Он пришел в себя от резкого запаха нашатыря.

Перед глазами проплыли пятна, потом проступило лицо Веры, холодное и собранное. Она держала под его носом ватку.

– Очухался? Отлично. Готовься, сегодняшняя программа – кульминационная.

Сашу подняли с пола. Он все еще чувствовал в животе свинцовую тяжесть вчерашней «трапезы», а его задний проход был воспален и расслаблен до состояния постоянной, влажной щели. Но когда он увидел, что происходит за окном его коттеджа, все остальные ощущения отступили.

На лужайке перед главным корпусом собралась толпа. Не только знакомые лица «девушек» санатория, но и много новых.

Элегантно одетые, с коктейлями в руках, смотрели в его сторону с любопытством и явным ожиданием. Посреди лужайки стояла некая конструкция: что-то вроде низкого деревянного козла, обитого черной кожей, с ремнями для фиксации рук и ног. Рядом – несколько штативов с камерами. И все это было ярко освещено софитами, несмотря на дневное время.

– Что… это? – хрипло выдавил Саша.

– Расширение аудитории, – просто ответила Вера, помогая ему надеть лишь короткий черный шелковый халатик, который даже не прикрывал его ягодицы. – Наши спонсоры и… ценители.

Они платят за возможность наблюдать за уникальными процедурами. А сегодня процедура – ты. Вернее, твоя максимальная пропускная способность.

Марго, уже одетая в вызывающее латексное платье, вошла в комнату, сияя улыбкой.

– Шесть стволов, милый! Ты слышал? Сразу шесть! Это же новый рекорд для нашего заведения. И все на глазах у почтеннейшей публики.

Шесть. Это число ударило Сашу в мозг, отозвавшись глухим эхом страха и лихорадочного возбуждения. Его тело дрогнуло.

Из его полуоткрытого ануса, безо всякого усилия, вытекло немного белесой жидкости – остатки вчерашнего.

Он почувствовал стыд, но и странную гордость. Он мог это принять. Он хотел это принять.

Его вывели на лужайку. Свет софитов ослепил. Шёпот, смешки, одобрительные возгласы встретили его. Взгляды скользили по его бледной коже, синякам, полуоткрытому халатику. Его подвели к козлу.

– Поза – на спине, – скомандовала Вера. – Нужен полный доступ ко всем отверстиям.

Его уложили на жесткую кожаную поверхность. Ремни мгновенно затянулись на лодыжках и запястьях, приковывая его в положении лежа с широко разведенными ногами. Халатик расстегнули и откинули в стороны, полностью обнажив его. Его член, жалкий и мягкий после вчерашних потрясений, лежал на животе. Но когда десятки глаз устремились на него, он дрогнул и начал медленно, нехотя наполняться кровью.

– Зрители уже оценили, – усмехнулась Марго, стоявшая где-то у его головы.

Вера, как всегда, руководила действием. Она вышла на импровизированную «сцену» перед козлом.

– Дамы и "господа" ! Дорогие гости! Сегодня мы представляем вам наш главный реабилитационный проект – Александр.

—За два дня он прошел интенсивный курс адаптации. А сегодня мы протестируем его пределы. Шесть активных стимуляторов одновременно.

Два члена – в анальное отверстие.

Два – в ротовую полость.

И два – в руки для мастурбации.

Цель – синхронизированный оргазм всех участников. Александр выступит в роли живого соединительного узла.

Аплодисменты, смешки, возбужденные возгласы. Саша закрыл глаза, пытаясь отгородиться от этого позора. Но это было невозможно. Позор стал частью его, его новой кожей.

К нему подошли первые две участницы. Он узнал Лику, азиатку, ее холодное фарфоровое лицо было бесстрастным. И Веру.

Они были выбраны для анала. Лика держала в руках свой длинный, темный, уже возбужденный член. Вера – свой толстый, мощный.

Обе их промежности были идеально выбриты, члены стояли колом, контрастируя с женственными изгибами их тел.

– Смазку, – приказала Вера.

Кто-то из помощниц – новая девушка, с ярко-зелеными волосами и множеством пирсингов на лице – щедро полила их члены и его растянутый анус густым, прозрачным лубрикантом. Он был ледяным, и Саша вздрогнул.

– Расслабься, – прошептала Лика, наклоняясь к его уху. – Мы будем входить вместе. Медленно.

Она встала между его разведенных ног, направив свой член к его отверстию. Вера встала рядом, ее головка пристроилась рядом с головкой Лики. Давление на расслабленный сфинктер было несильным, но неумолимым.

Саша задышал чаще. Он видел над собой их лица, видел, как толпа замерла в ожидании.

– На раз, два… – сказала Вера.

И они вошли. Не вместе, а почти одновременно, но с небольшой разницей в долю секунды.

Ощущение было сокрушительным. Даже подготовленное, растянутое отверстие не было рассчитано на такое. Два твердых, скользких тела втискивались в него, раздвигая ткани, заполняя прямую кишку. Саша закричал, но крик тут же оборвался, когда к его лицу склонились следующие две участницы.

Это были новые лица. Одна – высокая брюнетка с каскадом вьющихся волос и огромными, почти неестественными, силиконовыми грудями.

Ее член был не очень длинным, но невероятно толстым, с огромной, как гриб, головкой. Вторую он узнал – это была та самая розововолосая «подросток» с тонким, изящным стволом.

– Ротик, солнышко, – сладко сказала брюнетка, проводя своим пухлым членом по его губам.

Саша послушно открыл рот. Первой вошла брюнетка. Ее толстая головка едва прошла между его губ, растягивая уголки рта. Она двигалась медленно, заполняя его ротовую полость, упираясь в горло. Почти сразу следом, снизу, под углом, свой тонкий член просунула розововолосая.

Она была ловкой – ее член скользнул вдоль члена брюнетки, заняв пространство под ним, и тоже направился вглубь его горла. Саша почувствовал, как его челюсти растягиваются до хруста, как два инородных тела движутся к его глотке. Он начал давиться, слезы брызнули из его глаз. Он не мог дышать.

– Дыши носом, – жестко скомандовала Вера, которая уже начала медленные поступательные движения в его заднице. – Принимай.

И он пытался. Он сосредоточился на дыхании через нос, на том, чтобы не сомкнуть челюсти, не укусить. Слюна и предэякулят с двух членов во рту текли по его подбородку на грудь.

Тем временем к его рукам, пристегнутым ремнями к боковинам козла, подошли последние две участницы.

Это были тоже новые лица.

Одна – стройная, почти мальчишеская девушка с короткой стрижкой «под ежик» и небольшим, но твердым, прямым членом.

Вторая – пышная, зрелая дама с ярко-красными губами и мощными бедрами, ее член был изогнут, как банан.

Они взяли его кисти в свои руки, разжали пальцы и приставили к ним свои возбужденные члены. Его пальцы обхватили горячую, пульсирующую плоть почти рефлекторно. Он чувствовал под пальцами прожилки, упругость, биение крови. Девушки начали двигать его руками, заставляя дрочить их в такт своему дыханию. Его собственные руки стали инструментами, продолжениями их воли.

Итак, он был заполнен. Полностью. Шесть членов одновременно занимали его отверстия и руки. Два глубоко в заднице, двигаясь в нем вразнобой, растягивая его до немыслимых пределов. Два в горле, перекрывая дыхание, вызывая рвотные позывы. И два в его сжатых кулаках, по которым текли капли смазки и его собственного пота.

Софиты жгли кожу. Камеры снимали крупным планом его перекошенное от напряжения лицо, его раздуваемый толчками живот, его собственный член, который стоял колом, дергаясь в такт всем движениям, как будто аплодируя собственному унижению.

– Синхронизация! – крикнула Вера, и ее голос прозвучал как сигнал горна.

– Начинаем ускорение!

Движения шестерых участниц стали ритмичнее, мощнее. Два члена в его заднице теперь двигались почти в унисон, вгоняясь и выходя одновременно, растягивая его анус так, что казалось, кожа вот-вот лопнет.

Два члена в его рту – толстый и тонкий – скользили вдоль и поперек, ударяясь о его нёбо, задевая миндалины. Он давился, хрипел, но звуки тонули в гуле толпы и стонах окружавших его женщин.

Его руки устали, но их движения не прекращались. Девушки с короткой стрижкой и зрелая дама наращивали темп, их бедра двигались, подталкивая свои члены в его сжатые кулаки. Он чувствовал, как их кожа натягивается, как напрягаются мышцы.

Стимуляция была запредельной. Каждое движение отзывалось эхом во всем его теле, сливаясь в сплошной вихрь боли и наслаждения. Его собственный член пульсировал, из него сочилась прозрачная капля за каплей. Оргазм приближался, неотвратимый, как обвал.

– Готовы? – крикнула Вера, и ее голос сорвался. – Все вместе… сейчас!

И это случилось. Синхронно, как по команде.

Вера и Лика в его заднице застонали низко, животно, и он почувствовал, как внутри него, глубоко, пульсируют два члена, извергая горячие потоки спермы. Его кишечник заполнялся, переполнялся, растягиваясь еще больше от объема.

В тот же миг две девушки у его рта взвыли. Густая, горькая сперма брюнетки хлынула ему в горло, тут же смешавшись с более жидкими струями от розововолосой.

Он захлебывался, пытался глотать, но потоки были слишком сильными. Сперма выливалась из его ноздрей, выплескивалась из уголков рта.

И почти одновременно с ними кончили девушки в его руках. Стройная с короткой стрижкой закричала высоко, и ее горячее семя брызнуло ему на грудь и лицо. Зрелая дама испустила долгий, хриплый стон, и ее изогнутый член выплеснул густую, желтоватую сперму, которая попала ему на живот и смешалась с вытекающей изо рта.

Волна за волной. Его заливали изнутри и снаружи. Его живот раздулся от спермы в кишечнике, рот был переполнен, тело покрыто липкими, белыми потеками. И этот шок, это тотальное заполнение, это абсолютное унижение стали спусковым крючком для его собственного оргазма.

Его член вздрогнул, и без единого прикосновения, под рев толпы и стоны окружавших его женщин, извергнулся.

Сперма била фонтаном, высоко в воздух, падая обратно на его тело, смешиваясь с чужими выделениями. Конвульсии потрясли его, ремни врезались в запястья и лодыжки. Он кричал, но крик был беззвучным, потому что его горло было забито спермой и членами.

Когда последние спазмы отпустили его, он лежал, как разбитый, разорванный на части механизм.

Из его ануса непрерывно, густым потоком вытекала смесь спермы и лубриканта. Изо рта свисали белые нити. Его руки, все еще сжимавшие теперь мягкие члены, были липкими до локтей.

Ремни расстегнули. Шесть участниц отошли, усталые, удовлетворенные, поправляя одежду. Над ним склонилась Вера. Она вытерла платком его залитое спермой лицо, но это было скорее символом, чем очищением.

– Превосходно, – сказала она, и в ее голосе звучало неподдельное восхищение. – Шесть стволов. И синхронный оргазм. Ты молодец, Сашенька.

Аплодисменты толпы были оглушительными. Кто-то кричал «браво!», кто-то свистел. "Женщины" в элегантных костюмах смотрели на него с восторгом, как на редкое животное, исполнившее сложный трюк.

– Отведите его, вымойте, – распорядилась Вера, обращаясь уже к помощницам. – И накормите. Ему нужны силы.

– А завтра? – хрипло спросил Саша, с трудом разжимая слипшиеся губы.

Вера улыбнулась, и в ее глазах мелькнул какой-то новый, незнакомый огонек.– Завтра, милый, у нас запланирован выезд. Гостевое выступление. Наши спонсоры хотят показать тебя своему… более закрытому кругу. Там будет больше зрителей. И, возможно, больше участников. Готовься.

Его отвязали, подняли на дрожащих ногах и повели сквозь строй аплодирующих гостей. Он шел, спотыкаясь, с высохшей спермой на коже, с пустотой внутри, которая уже жаждала нового заполнения. Он смотрел на эти улыбающиеся, возбужденные лица и понимал, что он больше не человек.

Он – аттракцион.

Шедевр разврата. И его двадцать счастливых дней только начались.

Мысль о том, что будет дальше, о «гостевом выступлении», заставляла его истощенное тело снова, предательски, сгенерировать искру жгучего, всепоглощающего ожидания.

Его отмывали в большой мраморной ванной комнате, принадлежавшей, судя по всему, самому главному корпусу санатория. Помощницы, две новые девушки с безразличными лицами, обмывали его губками, смывая с кожи засохшие потоки спермы.

Вода была теплой, почти горячей, но она не смывала ощущения чуждости, въевшейся в самую его суть. Его задний проход, растянутый и воспаленный, ныл тупой, ноющей болью, которая уже стала привычным фоном его существования.

После мытья его перевезли в отдельный, изолированный от других гостей номер.

Комната здесь была больше похожа на гостиничный номер люкс: огромная кровать, мягкие ковры, панорамное окно с видом на море. Но вместо мини-бара на столе стояли бутылки с водой, энергетические гели и какая-то безвкусная, питательная паста в тюбиках.

И снова – презервативы, лубриканты, свечи и анальные пробки разного калибра, аккуратно разложенные на комоде, как туалетные принадлежности.

– Отдыхай, – сказала одна из помощниц без интонации. – В шесть вечера – ужин и инструктаж на завтра. Не выходи из комнаты.

Дверь закрылась на ключ. Саша остался один. Тишина оглушила его. Он стоял посреди комнаты, голый, и слушал шум прибоя за окном. Его тело было чистым, но он чувствовал себя грязным до мозга костей. Он подошел к зеркалу во весь рост.

Отражение было чужим. Бледная кожа в синяках и ссадинах, особенно на бедрах и запястьях от ремней.

Глаза – запавшие, с темными кругами, но в их глубине горел тот самый огонек, который пугал его больше всего. Огонек зависимости. Он провел рукой по животу, все еще чуть выпирающему от вчерашней и сегодняшней «наполненности». Потом опустил руку между ног. Его член был мягким, безжизненным. Но когда он коснулся пальцами своего собственного ануса, растянутого, влажного даже сейчас, по его спине пробежала судорожная дрожь.

Он надавил, и палец почти без сопротивления погрузился внутрь, встретив лишь пустоту и остаточную скользкость. Он вытащил палец, понюхал его – запах лубриканта, спермы и своего собственного тела смешался в один знакомый, порочный аромат. И его член дернулся, начал медленно оживать.

Он рухнул на кровать, уткнувшись лицом в подушки. Он хотел плакать, но слез не было.

Была только глухая, всепоглощающая пустота, которую нужно было заполнить. Чем угодно. Он вспомнил аплодисменты, восторженные взгляды, ощущение шести членов, синхронно извергающихся в него и на него. И его собственная сперма, бьющая фонтаном в воздух без прикосновений.

Унижение было тотальным. Но оно же и было единственным, что давало ему чувство существования, цели.