|
|
|
|
|
Добро пожаловать в клуб. Шашлыки. Часть 2 Автор: borka Дата: 19 ноября 2026 А в попку лучше, Гетеросексуалы, Группа
![]() После произошедшего на мансарде нам с Маринкой разрешили попариться в бане, что была в углу дачного участка. Я лежала на широкой полке парной и слушала, как Маринка рядом тихо сопит. Мы уже успели пропариться, облиться холодной водой и снова забраться наверх. Кожа горела, тело было тяжёлым и мягким одновременно. После мансарды хотелось именно этого — тишины, жара и возможности просто лежать, не изображая ничего. — Слушай, — сказала Маринка хрипло. — А этот... Тимур. У него реально самый толстый был? Я усмехнулась в полотенце, которым подложила голову. — Ага. Когда он вошёл... я сначала подумала, что не влезет. А потом влез. И ещё как. Маринка тихо фыркнула. — Меня он тоже... ну. После Саши особенно ощущалось. Саша вообще аккуратный. А этот — как трактор. Мы обе замолчали. В парной было слышно только треск камней и наше дыхание. Я перевернулась на живот и положила подбородок на руки. — А тебе не стрёмно было? — спросила я осторожно. — Когда нас двоих... рядом. Маринка пожала плечом. Капля пота скатилась у неё с лопатки. — Сначала да. А потом... как-то похуй стало. Ты ещё и текла, как сумасшедшая. Я смотрела и думала: бля, Ленку совсем развезло. И мне от этого самой горячо сделалось. Я улыбнулась. — Я тоже смотрела. На то, как тебя Дима трахает. И думала примерно то же самое. Мы обе тихо засмеялись. Смех был какой-то стыдливый и одновременно облегчённый. После всего, что произошло наверху, говорить об этом вслух было странно легко. — А если они ещё захотят? — вдруг спросила Маринка. — Ну... продолжения. Я молчала несколько секунд, слушая, как колотится собственное сердце. — Да я и сама хотела бы, — тихо сказала я. Маринка повернула ко мне голову. Глаза у неё блестели. — Ты серьёзно? — Ага. Именно в этот момент дверь в предбанник хлопнула. Послышались мужские голоса, звон бутылок, смех. Мы обе замерли, переглянулись — и одновременно улыбнулись. — Ну вот, — прошептала Маринка. — Припёрлись. Мы быстро обернулись полотенцами так, чтобы было видно только плечи, и вышли из парной. В комнате отдыха уже сидели четверо: Дима, Стас, Андрей и Тимур. На столике стояло несколько открытых бутылок пива. Воздух пах деревом, дымом и хмелем. Парни подняли на нас глаза и почти синхронно осклабились. — Опа, — сказал Дима. — Красотки. — Какие вы после парной... — протянул Стас, не скрывая взгляда. — Румяные, как пышки. Мы молча подошли к дивану. Маринка ткнула меня локтем, и мы обе сели в середину, освободив места по краям. Парни тут же подвинулись ближе. Стас оказался справа от меня, Андрей — слева от Маринки. Дима и Тимур устроились в креслах напротив. — Пиво будете? — спросил Андрей. — Потом, — ответила я. Голос всё ещё был чуть сиплым. Стас сидел близко. Я чувствовала тепло его бедра даже через полотенце. Он поставил бутылку на пол и повернулся ко мне. — Ты как? — спросил тихо. — После всего. Я посмотрела на него. Впервые за вечер — нормально, без стона и сукна перед лицом. — Хорошо, — честно сказала я. — Очень. Он кивнул и осторожно положил ладонь мне на колено поверх полотенца. Я не убрала ногу. Маринка тем временем «неловко» поправила своё полотенце. Край соскользнул, на секунду открыв голую пизду. Она ойкнула, но поправлять уже не спешила. Стас, сидевший ближе всех, тихо выдохнул. Рука Стаса медленно поползла выше, под край моего полотенца. Пальцы коснулись внутренней стороны бедра — горячие, чуть шершавые. Я не остановила его. Просто чуть раздвинула колени, давая понять, что можно. Напротив Дима смотрел на нас поверх горлышка бутылки. В глазах у него было то же выражение, что и на мансарде: спокойное, голодное и слегка довольное. Маринка тихо всхлипнула — Андрей уже запустил руку ей под полотенце. Она прикрыла глаза и откинула голову на спинку дивана. Я почувствовала, как Стас наклоняется ближе. Его губы коснулись моего уха. — Может продолжим? — спросил он совсем тихо. Я повернула голову и встретилась с ним взглядом. Потом лениво кивнула. — Можно. Стас поцеловал меня первым — глубоко, медленно, без спешки. Его рот был горячим, чуть солоноватым после пива. В ту же секунду вторая пара рук — Тимура — уже разворачивала край моего полотенца на груди. Ткань соскользнула, и влажная от парной кожа сразу встретилась с прохладным воздухом комнаты отдыха. Я выдохнула ему в рот, когда горячие ладони легли на грудь и принялись мять — уверенно, жадно, большим пальцем проходя по ещё мягким соскам. Справа от меня Маринка тихо застонала. Я краем глаза видела, как Андрей целует её, а Дима уже запустил обе руки ей под полотенце — одну на грудь, вторую ниже. Четыре руки на одном теле. И на мне тоже. Стас не отрывался от моих губ, а Тимур спустился ниже. Его пальцы скользнули по мокрому животу, раздвинули ноги и сразу нашли промежность. Я всё ещё была припухшей и чувствительной после мансарды, и простое прикосновение заставило бёдра дрогнуть. Он не торопился входить. Просто гладил, размазывал влагу, иногда чуть сильнее нажимал на клитор круговыми движениями. Вторая рука — уже Стаса — легла мне на вторую грудь. Теперь меня ласкали сразу четверо рук. Двое мяли грудь, один целовал, один работал между ног. Кожа после парной была такой чувствительной, что каждый жест ощущался вдвойне. Влажная, разгорячённая, она принимала ласки жадно, почти впитывая их — как будто всё тело стало одним сплошным нервом. Я оторвалась от губ Стаса, чтобы глотнуть воздуха, и сразу почувствовала, как Тимур наклоняется и берёт в рот мой сосок. Тёплый язык, лёгкое касание зубов. Внизу его пальцы наконец скользнули внутрь — два сразу, медленно, до конца. Я прогнулась и тихо, протяжно выдохнула. Маринка рядом уже не сдерживалась. Её полотенце давно сползло на бёдра, ноги были широко разведены, и Дима с Андреем работали вдвоём: один целовал и мял грудь, второй ритмично двигал рукой между её ног. Она держалась за спинку дивана и кусала губы, стараясь не стонать слишком громко. Я повернула голову и встретилась с ней взглядом. У неё были пьяные, мутные глаза. Она слабо улыбнулась мне — почти стыдливо — и в этот момент Стас снова поймал мои губы, а Тимур добавил третий палец. Меня размазывало от того, что рук было слишком много, ртов слишком много, внимания — слишком много. После бани тело ещё помнило жар, и каждая ладонь оставляла на коже мокрый след. Я больше не пыталась контролировать, кто и куда касается. Просто раздвигала ноги шире и отдавалась этому обильному, жадному, почти вязкому удовольствию. Полотенце давно сползло на пол. Я сидела голая между двумя мужчинами, которые целовали, мяли, гладили и трахали пальцами, не останавливаясь. И где-то на краю сознания мелькнула спокойная, ясная мысль: «Мне этого мало.» И они, кажется, тоже это понимали. Сильные руки Тимура подхватили меня под бёдра и пересадили к себе на кресло. Он уже успел расстегнуть рубашку — грудь под ней была волосатая, горячая. Я сразу легла на него всем телом, уткнувшись лицом в шею, и приняла глубокий поцелуй. Джинсы на нём грубо царапали мою разнеженную после парной кожу, и от этой шершавости по спине пробежали мурашки. Я на секунду оторвалась от его губ и взглядом указала вниз — на плотную преграду между нами. Тимур ухмыльнулся, будто только этого и ждал. Приподнял бёдра, помогая мне стянуть с него джинсы вместе с трусами. Тяжёлый, уже почти твёрдый член сразу высвободился и лёг на его живот — горячий, толстый, ощутимо тяжёлый. Я села на него сверху, и мне сразу стало тесно. Даже не внутри. Просто сидеть, чувствуя эту плотную массу между ног, было уже непросто. Я опустила глаза. При нормальном свете он выглядел ещё внушительнее. Толстый, с крупной головкой, вены уже начинали проступать. И это при том, что он ещё не налился полностью. Я поняла: если буду ждать, пока станет ещё больше, будет совсем тяжело. Поэтому не стала медлить. Приподнялась на коленях, одной рукой нащупала его сзади и направила в себя. Сначала только головку. Она вошла туго, с сопротивлением. Я выдохнула сквозь зубы и замерла, привыкая. Потом, медленно, сантиметр за сантиметром, начала опускаться. Каждый новый отрезок давался с усилием. Когда я села полностью, у меня перед глазами на секунду потемнело. Я легла грудью ему на грудь и тихо, протяжно застонала ему в шею. Стас подошёл сбоку. Я краем глаза видела, как он медленно двигает рукой по своему члену, глядя, как я насаживаюсь на Тимура. Он ничего не говорил. Просто смотрел. Я начала двигаться — коротко, осторожно, давая себе время. Тимур держал меня за бёдра и не торопил. Только иногда поднимал бёдра навстречу, помогая. Справа послышался влажный звук. Я повернула голову. Маринка уже лежала на диване. Андрей стоял перед ней, и она ритмично брала его в рот, одной рукой удерживая у основания. А между её широко разведённых ног на коленях стоял Дима. Он медленно входил в неё, держась за её бёдра, и смотрел, как она сосёт другому. Я снова посмотрела на Стаса. Он всё ещё стоял рядом, поглаживая себя. Я протянула руку, обхватила его член и притянула ближе. Он шагнул, и я, не переставая медленно покачиваться на Тимуре, взяла его в рот. Теперь меня трахали снизу, а сверху я сосала. Тимур стал двигаться чуть увереннее — глубокие, короткие толчки снизу вверх. Каждый раз, когда он входил до конца, я на секунду теряла ритм у Стаса. Слюна стекала по подбородку. Руки Стаса легли мне на голову, но не давили — просто держали. Я подняла глаза и встретилась взглядом с Маринкой. У неё изо рта тоже тянулась нитка слюны, глаза были закатившиеся, влажные. Дима насаживал её всё глубже, и она иногда издавала сдавленный звук вокруг члена Андрея. Я закрыла глаза и просто отдалась этому. Толстый член внутри, растягивающий до предела. Второй — во рту, тяжёлый, горячий. Звуки рядом — влажные шлепки, тихие стоны Маринки, низкое дыхание мужчин. Кожа всё ещё помнила парную, и каждое прикосновение ощущалось острее. Тимур вдруг сильнее сжал мои бёдра и начал двигаться резче. Я отстранилась от Стаса, чтобы просто застонать вслух — громко, без стеснения. Голова запрокинулась. Стас воспользовался этим, провёл головкой по моим губам, по подбородку, оставляя влажный след. Я снова взяла его в рот. И продолжила опускаться на Тимура — уже глубже, уже жаднее, уже не боясь, что будет слишком. От интенсивности Тимура меня накрыло резко и жёстко. Я кончила с глухим, сорванным стоном, упав ему на грудь. На несколько секунд мир просто отключился — остался только горячий запах его кожи, тяжёлое сердцебиение под ухом и то, как киска судорожно, предательски пульсирует вокруг толстого члена, сжимая его снова и снова. «Блядь... как же сильно сжимает...» Тимур не двигался. Только гладил меня по спине широкими, тяжёлыми ладонями и тихо выдыхал мне в волосы, стараясь не кончить от этих непроизвольных спазмов. Я чувствовала, как он внутри становится ещё тверже, борясь с желанием просто начать вбивать меня насквозь. Когда зрение чуть вернулось, я почувствовала новое прикосновение. Влажный палец лёг точно на анус и начал медленно, круговыми движениями разминать его. Я даже не вздрогнула. Просто выдохнула Тимуру в шею и краем глаза посмотрела через плечо. Стас. Он стоял сбоку на одном колене, второй рукой медленно поглаживая свой член, и смотрел на меня вопросительно. Я коротко кивнула. «Давай. Еби туда. Хочу.» Палец вошёл сразу — горячий, скользкий, настойчивый. Я снова сжалась, теперь уже вокруг двух точек сразу. Ощущение было острым: толстый ствол Тимура растягивал киску до предела, а палец в заднице добавлял тупую, грязную полноту. Когда он начал медленно двигать им внутри, у меня перед глазами снова поплыло. «Сука... как же плотно...» Стас добавил второй палец. Растянул. Покрутил. Я уже не стонала — просто открытым ртом дышала Тимуру в ключицу, цепляясь пальцами за его плечи. Потом пальцы исчезли. И сразу же к размятому входу прижалась толстая, горячая головка. Я замерла. Стас начал очень медленно входить. Я чувствовала, как анус сначала сопротивляется, а потом всё-таки сдаётся, пропуская его сантиметр за сантиметром. Когда головка прошла полностью, у меня вырвался какой-то животный, низкий звук. «Бляяядь... какой же он толстый... вдвоём...» Он остановился, давая привыкнуть. Тимур всё ещё не двигался — только держал меня за бёдра и тяжело дышал. Я чувствовала оба хуя внутри: один глубоко в пизде, второй — уже наполовину в заднице. И между ними оставалась совсем тонкая перегородка, которая пульсировала от переполненности. Стас продолжил входить. Медленно. До конца. Когда он вошёл полностью, я уже не могла думать. Только существовать. Два толстых хуя. Полная, жёсткая, почти болезненная заполненность. Я лежала на Тимуре и мелко дрожала. И тогда Тимур начал двигаться. Он крепко взял меня ладонями за ягодицы, развёл их ещё шире и стал насаживать меня на себя — короткими, глубокими толчками снизу. А член Стаса при этом оставался неподвижным. И из-за этого каждый раз, когда Тимур входил в меня до упора, ствол Стаса скользил внутри задницы вместе с ним — как будто они трахали меня одним общим, невозможным движением. «Охуеть... охуеть, как меня сейчас ебут...» Я уже не контролировала голос. Стон шёл сплошной, прерывистой лентой. Каждый толчок Тимура выбивал из меня новый звук. Стас держал меня за талию и иногда чуть подавался вперёд, напоминая, что он тоже там — глубоко, плотно, неотъемлемо. Меня разрывало от ощущений. Киска была растянута до предела. Задница горела сладкой, грязной болью. А между ними пульсировало что-то такое интенсивное, что я снова начала приближаться — уже быстрее, жёстче, почти с паникой. «Сейчас кончу... блядь, сейчас опять кончу на двух хуях...» Тимур ускорился. Стас наконец начал двигаться ему навстречу — коротко, синхронно. И в этот момент я просто сломалась. Второй оргазм накрыл меня тяжёлой, длинной судорогой. Я впилась зубами Тимуру в плечо, чтобы не закричать в голос, и всё тело мелко затряслось. Киску снова сжало судорогами вокруг его члена. Задница пульсировала вокруг Стаса. Я слышала, как оба мужчины тихо, почти синхронно выругались от того, как сильно я их сжимаю. А они продолжали двигаться. Медленно. Глубоко. Не останавливаясь. И я, всё ещё дрожащая и мокрая, уже понимала, что это только начало. Я чувствовала их обоих слишком отчётливо. Тимур был глубоко в киске — толстый, горячий, плотный. Каждый его короткий толчок снизу поднимал меня и сразу опускал обратно, заставляя ствол скользить внутри почти до самого конца. От этого растяжения внизу живота стоял тупой, сладкий жар. Стенки плотно обхватывали его, и после оргазма они всё ещё продолжали мелкими судорогами сжиматься, будто не желая отпускать. А член Стаса ощущался иначе — более жёстко, более остро. Анус горел. Не болью в чистом виде, а горячим, пульсирующим растяжением. Каждый раз, когда Тимур двигался, ствол Стаса чуть сдвигался внутри вместе с ним, и от этого движения тонкая перегородка между дырками натягивалась и отдавала прямо в позвоночник тупой, грязной волной. «Блядь... как же меня распирает...» Я чувствовала, как внутри почти не осталось места. Два толстых члена делили меня пополам. Когда они двигались синхронно — коротко, глубоко, навстречу друг другу, — внутри становилось так плотно, что на секунду перехватывало дыхание. Казалось, ещё чуть-чуть — и меня просто раздует изнутри. Особенно остро ощущалась именно эта тонкая стенка между ними. Она пульсировала. Тонкая, горячая, переполненная. Каждый толчок Тимура передавался Стасу через неё, и наоборот. Они трахали меня не просто одновременно — они трахали меня друг через друга. Я лежала на груди Тимура, вся мокрая от пота, и больше не могла собраться в одну мысль. Остались только ощущения, как киска жадно сжимается вокруг толстого ствола, анус горит и постепенно привыкает, пропуская глубже. Когда Стас наконец начал двигаться сам — коротко, жёстко, в своём ритме, — меня снова затрясло. Теперь они работали немного вразнобой: Тимур глубоко и тягуче снизу, Стас — чаще и жёстче сзади. И от этого сбоя ритма внутри всё смешалось в одну сплошную, невозможную пульсацию. «Охуеть... меня сейчас просто разъебут...» Я уже не стонала — из горла вырывались короткие, сорванные звуки на каждый толчок. Тело больше не принадлежало мне. Оно только принимало. Растягивалось. Пульсировало. И с каждой секундой всё сильнее хотело, чтобы они не останавливались. Меня опять пробило судорогой по всему телу. Она пришла без предупреждения — тяжёлая, сквозная, от затылка до пальцев ног. Тело двигалось само, отказываясь подчиняться. Бёдра задрожали, спина выгнулась дугой, пальцы впились Тимуру в плечи так сильно, что наверняка останутся синяки. Я на секунду по-настоящему испугалась, что во мне что-то сломалось. В глазах резко потемнело. Из горла вырвалось низкое, хриплое, почти животное рыдание— я даже не узнала собственный голос. «Что со мной... блядь, что со мной происходит...» Мужчины замерли внутри меня. Тимур подо мной выдохнул с какой-то странной интонацией восхищения. Мне даже показалось, что в эту секунду он мне немного завидовал — тому, как полностью и бесконтрольно меня накрыло. Он тихо ухмыльнулся мне в волосы и спросил хрипло: — Ещё? Я не могла сразу ответить. Только мелко дрожала, чувствуя, как оба члена всё ещё плотно сидят внутри, а киска и анус продолжают судорожно пульсировать вокруг них. Каждое маленькое сжатие отдавалось новой волной острого, почти болезненного удовольствия. Я сглотнула, поймала ртом воздух и еле слышно выдохнула: — Ещё... И тут началось что-то немыслимое. Тимур постепенно начал наращивать темп. Уже не коротко и осторожно — он буквально насаживал меня на себя, крепко вдавливая ладонями мои бёдра вниз, на свой толстый ствол. Каждый толчок входил до самого конца, жёстко, глубоко, выбивая из лёгких воздух. Стас держал тот же ритм сзади — плотный, синхронный, неотвратимый. Они оба уже рычали сквозь зубы, низко и хрипло, явно приближаясь. Я могла только шумно вдыхать после каждого толчка. Внутри всё смешалось в одну сплошную, раскалённую пульсацию. Киску раздирало от толщины и глубины. Анус горел, растянутый до предела. Тонкая стенка между ними дрожала и отзывалась на каждый толчок тупой, сладкой болью. Я остро, почти отчаянно захотела почувствовать, как они оба кончат в меня — горячо, обильно, до краёв. Я попыталась сказать. — Вв... ме...ня... пожж... жа... луйс... та... Больше ничего не получилось. Голос сорвался в хриплый всхлип. Через несколько секунд первым кончил Тимур. Я почувствовала, как его член вдруг стал ещё тверже, ещё плотнее, налился до предела — и сразу за этим последовал сильный, глубокий толчок прямо в матку. Горячая сперма ударила внутрь тугой, мощной струёй. Меня снова пробило судорогой — короткой, жёсткой, от которой перед глазами вспыхнули белые пятна. Киску судорожно сжало вокруг него. Анус в тот же миг сжался до предела, крепко обхватив Стаса. Стас зарычал сквозь зубы, замер на самой глубине и начал кончать следом. Я чувствовала, как он пульсирует внутри задницы, как тугие толчки спермы заполняют меня сзади. Жарко. Густо. До краёв. Оба члена ещё подрагивали внутри, изливаясь, а я лежала на Тимуре и мелко дрожала, не в силах ни выдохнуть, ни пошевелиться. Меня просто залило. Стас осторожно выскользнул. Я тихо всхлипнула от внезапной пустоты сзади — анус ещё пульсировал, открытый, горячий, чувствительный. Тимур оставался внутри. Он не двигался, только крепко обнимал меня, одной рукой медленно гладя по спине, другой — по волосам. Губы касались макушки, и он что-то тихо, неразборчиво шептал мне в волосы. Тёплое, низкое, успокаивающее. Я не могла ответить. Слёзы сами лились по щекам — горячие, солёные, беззвучные. Не от боли. И не от стыда. Просто тело больше не держало всё, что через него прошло. Я лежала на его груди, распластанная, мокрая, до предела наполненная, и не находила в себе сил даже пальцем пошевелить. Внутри ещё разливался жар от его спермы. Киску мелко подрагивало вокруг его члена. Стояла почти полная тишина. Только моё тяжёлое, сбитое дыхание да гулкий стук пульса в висках. — Ленка, ты там живая хоть? — откуда-то с дивана донёсся хриплый голос Маринки. Голос Маринки чуть задел, как комар. Привычное раздражение шевельнулось и сразу утонуло. Мне сейчас было не до неё. Мне вообще было мало до кого-то. Только до этого тяжёлого тела под собой, до члена, который всё ещё был во мне, до ладони в волосах и до того, что наконец можно было никуда не спешить. Я слабо закрыла глаза. «Вот не может без своих комментариев, стерва...» — Отвали... — еле слышно промычала я Тимуру в грудь. Тимур тихо усмехнулся и ещё крепче прижал меня к себе. Я лежала на нём и не понимала, что именно сейчас чувствую. Слёзы всё ещё текли, но внутри не было ни жалости к себе, ни стыда. Скорее какая-то глубокая, тяжёлая опустошённость — будто из меня вынули всё лишнее и оставили только тело, которое ещё не успело собраться обратно. Я чувствовала себя одновременно разбитой и странно целой. Как будто наконец дошла до какого-то предела и за него шагнула. Тимур продолжал гладить меня по волосам. Его рука была тяжёлой, тёплой, уверенной. И от этой уверенности внутри поднималось что-то тихое и почти благодарное. Не к нему лично. Скорее к тому, что меня сейчас просто держат. Что никто не требует встать, улыбнуться, сказать «мне понравилось» или «я в порядке». Можно было просто лежать и течь слезами в чужую грудь. Где-то на самом дне ещё тлело возбуждение — тусклое, остаточное, как угли. Но поверх него лежала огромная, тёплая усталость. И странное спокойствие. Я сделала это. Я выдержала. И мир от этого не разрушился. Я тихо всхлипнула ещё раз — уже почти беззвучно — и сильнее уткнулась лицом ему в кожу. Мне было хорошо. Страшно хорошо. И очень, очень хрупко. Тимур осторожно приподнял меня за талию, когда я едва заметно пошевелила головой. Я соскользнула с него в узкое пространство между креслом и его бедром. Член вышел из меня медленно, с влажным звуком, и вслед за ним сразу потекло по внутренней стороне бедра, густо, горячо. Я тихо всхлипнула от этой внезапной пустоты и слабости в ногах. Сесть нормально не получилось. Я просто сложилась на бок, прижавшись виском к груди ТИмура, и попыталась отдышаться. Все смотрели на меня. Дима, Стас, Андрей — развалились на диване, раскрасневшиеся, мокрые, ещё не до конца пришедшие в себя. А Маринка сидела чуть сбоку, обнажённая, с блестящими от спермы лицом и грудью. На губах у неё играла довольная, но при этом искренне удивлённая и чуть завистливая улыбка. Она окинула меня взглядом сверху вниз — растрёпанную, трясущуюся, с потёками по бёдрам — и громко, хрипло заржала: — Ты сидеть-то теперь сможешь? Как на такси-то поедешь? Я слабо закрыла глаза и тихо, почти беззвучно выдохнула: — Заткнись, Марин... Но в голосе не было настоящей злости. Только усталость и странная, шаткая нежность ко всему этому безобразию. 762 22324 54
+9.8 [5] Оцените этот рассказ:
|
|
© 1997 - 2026 bestweapon.cc
|
|