже сделал — не мог оставить её равнодушным. Мы не влюбились в друг друга, упаси боже. По крайней мере не в обычном смысле. И я так и не трахнул её — чтобы она там себе не придумывала. Мне тоже хотелось оставить в своём мире хоть какую-то границу. Но боже, как приятно было иметь кого-то, с кем можно было поговорить открыто! — Она и правда сама это придумала? — спросила Игельда, даже не обернувшись. — Да, — я кивнул. — Девочка вся в мать, настоящая извращенка. Вон как кончает. И правда, за стеклом Мия полностью отдалась процессу. Её стоны сменились чем-то средним между всхлипом и рычанием — звук, который невозможно имитировать, потому что он рождается из абсолютного бессилия перед физическим удовольствием. Игельда только хмыкнула. — В этой смазке сильная формула. Она бы и на перфораторе кончила. К тому же, — женщина бросила на меня лукавый взгляд, — не все женщины пробуют секс с собакой, но из тех кто пробует, большинству он и правда нравится. Я только улыбнулся. Чертовка провоцировала меня на вопросы. — Пусть Лорд её хорошенько выебет. Как пёс устанет, я сделаю небольшую корректировку. — Полчаса будешь ждать, минимум, — фыркнула Игельда, явно разочарованная тем, что провокация не сработала. — Пойду, тоже подготовлю следующий этап. Она вышла. Я повернулся к зеркалу, где Мия, начала истово помахивать бедрами, даже не пытаясь больше бороться с собственным естеством. Может быть, у неё всё и получится.
— Она… готова? — голос мистера Мёрфи звучал непривычно натянуто. Он сидел на краю кожаного кресла в моем кабинете, и нервно крутил запонку. Его жена, Элеонора, выглядела более собранной, но ее пальцы, судорожно сжимавшие дорогую кожаную сумку, выдавали ее с головой. — Целиком и полностью, — подтвердил я, подливая им минеральную воду. — И полна энтузиазма. Да скоро сами увидите. — Где она сейчас? — Мистер Мёрфи нервно заерзал; его взгляд метался от меня к двери, словно он ожидал увидеть там не дочь, а привидение или, что более вероятно, совершенно чужого человека. Я посмотрел на часы и поморщился. — Едет из аэропорта. Пробки, прошу прощения, — я замялся на секунду. — Я должен сказать, что в процессе тренировки возник небольшой побочный эффект. Мия приобрела склонность к проверке границ — так она свой контроль над ситуациями. — Проверку границ? — Элеонора Мёрфи подняла бровь, в которой читалось одновременно и недоверие, и, одновременно, любопытство. — В каком смысле? — Ничего серьезного, — мягко уверил я их, заметив, как они начали хмуриться. — Определенно ничего такого, что могло бы помешать её социальной жизни или репутации семьи. Скорее, можно сказать, что Мия обрела определенную... смелость. Мёрфи чуть подались вперед, определённо заинтересованные. — В чем именно эта проявляется? — спросил отец. — Появились незначительные проявления эксгибиционизма, заметная склонность к мазохизму, — я неопределённо пожал плечами. — Но она не режет себя, ничего серьёзного. Может куда-то выйти без трусиков, любит когда её партнёры ведут себя действительно жёстко. Ах да, — я щёлкнул пальцами, — Мия просила разрешения на небольшую татуировку. Где-нибудь в очень незаметном месте, чтобы она служила ей личным напоминанием о пройденном пути. — Татуировка? — голос Элеоноры дрогнул, в нем смешались ужас и какое-то странное, почти неосознанное возбуждение. — В нашем кругу это... это не принято. Но если она считает, что это часть её «терапии»... Дверь отворилась и вошла Мия. На ней были те же сшитые на заказ брюки цвета и кремовый кашемировый свитер, что и три месяца назад, — безупречно чистые и выглаженные. Её тёмные волосы ниспадали до плеч. Никаких теней под глазами или измождённого вида; она казалась отдохнувшей. — Мама! Папа! — широкая улыбка озарила лицо девушки, когда она бросилась вперёд, крепко обняв миссис Мерфи, а затем повернулась к отцу. — Я так по вам обоим скучала! Мерфи прижались к ней, и облегчение их было почти осязаемым. Миссис Мерфи обхватила ладонями лицо Мии, вглядываясь в её глаза. — Ты выглядишь… чудесно, дорогая. — Программа была интенсивной, но просто невероятной, — Мия рассмеялась. — Я чувствую себя готовой. К Йелю, к… — она на мгновение замолчала, и в этом молчании промелькнула тень того опыта, что остался за закрытыми дверями «Зеленой комнаты», — …ко всему. — А клуб? — осторожно уточнил отец. Миа хихикнула. Она наклонилась к отцу, и её губы почти коснулись его уха. Я завороженно наблюдал, как цвет исчезал с лица мистера Мерфи. Слабый румянец подкрался к его шее, быстро усиливаясь до яркого багрового цвета, который распространился по щекам и лбу. Его глаза расширились, слегка выпучившись. Он резко и прерывисто задышал, один раз, другой, инстинктивно прижимая руку к груди, словно опасался инфаркта. Мия отстранилась и снова рассмеялась, на этот раз громче — ярким, мелодичным звоном, наполнившим кабинет. — Я буду лучшей дебютанткой в истории, папочка. Не терпится к вам присоединиться. Я позволил себе торжествующую улыбку. Это была работа, которой стоило гордиться. Что бы там ни прошептала Мия — возможно, в ярких подробностях описала своё обучение — но это повергло его в настоящий шок. Миссис Мёрфи выглядела совершенно растерянной; она переводила взгляд то на сияющую уверенностью дочь, то на мужа, который, казалось, был близок к апоплексическому удару. — Роберт? Что она сказала? — мать с некоторым опасением посмотрела на мужа, чье лицо всё еще сохраняло пугающий оттенок спелого томата. Я откашлялся, привлекая их рассеянное внимание. — Поверьте, она готова ко всему, что жизнь может ей предложить. Она по-настоящему выдающаяся ученица, — затем я покосился на девушку. — Мия, не пугай родителей. А то они решат, что ты устроишь оргию, дева выйдя за порог моего кабинета. — Хорошо, док! — она звонко рассмеялась и перевела взгляд на мать. — Нет, мам, со мной всё в порядке. Правда. Может, пообедаем? А если хочешь, — добавила она, понизив голос до заговорщического шёпота, — я расскажу тебе подробности своих тренировок… — она снова взглянула на меня — Это ведь не секрет? — Конечно, не секрет, — мягко улыбнулся я, глядя на то, как в глазах Элеоноры вспыхивает жгучее любопытство. —Уж точно не от родителей. Мэрфи ушли через несколько минут. Мать смотрела на дочь, совершенно заворожённая переменой: вместо бунтарки перед ней предстала утончённая, уверенная в себе незнакомка. А вот мистер Мерфи, всё ещё пунцовый от смущения, наоборот поглядывал на Мию с интересом. Любопытно. Очень любопытно. В списке инцеста не была, но это и не навык. Ничуть не сомневаюсь, что в этом их клубе это обычное времяпрепровождение. Что ж, новая Миа, разумеется, и здесь проявит себя блестяще, ничуть не сомневаюсь. Она у меня получилась совершенно бесстыдная. Я лениво потянулся. Три месяца — долгий срок. Тройняшки страдали без моего внимания, и они заслужили награду. Да и Игельда... Нет. Я мотнул головой. Не нужно смешивать. Секс сексом, а отношения это отношения. Сначала просто отдых. Тропики, уединённый пляж, яхта... Гонорар Мэрфи выводил меня на новый уровень. А о всём остальном можно подумать и завтра. 1136 118 31991 64 1
+10 [5] Оцените этот рассказ:
|
|
© 1997 - 2026 bestweapon.cc
|
|