|
|
|
|
|
Разрушение Графика_09 (46) Автор: Kastropol Дата: 18 ноября 2026 Ваши рассказы, Подчинение, Экзекуция, Запредельное
![]() Две истории об одних и тех же событиях различались, и достоверно различались. Либо она гениальная актриса, и я в центре грандиозного заговора… Что слишком уж… безумно. Либо, он действительно открывает мне одну часть себя, чтобы увлечённый и ошарашенный "я", не обратил внимание на что-то другое. Более важное. - Повтори про второй этап… Свои ощущения, - решил я. — Хорошо. Самое сложное было… самой что-то делать. К тому, чтобы просто лежать, принимая побои и секс… Я даже не привыкала, это получилось само собой. Зачем умываться? Зачем просить, чтобы трахали или били сильней? Хрюканья было вполне достаточно. Тогда Шура показал мне, что боль бывает… очень сильной. И к ней невозможно привыкнуть, потому что она становится ещё сильней… с каждым разом. Самое ужасное произошло, когда он… высадил меня на улице. Тогда я поняла, что действительно превратилась в животное. Жалкую, испуганную свинку… Я прекрасно знала, что всем плевать на всех, и никто не обращает на меня внимания, но эмоции… Я едва удерживалась, чтобы не упасть на асфальт, и не ползти в какую-то тёмную нору. Но перед этим Шура… причинил мне сильную боль, и сказал, если не справлюсь… Я вошла в какой-то бар, что он указал раньше, попросила какого-то парня купить мне выпивку. К тому времени я ещё была полненькой, но уже не такой жирной. Я научилась улыбаться и предлагать себя. Короткая юбка и жилет, без нижнего белья, упростили мою задачу. Мы пошли в туалет, потом к нам присоединился другой парень. Я уже умела обслуживать несколько членов, легко справилась с обоими, и только вернулась к стойке… Подошли другие… Самым сложным было считать и запоминать члены. За ошибку меня ожидало другое наказание… Он не сказал – какое, и это пугало ещё больше. Когда я выползла из этого бара в расстёгнутой жилетке, юбка, сбитая на пояс, вся в сперме, из меня вытекает… Я даже не подумала, как это выглядит… на улице, - Настя мило хихикнула, кинув на меня озорной взгляд. – Меня моментально подобрали, завернули в одеяло и сунули в машину. Я справилась с одним заданием и провалила другое. И тогда он сказал, что будет моим наказанием. Он позволит вернуться… мне прежней… Я не поняла, что это означает, и он отвёл меня в комнату, где меня держали. Там была скамейка, и на ней лежала голая женщина. Он сказал, что эта его рабыня, и она провинилась. Я не должна… сдерживать себя… Я должна… стать прежней… Он сунул мне в руки кнут и вышел. Злость, страх, зависть… Не знаю, что ещё… Эта сука лежала в моей комнате! В комнате, где я провела свои лучшие дни! На скамейке, на которой меня насиловали и пороли сутками… Я начала её избивать… Я орала, ревела, била, ревела и орала… и снова била… Её пальцы, вцепившиеся в руль, побелели. Мы уже въехали в город, и я сам посматривал на дорогу. — Я успела заметить, что она не привязана, и ожидала, что если будет… слишком… Она убежит, начнёт отбиваться, но она только дёргалась, орала и ревела… И мы обе… Я упала без сил, и тогда вернулся он, сказал… что… что она приняла мою боль, и теперь я должна вернуть ей… наслаждение. Я не поняла сразу, начала её обнимать, целовать… Продолжала реветь, и она тоже… Тогда он сунул моё лицо ей в промежность. Я никогда раньше… с женщинами, но уже привыкла… слушаться и начала… лизать. А он начал меня пороть… Это была самая сладкая боль! Я чувствовала себя такой виноватой, так хотела доставить ей наслаждение, и с каждым ударом лизала всё сильней, она снова кричала, но… совсем иначе, я заливалась слезами, вздрагивала от ударов… И потом… сначала подумала, что описалась, но потом поняла, что кончила… Так сильно, что… но… И-и-и… После этого, всё изменилось. Во мне изменилось… Остаток пути мы провели в молчании. Чёрт, ОН не просто садист и доминатор. Когда Анжела говорила, что ОН не связывает женщин, заставляет причинять боль самим себе, это звучало жутко и глупо. Сейчас начал понимать, что ОН так глубоко залезает в голову, что делает из них не рабынь, а скорее – зомби. — М-м-м… Что именно ты должна была рассказать? – шестерёнки в голове провернулись. — Всё, как было. Он разрешил, - мы уже въезжали во двор, где у подъезда стояла Анжела. — Поначалу ты просто описала происходящее… — Да, всё как было, - Настя обернулась ко мне, пытаясь понять, что же требуется. — Вот про эти ощущения, твои мысли… — Вы прямо сказали мне описать, что я чувствовала. — То есть, в его планах не было, что именно ты мне расскажешь? — Не знаю, что было в его планах, но я не знала, что вас заинтересует… заинтересую я сама. Во-о-от! Вот он и прокололся! Надеюсь, что прокололся, а не хитрая двойная игра! Возможно, что в моих руках оказалась информация, на получение которой ОН не рассчитывал. Точнее, даже не подозревал о её наличии! Вот только понять бы, как её применить… Помог вылезти Насте, заработав ещё один благодарный взгляд, заметил, как из машины вышел Олег, ободряюще мне кивнув. — Скоро верну её, - поднимаясь по лестнице обернулся к Анжеле. – Сумеешь убедить жену в своей искренности? — Я не собираюсь играть в рабыню, - голос её был вполне серьёзным. – Господин, вы достаточно хорошо меня знаете… — Более, чем, - проникновенно ответил я. С утра поговорю с ней наедине. Уже перестаю понимать, во что мне верить. — Пройди на кухню, - кинул Насте, проводя Анжелу в комнату. — Зачем ты её притащил? – жена лежала на животе, прикрывшись простынёй, что-то листая в смартфоне. — Раздевайся. Повернись спиной, - приказал я, не оглядываясь. По шелесту ткани и удивлённо распахнувшимся глазам Марины понял, что Анжела всё сделала. – Ты знакома с ней, и знаешь, что у неё есть определённые… проблемы… — Это уж точно, - фыркнула жена, всё ещё недоверчиво. — Они с Олегом решили, попробовать… наши отношения… полностью, - почему сразу об этом не подумал? Возможно в этом и состоит личный интерес Анжелы? – Когда я решу, что она готова или необучаема, верну её мужу. До этого времени, Стерва – моя рабыня. Полностью и всерьёз. — Стерва? Почему ты её так назвал? — Решил, что для женщины с её характером слышать такое будет обидно и унизительно. На колени! – снова скомандовал не оборачиваясь. – Подползи к жене своего Господина и представься. — Добрый вечер Ма… Госпожа, - Анжела уткнулась лбом в ковёр. – Ваш муж признал меня своей рабыней, значит и вашей тоже. Пожалуйста, примите моё служение и называйте Стервой. Хорошо сказано – кратко, ёмко и затронуты все аспекты новой иерархии. Если Настя записывает наш разговор, ЕГО должно убедить. — Подними голову, хочу видеть твои глаза, - жена приподнялась и неожиданно отвесила ей звонкую пощёчину. Анжела дёрнулась, но продолжала сидеть неподвижно. – Я могу ударить ещё? — Сколько пожелаете, Госпожа, - проникновенно ответила женщина. — Я-а-а… Я не думала, что будет по-настоящему, - Марина подняла на меня растерянный взгляд. — Извини, но кажется ни разу не давал тебе повода усомниться в моих… - жена смущённо опустила взгляд. – Стоп, я не намекал на… Давай договоримся, что мы оба сделали выводы из некоторых событий сегодняшнего дня, и оставили их в прошлом. — Я сделала выводы, - она тяжело вздохнула и покосилась на Анжелу. – Мне очень неприятно… огорчать тебя. Словно я… предала саму себя. И боль от наказания… помогла мне избавиться от внутренней боли. Я действительно благодарна тебе за… понимание. И ещё… хочу извиниться перед Анжелой… Она погладила женщину по краснеющей щеке, заглядывая ей глаза. — Спасибо, что заботишься о нас. Пожалуйста, продолжай это делать. И хочу спросить у тебя разрешения… Как у Анжелы, не как у рабыни… Я помню, когда мы приходили к вам в первый раз… Это было не только волнительно, но и возбуждающе… И когда на свадьбе… ты распоряжалась мною… - жена глубоко дышала. Она действительно сейчас возбуждена. – Я так мечтала унизить Анжелу… Не послушную Стерву, согласную на всё… Прекрасную, сильную, волевую… холодную Анжелу! Ты позволишь мне сделать… это? Куда-то мы не туда направились. Или… Если Марина решила проверить глубину её покорности… Хороший ход! — Марина, хочу тебе признаться, - женщина отметила интонацией обращение по имени. – Ты очень мне понравилась! Такая лёгкая, беззаботная, страстная… Как я желала оказаться на твоём месте, когда наши мужья… Ты знаешь, какая я зажатая… испуганная… Делай со мной, что захочешь… Я желаю быть униженной… тобой. Интересно, только с Элли жена попыталась поиграть в госпожу, и быстро отказалась от этой затеи. После чего переводит всех моих рабынь в разряд подруг, продолжая распоряжаться ими. То есть, ей нравится доминирование, но не безусловное, как это нравится ЕМУ. Это способно перевесить её стремление к подчинению? — Сейчас Анжела сядет своей похотливой пиздой на член моего мужа! - жарко зашептала Марина. – А потом начнёт вылизывать мою мокрую пизду! Она намокла, едва я увидела прекрасную Анжелу на коленях! Погружённый в размышления, вообще не предполагал своего участия. И ничто из происходящего меня не возбуждало. — Иди сюда, любимый… Анжела сними с него джинсы, - совместными усилиями я оказался голый по пояс, и с членом во рту жены. — Секундочку! Должен тебе сказать, на кухне сидит… Свинка, - самый неподходящий момент трудно было подобрать. — Ну зачем… Зачем ты притащил её к нам? – буквально простонала она, выпуская оживающий член. — Мы пришли втроём. Я подумал, чтобы она не скучала… — Свинка! – гаркнула жена. – Иди сюда! Какая же ты красавица с этим пузом! Раздевайся тоже! Она снова засунула в рот член, теперь уже более… старательно. И очень скоро он был готов… Не уверен, насколько был готов я, и даже немного позавидовал его незатейливым запросам. Впрочем, и от меня много не потребовалось. Уселся на пол у кровати, подождал, пока на торчащий стержень опустятся ягодицы Анжелы… Насколько понял, в семейных отношениях она решает, так что, мести Олега можно не опасаться. Наверное… Сейчас проблема оказалась в другом – её влагалище оказалось едва влажным, и даже не тугим, а… плотным! Даже девственный анус Нины дарил хоть какое-то наслаждение… Хотя бы извращённое. Можно было бы призвать Настю, дополнительно приласкать мою негостеприимную партнёршу, но хотелось побыстрее всё закончить. В некотором смысле ЕГО подход к рабыням кажется мне более правильным… Наверное… К счастью для нас обоих, меня и члена, он прекрасно отработал в автономном режиме. И теперь Анжела покачивалась на нём, продолжая ласкать постанывающую Марину. Похоже, однополые ласки у неё лучше получаются… — Сейчас… сейчас я наполню твой ротик… И ты всё выпьешь… Анжела, милая… - догадываюсь, чем она наполнит, и порадовался, что сам не сделал этого раньше. Раздались чмокающие, сосущие звуки, потом жена наклонилась, и они начали целоваться. – Тебе… понравилось? Тебе всё понравилось? — Чудесно, Мариночка! Я чувствую себя обновлённой… Когда будешь приезжать к нам… накопи побольше! — Привет, ваш прикроватный коврик, - решил я подать голос. — Ох, Господин! Извините! – Анжела наконец сползла с меня. – Я вас почищу! Немного напрягся, но она просто начала облизывать. Хорошо… — Господин, позвольте проведу вас в душ! Помогу вам помыться! — Анжела, ты такая милая рабыня! Я посмотрю, как ты ухаживаешь за моим мужем. Мы втроём направились в ванную, и сидящая на полу Настя проводила нас задумчивым взглядом. Надеюсь, она не ржёт глубоко в душе над моим нелепым владычеством. Впрочем, под душем всё пошло гораздо лучше. Две пары нежных ладоней покрывали моё тело скользким гелем, две пары упругих грудей растирали его, две пары озорных глаз влюблённо смотрели на меня… Да, есть определённые преимущества в моём положении, их просто надо чаще использовать… Обхватил, прижал к себе жену. — Марина, если у тебя появляются какие-то сомнения в моих отношениях с другими женщинами, ты должна об этом говорить. Каждая из них оказывается у твоих ног, поэтому у тебя есть право голоса и право на запрет… — Ты прогонишь её, если я попрошу? — Совсем прогнать не смогу, сама знаешь, как сильно она нам помогает. Но могу изменить отношения на более комфортные для тебя. — Это хорошо… - жена загадочно улыбнулась. – Потому что я разгадала загадку её проблемы. Лицо Анжелы, которое маячило где-то на краю зрения удивлённо вытянулось и умоляюще уставилось на меня. Задавать уточняющий вопрос не пришлось. — Потому что… она лесбиянка… — Э-э-э, но она… — Она не бисексуальна, потому что отлизала мне. Она именно лесбиянка, которая пытается жить с мужчинами, - жена беззаботно рассмеялась, словно не замечая Анжелу за своей спиной. – Я уже пробовала женские ласки, и могу сказать, что в её исполнении… это было… чарующе… Марина закатила глаза. — Губки, язычок, дыхание, кончик носа… О-о-о… Она сливалась с моей киской, была её частью… лучшей частью! – скосил глаза на застывшую Анжелу, которая слушала с вытянувшимся лицом. Похоже, её эта информация тоже удивила. Не собирался обдумывать или анализировать… Мне просто было приятно… и… плевать на всё остальное. Когда вернулись в комнату, ощущал себя посвежевшим и обновлённым. В чём-то Анжела права – не стоит настолько серьёзно относится вовсе не потому, что угроза не серьёзная. Скорее потому, что такое отношение слишком напрягает, утомляет, изнашивает… Душевно изнашивает… О-о-о! Уже о душе начал задумываться… Смешно… Настя сидела, как мы её и оставили, Марина сразу завалилась на кровать, а застывшей Анжеле пришлось отдать команду одеваться. — Провожу её, - коротко кинул я, без вопросительных интонаций, и спросил, когда мы уже были на лестнице. – Олег меня не прибьёт? — Мы учитывали наш с тобой секс. Кроме того, он всё слышал, - спокойно ответила женщина. – Единственная просьба на будущее – не лишать меня зрения и слуха. — Там была совершенно унылая лекция, как эффективно делать больно… — Она не была унылой, - перебила меня Анжела. – Если действовать достаточно умело, можно не кормить женщину наркотиками, а использовать те, что производит сам организм. Психологическую зависимость от себя он переводит в физиологическую. Причём, без возможности поменять дилера. Не зря Самойлов делает упор на самостоятельные действия рабынь. — Если они сами себя… то почему… — Это лишь усиливает зависимость. Куда, когда, сколько и как сильно, не они решают, - мы вышли во двор. – Всё слишком грамотно выстроено. Кто-то должен его консультировать. Поначалу он действовал как талантливый самоучка, вроде тебя. Но в последние годы… — Ты довольна? – из машины вылез Олег. — Очень неоднозначные ощущения, - она пожала плечами. – Уже не раз сталкивалась, как легко человек соглашается на абсурдные и вредные для себя действия, и не раз это использовала, но… не могу понять. Словно человеку настолько тяжело использовать собственный разум, что он с лёгкостью передаёт правление другому. Да, будет больно, плохо и унизительно, зато не надо своей головой думать. Не я один слишком умный, задаюсь такими вопросами. — Разговаривал с Настей на эту тему. Она воспринимала происходящее, как проявление заботы и внимания. Она была жирной стервой, никому не интересной… Анжела закатила глаза. — Пойти в тренажёрный зал и вести себя нормально ей показалось слишком сложно, - хмыкнула она. – Ладно, мы поехали. Кстати, я буду выполнять твои распоряжения. Можешь придумать что-то построже. И начинай вести себя со мной, как с рабыней. Насчёт секса Олега с другими… Хотелось бы при мне. Это будет довольно познавательно. Но, решать тебе, Господин. — Кстати, что с твоими лесбийскими наклонностями? – не удержался я. — Частично, Марина права. Она мне очень нравится, и хотелось… ублажить её. На других женщин это не распространяется. В юности я пыталась… экспериментировать… — Ого! – Олег восхищённо округлил глаза. – Интересно узнать! Анжела одарила мужа пренебрежительным взглядом и вновь обернулась ко мне. — Да, и ещё – завтра поговорим о Внутреннем Круге. Она развернулась к машине… — Стоп! – резко окрикнул я. – Ты получила разрешение уйти? — Извините… Господин, - Анжела замерла и покорно склонила голову. — Рабыня никогда не извиняется, она получает наказание, - не удержался от ухмылки. – Чёрт, мне пора эти правила записывать. Расскажешь мужу про свои эксперименты. С подробностями и личными ощущениями. Пока! Пожал руку Олегу и вернулся домой. Настя хлопотала на кухне, Марина стояла, прислонившись к косяку, задумчиво смотрела на неё. — Наша жизнь очень сильно изменилась, - проговорила она. — Причём, не все изменения контролируются нами… Помнишь девушку, что я уволил и отправил в ГД? Она захотела подписать контракт, как моя рабыня… — Ещё одна? Издеваешься? — Она будет жить и работать там, не переживай. Возможно и Свинку туда отправлю, после родов, - внимательно наблюдал за женщиной, и она не дрогнула при этих словах. – Свинка, тебя такое не опечалит? — Господин, я буду служить вам в любом качестве по вашему желанию, - спокойно проговорила она, расставив тарелки на двоих. — Ты не проголодалась? — Свинка должна есть на полу… — Ладно, согласен. Настя должна есть за столом. — Мне… можно сказать… своё мнение, - она всё же уселась рядом с нами. Кивнул, принимаясь за еду. – Вы не должны… считать меня равной… — Не считаю. Мне нравится так развлекаться, - проворчал я, вспоминая схожие слова Элли. – Спать ляжешь на кровати… — С моей стороны! – напомнила о себе Марина. — Разумеется, - наклонился, чмокнув её в губы. Я уже не сказал ей про деньги Овсова, и что теперь работаю на Самойлова. Ни малейших следов стыда или желания получить по заднице… Так в чём же различие? После ужина мы просто завалились, и я был рад, что у жены не появились какие-то распутные идеи. Не думал, что буду настолько утомлён… — Забыла спросить, что там мама хотела от тебя? Её тоже волнует твоё увлечение Самойловым! Достаточно хорошо узнал жену, чтобы точно знать, что честное заявление её возмутит, и могу довольно близко процитировать её гневную ответную речь. — Прозвучит странно… Твоя… Наша мама обзавелась юной любовницей, - пока Настя возится на кухне, можно пооткровенничать. — В смысле? Она же всегда… по мужикам! - глаза Марины изумлённо округлились. — Возможно поэтому она решила сказать сначала мне. Кстати, ещё сказала, что ей понравилось, как я… говорил с ней тогда, - надо правильно подать эту информацию, чтобы… подключить Марину к новым отношениям со своей матерью. С тем, что я буду доминировать над Еленой всё ясно. Что делать с женой? Оставить её внизу, чтобы усилить авторитет матери, или пусть покомандует? После того, как она восторженно восприняла идею удовлетворять моих рабынь… — Может она искала… крепкую мужскую руку? – хихикнула Марина, влюблённо глядя на меня. Примерно также смотрела Настя, подаренная ИМ, словно предмет. Хоть кому-то в этой жизни можно доверять? — Как думаешь, если я с ней… То есть, мы… с ней… - конечно же, я не против трахнуть и тёщу, но одна только мысль, что приходиться делать это чтобы справиться с ЕГО влиянием… Словно ОН принуждает меня это сделать! — Странно прозвучит, но я никогда не воспринимала маму как… женщину, - она задумчиво уставилась вдаль. – Если твоя мать всегда… проявляла свою женскую сторону, то моя… То есть, я понимаю, что у неё есть сиськи и влагалище, но… Одна только мысль увидеть её голой… — Надо будет сказать ей про ребёнка, - вовремя вспомнил я. – Если первой проговорится моя, мы окажемся в неловком положении. Пока жена задумчиво кивала головой, в комнату вернулась Настя, и разговор мы продолжать не стали. Так и не смог уснуть, завистливо прислушиваясь к спокойному посапыванию Марины. Можно пока обдумать происходящее… Не собирался ставить производство рабынь на поток, но похоже… это уже произошло. Не хочется в этом признаваться, но… мне самому начинает это нравиться. Причём нравится не доминирование и контроль, а их использование для помощи самим женщинам. Да, рядом с волевым и решительным Самойловым я могу выглядеть как безвольный слюнтяй, но… Я бы отправил Настю в тренажёрный зал, и заставил бы себя вести… нормально. Вот только, своими способами не смог бы получить этот контроль. Мне стоило бы изучить его… способы. Не хочется в этом признаваться, но… меня заинтересовало… Что? Возможность избивать и насиловать женщин сутками? Нет… Точно, нет! В состоянии переутомления у человека меняется восприятие, и добиться этого состояния можно десятком различных способов. ОН выбрал наиболее приятный для себя. Хотя… Марина не была переутомлена, когда начала его слушаться… Есть что-то ещё. Возможно, тот приём, что я сам использовал – угадывал личные желания женщины, навязывая ей свои. Причём, самые простые и примитивные желания – понравится, обратить на себя внимание, быть признанной, обласканной… любимой. Причём, под любовью подразумевается не бурный секс. С Наташей у нас его так и не было. Настя углядела любовь в наших отношениях с Элли, хотя на мой взгляд, никак не проявлял… Стоп! Если она научилась угождать мужчинам, то вполне возможно, что... Просто сказала, приятное для меня. Так я точно не засну. Пойду хоть, компота выпью… Когда следом на кухню вышла Настя, едва удержался от улыбки. Слишком напомнило ситуацию, которая произошла… Бля! И месяца не прошло, как она произошла! — Могу вам чем-то помочь? – указал ей на стул, и женщина грузно опустилась на него. — Вот тебе мой господский указ. Пока в тебе находится младенец – ты в первую очередь его рабыня. Не позволяй делать со своим телом ничего, что может ему повредить… — Я… Я не могу… не позволять, - пробормотала она, опустив взгляд. – Вы можете делать со мной, что… пожелаете. — Пф-ф-ф… Хорошо. По каким-то своим причинам ты стала такой… какой стала. Но внутри тебя находиться маленький человек, у которого будут свои мысли и желания… — У него будут ваши мысли и желания. Я воспитаю его в почтении и покорности к вам. — Его? Будет мальчик? – отвлёкся я. – Ах, да! Ты уже говорила. — Да. Шура внимательно следил за моим состоянием. Он говорил, что именно дети, с младенчества воспитанные в почтении и покорности к Господину… — Молчи! Меня сейчас стошнит, - чего я так разволновался? Если попам и политикам можно внушать детям почтение и покорность к себе, почему ОН не может? По крайней мере, на смерть их не посылает… Или я ещё чего-то не знаю. – Третий период? — Он оказался самым трудным. Шура заставлял меня думать, принимать решения, что-то делать самой. Например, он назначил меня актрисой порнофильмов, но не тех, где буфетчица и десяток оголодавших матросов… - она весело рассмеялась. – Я играла роль супруги, которая решила оживить семейную жизнь элементами садо-мазо. Разумеется, пороли меня всерьёз, а изображала я не просто боль, а душевные муки и терзания. Или дочь, которая безнадёжно влюблена в отца, забеременела от него, а тот над ней глумится и унижает. Мне действительно пришлось заканчивать актёрские курсы. Были и более… привычные развлечения. Мы шли в шикарный ресторан, встречались с его деловыми партнёрами, и я должна была очаровать и ублажить их. Ходили в БДСМ-клубы, где я участвовала в сессиях… Или выступала в роли модели очень специфических показов… Детали платья крепились прямо на кожу, с помощью булавок, их число доходило до нескольких десятков, и сама боль была привычной, но… Необходимость улыбаться, элегантно вышагивать, принимать различные позы... Что было самым тяжёлым… Изменились наказания. Теперь этим часто занималась его жена… — Же!!! На-а-а… - едва удержал свой выкрик. – Жена? У него есть жена? Мне даже в голову не приходило, что у такого человека может быть жена! И Анжела ничего не говорила! Плевать на Анжелу! У НЕГО есть жена!?!? — Я не видела их документы, но Шура называл её женой, и они вели себя как… очень близкие люди, - спокойно пояснила Настя. — Жена? И-и-и… И кто она? Как она выглядела? — Я не знаю… — То есть? Только что сказала, что она тебя наказывала… И видела, как они себя вели… — Я видела её, но… Могу только сказать, что у неё шикарная фигура. Она всегда была в чёрном облегающем платье, плотных колготах, а лицо всегда скрывала вуаль, - вот в такую жену, можно поверить. Чёрная, загадочная, таинственная… Нахрена ему такая жена, и что это за женщина? — И-и-и… Какие у неё были наказания? – поинтересовался единственной информацией, которую мог получить. — Очень болезненные… Можно сказать, из её рук я впервые узнала, что такое настоящая боль, - Настя тяжело вздохнула, пряча под стол задрожавшие пальцы. – У неё была короткая плётка, с шариком на конце, и когда она била, этот шарик попадал в разные места, и… всё тело… пронзало… содрогалось… словно… Я орала, верещала, но… Боль оставалась. Иногда всё скручивало, и меня тошнило… Конечно же, это я тоже должна была слизывать с пола, но после той боли это воспринималось как передышка… благословение. Ещё она использовала спицы. Такие наказания происходили не часто. Я быстро училась и понимала, что и как должна делать. Она говорила, что я прекрасно воспринимаю дрессировку… Редко встретишь такое сообразительное и талантливое… животное. Если Шура относился ко мне… по-разному, то она… именно, как к животному. Чесала за ухом, поглаживала голову, никогда не задавала вопросов… просто что-то говорила, словно не рассчитывала, что я понимаю её речь. У неё был очень приятный, мягкий, бархатистый… ласкающий голос. Только я корчилась от боли, слизывая собственную блевоту, а в следующий момент уже млела от её поглаживаний и звука голоса. Это было… самое ужасное! Я была не просто покорна ей… Я была… Даже не могу описать это чувство! Я именно… принадлежала ей! Поймал Настину руку, крепко сжал тонкие, подрагивающие пальцы. — Идеальная женщина… та, которой не существует… самой… самой по себе, - она торопливо шептала, словно опасаясь, что остановлю её. – Она не отражение в зеркале своего господина. Она должна быть мечтой… фантазией… желанием… Самые похотливые, низкие, мерзкие, грязные… Поэтому мне так тяжело с вами… У вас… другие желания… непривычные для меня… — Ты быстро учишься, - усмехнулся я, холодея от очередной догадки. Даже двух догадок! Именно эта загадочная жена может оказаться тем консультантом Самойлова, о котором упоминала Анжела. Что гораздо хуже… ОН может узнать настоящего меня, просто наблюдая за поведением Насти. За её изменившимся поведением… Задавая ей невинные, посторонние вопросы… Он не шпионку внедрил, а поставил градусник, и спокойно наблюдает за показаниями! Придётся не только перед НИМ, но и перед ней изображать подонка. М-м-м… Нет, не совсем подонка… — Настя, ты уже догадалась, что меня весь этот антураж с коленопреклонениями, господством и прочей мишурой… не просто не привлекает… раздражает. Мои рабыни не обладают настолько… серьёзной подготовкой, потому что мне это не требуется. И потому что мне в голову не приходило! – не выдержал и рассмеялся. – И честно говоря… Предложение Олега взять его жену в рабыни, совсем не потешило моё тщеславие. Мне нравится покорять через… отношения, а не страх и боль. Заводить же отношения с женой начальника… — Если она ваша рабыня, она принадлежит вам, и больше никому. Вы или делаете работу, или не берётесь за неё, - неожиданно серьёзно произнесла Настя. – Вы не должны пытаться угодить ему или понравится ей. Вы не должны делать рабыню под себя или под кого-то. Если вы сделаете её рабыней… настоящей рабыней… Она сумеет угодить любому… не потому что покорная. Потому что будет ему… принадлежать. — На кого я укажу пальцем? Как Шура… — Да! Вас может удивлять моя преданность или казаться… незаслуженной. Но окажись на вашем месте жирный мерзавец, который насиловал бы меня до выкидыша, я бы точно так была предана ему. — Тебя… не существует, - тихо пробормотал я. — Как личности, которая осознаёт саму себя – нет. Но это не так уж редко встречается среди людей. Как говорил Шура, самые честные люди - наёмники и проститутки. Они не прикрываются придуманными идеалами. Честнее них, только рабы – у них вообще нет собственных идеалов. Вдаваться в абстрактную философию сейчас совсем не хотелось, хотя и понимал, что она совсем не абстрактная. И уже не выглядит чудовищной или чужеродной. ОН просто откинул красивые речи и лживые лозунги, которыми обычно кормят народ и оставил лишь голый скелет. Некрасивый, жёсткий, но до предела эффективный. О чём-то ещё постоянно забывал спросить. – М-м-м… Слушай, заметил у тебя на бедре, под животом… что-то… — Моё клеймо, - спокойно ответила Настя. – Хотите посмотреть? Клеймо? Она серьёзно? Хотя, о чём это я? У НЕГО, всё без шуток! Настя взяла с холодильника мой телефон, и подсвечивая фонариком начала вытирать… — Специальная мазь, анестетик и дезинфекция, - пояснила она, отставила ногу, переместив живот на другую. – Смотрите… Я смогла сделать глубокую печать. В её голосе звучала гордость… "Я смогла"? В ЕГО мире, рабыни и клеймят себя сами. Логично. Склонился ниже, ожидая увидеть… опухшую обожжённую кожу, но вместо этого… какая-то глубокая… дырка? …язва? Выглядело жутко. Если она так этим гордится, то наверняка захочет поделится… ощущениями. — Расскажи, - потребовал я. — После того, как закончился… третий период обучения… Когда Шура заставил меня почувствовать себя женщиной… Идеальной, настоящей, умелой… Он сказал, что я всегда должна помнить, что я всего лишь… животное. Домашняя скотина, которая живёт по воле хозяина. Я не смогла стать человеком, и уже никогда им не буду… - звучит более жутко, чем выглядит эта прогоревшая дырка в нежной коже. – Видели небольшую шайбу, которую он крутил в руках, тогда… в ресторане? Да, что-то было, но я был слишком увлечён другими вещами. — К ней ещё прикручивается рукоятка, за которую надо держать. Сначала внешнее каучуковое кольцо прижимается к коже, не позволяя сместиться, испортить узор… Потом нажимаешь сильнее, и тебя касается раскалённый металл, - её голос дрожал и срывался. – Это больно… Безумно больно! Но можно надавить ещё сильнее, и оно прожигает кожу… нервные окончания… входит в само тело… до мяса… Боль заполняет и заливает всё тело, и понимаешь… что главное – вовсе не боль! Запах и шкворчание, словно отбивную поджаривают на сковороде… Свиную отбивную… Это входит в сознание сильнее, чем раскалённый металл в тело… Понятно… Что ещё нужно, чтобы почувствовать себя животным? Логичное завершение… воспитания. После которого ОН теряет к ним интерес. Взрослому мальчику скучно играть в куклы… Ему интересно их изготавливать. — Встань. Ложись грудью на стол, - приказал я и заглянул в комнату, прислушиваясь к мерному дыханию жены. Снова ощущение дежа-вю… Уже приходилось видеть, как татуировка превратила прекрасную девушку в испуганное животное без дополнительной подготовки. Умом понимал, что дело не в рисунке на коже, он оказался лишь инструментом сломать её, но… С этим ощущением ничего не мог поделать. Долгие разговоры не располагали к возбуждению, потому вложил вялый отросток во влажное просторное отверстие, двинул бёдра вперёд. Влагалище чуть сжалось, вроде как, подбадривая и расслабилось, пропуская глубже. Когда я двинулся назад, член сдавило, словно не желая с ним расставаться. И снова – лёгкое погружение и плотное… О-о-о… Да-а-а… Настя действительно талантливо владеет своим… телом. Немного наклонился, поглаживая живот одной рукой, а второй лаская отвисшую грудь. Такое обычное женское тело… Надо признать ЕГО мастерство – если бы не услышанные истории, никогда не подумал бы, через что она прошла… её провели. Никаких следов на теле, кроме клейма и никаких признаков безумия… Если не считать безумной логики, которая не так уж безумна, если посмотреть на окружающий нас мир. Именно посмотреть, а не слушать, что о нём говорят. — Это хорошо, что ты всего лишь животное… Свинка, - медленно проговорил я. – Животное всегда заботится о своём потомстве. Ты меня понимаешь? — Да, Господин, - выдохнула она. – Я… Я обязана заботиться о… о потомстве. Это будет важно... для меня. — О нашем... моём. У тебя не может быть потомства. Ты его только вынашиваешь, - пару часов назад меня воротило от одного упоминания о подобном, а сейчас сам говорю… правда, с благой целью. И когда мальчик подрастёт, надо будет держать его подальше от такой… мамочки. Прикрыл ногой дверь кухни. — Опиши мне свои ощущения… хрюканьем… Как ты привыкла, - к моему удивлению, Настя не произносила слова "хрю-хрю", а именно хрюкала. Даже не думал, что человек может настолько точно производить такие звуки. Причём, можно понять, что она довольна. – У тебя есть костюм свинки? Раздалось подтверждающее хрюканье, потом печально-протяжное. — Есть, но сейчас на тебя не налезет? – догадался я. — Хр-р-р… Хр-р-р-ррр… - она повернула голову и надавила пальцами на кончик носа, поднимая его вверх. — Какой милый пятачок, - поцеловал её между лопаток. – После родов наберёшь вес… Посмотрю, может мне понравится жирная свинка… — Хр-р! – обозначило согласие. Едва я приблизился к окончанию, как влагалище начало упруго сжиматься, усиливая ощущения и буквально высасывая из меня сперму. Чудесные ощущения… Настя медленно сползла на пол, старательно облизала член, опустив к своей промежности ладошку. — Свинка, - мягко прошептал я, убирая её руку. Она опустилась на четвереньки и начала безропотно слизывать сперму и собственные выделения с пола. Если подобный поступок Любаши разволновал меня, то сейчас… Рабыня просто делает то, к чему её приучили. Ни стыда, ни смущения, ни переживаний… Животное… Замечательно! Теперь я сам себе противен! Надеюсь, достаточно изображал подонка, чтобы она не решила, что я хороший. — Настя, пошли примешь душ, - протянул ей руку, помог подняться. Помог залезть в ванную, и даже намылил спину. Следы ударов, что я видел в ресторане, окончательно прошли. Осталось только… моя рука сама потянулась к тому месту… — Это невозможно убрать, - прошептала женщина, явно наслаждаясь моими ласками. – Пересадка не поможет. Новая кожа не приживётся. И… Это единственное, что я не позволю вам сделать. Впервые услышал в её голосе твёрдость и решительность. Подумать о младенце мне пришлось её уговаривать, а ЕГО клеймо… — Настя… Моя мягкость и обращение по имени, не должны тебя обманывать. Эта мягкость относится не к тебе, - постарался добавить в голос всю сталь, выплавленную в стране за последний год. – Пока ты беременная, не буду тебя строго наказывать. Просто запомни! Никогда! Никаких! Условий… и требований! Поднял на неё тяжёлый взгляд… Едва поднял, настолько он был тяжёлым. — Господин, - она глубоко дышала… Она возбудилась? – Позвольте мне… записывать свои проступки. Позже, вы сможете… как пожелаете… — Замечательная идея. И добавляй в сносках, какое наказание ты сама хотела бы получить, - замечательная идея! После того, что ОН с ней вытворял, собственной фантазии мне точно не хватит. – Если замечу, что слишком жалеешь себя… — Господин! Я выберу самые мучительные и болезненные! – сейчас в её голосе звучал энтузиазм. Не удивлюсь, если меня стошнит от одного лишь прочтения её рекомендаций. — Вот и посмотрим. Пошли спать. Собирался немного поразмышлять над полученной информацией, но едва голова коснулась подушки… 26_1 Новый день. — Милый, можно мне опять извинится? – голая жена прижималась ко мне, заглядывая в глаза. Извиниться? Не самая странная просьба с утра. — Смотря за что… - поглаживал шелковистую кожу бедра, изгиб ягодицы, ощущая оставшиеся рубцы. – Ты такая милая… желанная… Поцеловал полураскрытые мягкие губы, кончик носа. Марина рассмеялась. — Забыла тебе вчера сказать. У тебя на вечер нет планов? — Уже нет. — Мы вчера говорили с Элькой… Она сама придумала, что хочет сделать, а я вспомнила, что Тоня рассказывала про их люксовые палаты… — Подожди. Я уже запутался. Кто на ком стоял? — Ну, никому из нас не хочется, чтобы кто-то узнал про наши… - это точно! Посмотрел за спину жены, и та верно поняла мой взгляд. – Свинка на кухне. Устроить всё дома – слишком просто. В "Голубых Далях" куча обслуги… слишком болтливой. Тогда я вспомнила, что в больнице есть люксовые палаты. Одна из них сегодня освободится. Мы заплатим, чтобы её сразу убрали и продезинфицировали, и до утра она будет наша! — Снова оказаться в больничной палате? – судя по лицу жены, эта затея привела её в восторг. — Ты же будешь рабом. У тебя нет права голоса, - она озорно хихикнула. – Если не понравится, Элька не получит свою награду. Если понравится… я хочу свою… Кстати, у Тони тоже будет… желание. — Обожаю женскую меркантильность! И чего тебе хочется? 12 35376 463
Оставьте свой комментарийЗарегистрируйтесь и оставьте комментарий
Последние рассказы автора Kastropol |
|
© 1997 - 2026 bestweapon.cc
|
|