|
|
|
|
|
Полез куда не следовало Автор: Anton Antonov Дата: 17 ноября 2026 Фемдом, Экзекуция, М + М, Случай
![]() В девятнадцать лет я был студентом, и попал в больничное инфекционное отделение. Диагноз был легким — слабая степень рожистого воспаления: всего лишь покраснение на колене. И всё же меня госпитализировали и принялись колоть антибиотиками. Поскольку недуг этот был только у меня, в палате на четыре места я лежал один. Медсестёр насчитывалось четыре: трое значительно старше, а четвёртая — ровесница, только-только окончившая училище. Ладная, миловидная, чуть пониже меня. И с заметной дерзостью, которая бросалась в глаза мгновенно, едва она переступала порог. Приходя делать уколы, она задорно командовала: «Подставляй попу». От человека к человеку рожа не передаётся, поэтому персонал с гигиеной не особенно усердствовал. Девушку звали Галя, и я то и дело норовил ухватить её за ягодицы или грудь. Она пресекала вольности, однако, похоже, сильно не злилась. Впереди было почти три недели лежания. Скука стояла страшная, и по ночам я, как свойственно в девятнадцать, предавался онанизму. Однажды Галя застала меня за этим занятием. — Ты что это делаешь? Поросёнок ты! Ей это показалось ужасно смешным. Девственником я не был. Но тут стало стыдно, что Галя меня поймала, и я решил с ней тоже пошалить. Когда она снова зашла ко мне в палату, я подошёл к ней сзади, прижал к себе одной рукой, а другую засунул ей в трусы. Пальцами стал гладить её там и даже засунул палец внутрь. Галя молча вырывалась, щипалась, попробовала укусить, колотила меня кулачками. Но не кричала. Я полапал её и отпустил. Она стала вся малиновая от злости и пригрозила: — Будешь у меня в ногах валяться, прощения просить. А пока жопу подставляй. Я всерьёз на её угрозы внимания не обратил. А зря. Меня выписали, и я почти забыл об этом случае. Но возле моего дома меня остановили четверо парней и предложили отойти поговорить. Я отошёл с ними за гаражи. Тут я увидел Галю. Она пожаловалась своему старшему брату, и тот привёл трёх друзей со мной разбираться. Адрес мой ей узнать было легко. — Ну что, пидор, попался? — засмеялась Галя. Меня стали бить, а потом потребовали встать перед Галей на колени и просить прощения. Я понял, что не вырвусь от них, и мне пришлось опуститься на колени. — Галя, прости меня. Галя засмеялась и стала хлестать меня ладонями по щекам. — Лучше проси, — потребовала она. Её друзья снимали всё на телефоны. Пришлось громким голосом просить пощады. Галя возбудилась и стала пинать меня ногами — не очень сильно, но несколько раз ударила, и я упал под общий хохот. К своему ужасу, я заметил парня-однокурсника по институту. Его Александром звали. Он из богатой семьи, спортсмен; я видел в спортзале, как он легко обыгрывал ребят на боксёрском ринге. Ростом примерно с меня, светло-рыжий, телосложение худощавое, хотя очень сильный. Он всё снимал на телефон. Сам я ростом 175, телом стройный, лицом приятный, драться кое-как умею, хотя спортом не увлекаюсь. Александр продолжал съёмку. Галя объявила: — Мало ему. С него надо снять штаны и высечь. Меня прижали к земле, стянули вместе с джинсами трусы, один из парней сел мне на спину, и меня стали хлестать ремнём по голому заду. Я лежал лицом в пыльную землю, чувствуя, как песчинки впиваются в щёку и как чужой вес вдавливает позвоночник в твёрдую почву за гаражами. Смех вокруг звенел колокольчиками — Галя хлопала в ладоши, подпрыгивая на месте, и её глаза сияли той особенной радостью, что бывает у человека, дорвавшегося до сладкой мести. — Хорош, — скомандовала она наконец, когда я уже перестал считать удары. — Пусть балдеет. Парни отпустили меня, и я перекатился на бок, натягивая штаны обратно. Зад горел. Галя присела рядом на корточки и прошептала с той же наглой улыбкой: — Вот теперь мы квиты, поросёнок. А будешь ещё руки распускать — брат у меня не один такой. Компания двинулась к выходу со двора. Я остался приходить в себя. И думал: что этому Александру взбредёт в голову? Опозорит меня или сжалится? Александр не ушёл. Он замер, привалившись плечом к кирпичной кладке, и крутил телефон в руках, словно прикидывал его невидимый вес. Улыбка его была не злой — скорее испытующей, как у кота, обнаружившего полуживую мышь и решающего, играть с ней или придушить сразу. — Неплохой перфоманс, — произнёс он почти дружелюбно. — А если видео разойдётся по институту, ты станешь всеобщим посмешищем. Наверняка бросишь учёбу. Но и тогда ролик продолжит гулять по сети. Я сел, опираясь спиной о холодный бетон. Пыль на языке — противная, меловая. — Чего ты хочешь? Александр присел на корточки, поставил локти на колени. — Знаешь, если прямо сейчас возьмёшь у меня в рот, всё останется в тайне. Я дёрнулся, будто он меня ударил. — Ты слабак, — продолжил он без нажима, будто читал лекцию. — Девке в трусы залез, и тебя, считай, опущенным сделали. Могли бы и выебать, так что не стесняйся. Никто не узнает. Желание было одно — вмазать ему по этой рыжей физиономии. Но я вспомнил, как он в спортзале укладывал парней на ринг, как двигался — экономно, точно, без лишнего. И я понял: если я сейчас махну, то окажусь в ещё более глубокой яме. — Если это один раз, — сказал я, и голос мой треснул, как сухая ветка, — и в тайне... то согласен. Александр кивнул, будто я подтвердил расписание. — Пошли. Заброшенный гараж вонял машинным маслом и мокрой гнилью. Он подпёр дверь изнутри ржавым ломом, и звук металла о металл отрезал нас от мира. Гараж проглотил нас, как старый пёс кость — без спешки, с глухим удовлетворением. Свет падал только из щели под воротами, и в этой серой полосе плясали пылинки, будто крошечные мотыльки, запертые в банке. Александр присел на перевёрнутый ящик, расставив колени, и похлопал ладонью по воздуху перед собой — короткий, почти небрежный жест дрессировщика. — Ну? Я стоял, чувствуя, как ремень Галичиных дружков всё ещё пульсирует на коже под джинсами, как отдельное живое существо. Пыль на зубах скрипела. Где-то капала вода — размеренно, как метроном, отсчитывающий моё унижение. — Правило одно, — проговорил он, глядя на меня сверху вниз с тем спокойствием, что бывает у людей, привыкших побеждать без усилий. — Делаешь — делай как следует. Без кислой рожи. Иначе видео уйдёт по сети, а я тут вообще ни при чём. Слово «видео» повисло в воздухе, как ржавый гвоздь. Я шагнул вперёд, и пол скрипнул у меня под ногами, будто протестовал. Опустился на колени — колени тут же обожгло холодной бетонной стылостью. Александр расстегнул джинсы, не торопясь, будто делал одолжение. Ткань шуршала. — Смотри на меня, — сказал он, и в голосе впервые появилась не ленивая насмешка, а что-то жёсткое, как стальной трос. — Не прячь глаза. Я поднял взгляд. Его лицо в полумраке казалось вырезанным из меди — острые скулы, рыжие волосы тлеют в щели света. Он подался вперёд, и его ладонь легла мне на затылок — не грубо, но с той уверенностью, что не приемлет сопротивления. Пальцы чуть сжались. — Открывай. Вкус был горько-солёный, чуждый, как глоток морской воды. Я давился, а он держал — ровно, терпеливо, как человек, который знает, что время работает на него. Капли с потолка падали всё так же мерно. Наконец он кончил. — Вот так, — выдохнул Александр, и в его голосе прорезалась хрипотца. — Видишь? Можешь, когда хочешь. Он отпустил мой затылок, но не отстранился. Наоборот — наклонился ниже, и его дыхание обожгло мне ухо: — А теперь слушай внимательно. Ты сам-то понял, из-за чего пострадал? Это хуйня, что этой дуре руку в трусы засунул. Смог бы ты отбиться от её дружков — был бы человек. Но ты трусливый. Отдал им себя. Был позорно избит. Если бы имел нож и готов был плюнуть на уголовный кодекс — или бы отбился, или посадили. Но ты сдался, и после сосать согласился. Ты просто пидорас. Но это в тайне. Видео я уничтожу, про этот случай, что здесь был — забудь. Можешь искать этих дураков, чтоб избить их. Твоё дело. Он застегнулся, поднял ржавый лом и отвалил дверь. Я никого не искал. С Александром в институте здоровались, как еле знакомые. К девушкам не подходил около года, пока не настояла мать на знакомстве с дочкой её подруги. Город миллионный, с теми ребятами я больше не встречался, на Галю издали смотрел, приезжал к больнице, где она работает, и видел, как она домой идёт после смены. Время шло, и та давняя история возле гаражей мало-помалу изгладилась бы из памяти окончательно — если бы не одно обстоятельство. Как того и желала мать, я взял в жёны дочь её приятельницы. Девушка оказалась негромкой, уравновешенной и довольно миловидной; жили мы с ней гладко, без встрясок. О моём прошлом супруга не ведала, да я и не намеревался её посвящать. Однако порой, лежа без сна подле неё, я воскрешал в мыслях тот гараж, капли, падавшие с потолка, и медный профиль Александра. И каждый раз мысленно возвращался к одному и тому же: а не встань я тогда, у тех гаражей, на колени? Выхвати камень и обрушь его на висок брату Гали? Быть может, сейчас я и отбывал бы срок за решёткой — зато держался бы прямо. Ещё несколько лет я встречал Галю лишь издали. После смены она покидала больницу — по-прежнему стройная, разве что усталость проступила в чертах. Как-то раз я едва не решился подойти: без угроз, без ножа — просто заглянуть ей в глаза и узнать, каково ей теперь живётся. Но так и не подошёл. Постоял у ограды, докурил сигарету и ушёл. До меня дошло: мстить ей незачем, ведь поводом она была, а не причиной. Причина крылась во мне самом — в той готовности сдаться, которую Александр тогда вскрыл, точно консервную банку. С Александром мы изредка пересекаемся, обмениваемся кивком — делить нам нечего. Он ни о чём не заводит речь, мне сказать тоже нечего. Кстати, то видео так и не обнародовали — слово он сдержал. Иногда думаю: ведь он тогда не просто меня унизил — он меня прочёл насквозь. И почти во всём оказался прав. Дать бы отпор — и стал бы человеком в собственных глазах. Но отпора я не дал. И всё же живу дальше — негромко, размеренно, с женой, с работой, с этим не затянувшимся знанием о самом себе.
200 9748
+10 [1] Оцените этот рассказ:
|
|
© 1997 - 2026 bestweapon.cc
|
|