Мы приехали к бане чуть раньше времени. Небольшой деревянный домик стоял в стороне от дороги, за невысоким забором. Хозяин встретил нас у калитки, молча кивнул, проводил внутрь и коротко показал, где что: предбанник, парная, комната отдыха с широким топчаном. Потом оставил ключ и ушёл, пообещав, что банщик подойдёт через полчаса.

В предбаннике пахло свежим деревом и чуть-чуть дымом. Я разделся первым — привычно, без спешки. Маша стояла у окна и смотрела, как я складываю вещи. Когда я обернулся, она уже снимала платье. Медленно, будто нарочно. Ткань сползла с плеч, зацепилась на бёдрах, и она чуть повела ими, прежде чем сбросить его совсем. Трусики стянула следом и осталась стоять босиком на тёплом полу.

Я подошёл сзади, положил ладони ей на талию. Кожа была уже тёплой. Она чуть подалась назад, спиной ко мне, и я почувствовал, как её ягодицы мягко прижались к моему животу.

— Жарко будет, — сказала она тихо.

— Уже, — ответил я и провёл ладонью ниже, между ног.

Она была влажная. Не сильно, но уже. Пальцы скользнули легко, и она вдохнула глубже, когда я коснулся клитора. Не стала отстраняться. Только чуть раздвинула ноги и положила свою руку поверх моей, направляя.

Мы зашли в парную. На камнях ещё не было сильного пара — я плеснул из ковша, и воздух сразу стал гуще, с запахом берёзы и горячего дерева. Мы сели на нижнюю полку. Голые, рядом. Я не убирал руку. Медленно водил пальцами по её складкам, иногда чуть входя внутрь, иногда только поглаживая. Маша сидела, чуть откинувшись, и смотрела перед собой, но дыхание у неё уже сбивалось.

— Ты сегодня какая-то... — начал я.

— Какая? — спросила она, не открывая глаз.

— Уже течёшь. Ещё даже не начали толком.

Она тихо рассмеялась и сама взяла мой член в руку. Он уже стоял. Она провела ладонью от основания к головке, сжала чуть сильнее и оставила так — просто держала, иногда лениво двигая.

— А ты чего ждал? Я же знала, куда едем. И что ты будешь меня тут трогать.

Я наклонился и взял её сосок в рот. Пососал медленно, потом прикусил. Она выдохнула и чуть выгнулась. Другой рукой я продолжал ласкать её между ног — уже глубже, двумя пальцами. Влажные звуки были тихими, но в парной они слышались хорошо. Она сама стала чуть двигать бёдрами навстречу.

Мы сидели так несколько минут. Пар становился гуще. Кожа блестела. Я снова плеснул на камни, и жара ударила сильнее. Маша откинула голову мне на плечо и прошептала:

— Хочешь меня здесь?

— Хочу. Но не сейчас. Хочу, чтобы совсем жарко стало.

Она повернула голову и поцеловала меня. Медленно, глубоко. Я почувствовал её вкус — уже густой, сладковатый. Когда оторвалась, она снова обхватила мой член рукой и стала водить уже увереннее, иногда большим пальцем проводя по головке.

— Тогда ласкай меня, — сказала она. — Пока ещё можем.

Я снова вошёл в неё пальцами. Она закрыла глаза и тихо застонала — коротко, почти стыдливо. Но ноги раздвинула шире. Я чувствовал, как она сжимается внутри, как становится ещё влажнее. Время от времени она сама направляла мою руку, прижимала сильнее к клитору, потом снова отпускала.

Мы почти не говорили. Только её тихое дыхание, мои пальцы внутри неё и редкие тихие слова:

— Вот так... да...

— Ещё.

— Мне так нравится, когда ты меня трогаешь.

За дверью послышались шаги. Маша вздрогнула, но не отодвинулась сразу. Только открыла глаза и посмотрела на меня.

— Кажется, пришёл, — сказала она.

Я медленно вытащил пальцы. Она была совсем мокрая. Я поднёс их к её губам, и она, не отводя взгляда, облизала их — медленно, языком. Потом тихо сказала:

— Надо будет полотенце. Я же совсем голая.

Но с полки не встала. Ещё секунду сидела, раздвинув ноги, глядя на дверь.

Дверь открылась почти сразу после её слов. Вошёл мужчина — лет сорока, крепкий, в банной шапке и с двумя вениками в руках. Коротко кивнул нам обоим.

— Здравствуйте. Я Игорь. Готовы?

Маша вздрогнула и быстро потянулась за полотенцем, которое лежало на краю полки. Накинула его на себя, но оно едва закрыло грудь и низ живота. Между ног всё равно оставалась узкая полоска — влажная, открытая. Она покраснела сильнее, чем от жара, и сжала колени.

— Мы... да, — сказала она. Голос чуть сел. — Только я не успела одеться.

Игорь посмотрел спокойно, без улыбки и без особого интереса. Профессионально, почти отстранённо.

— Ничего страшного. Многие так. Я пока подготовлю веники. Минут пять.

Он вышел и прикрыл дверь.

Маша выдохнула и посмотрела на меня. Полотенце сползло ещё ниже, почти открыв одну грудь. Она не стала его поправлять сразу. Между ног у неё всё ещё блестело — от моих пальцев и от её собственной влаги.

— Блин, — прошептала она. — Неловко получилось.

Я провёл ладонью по её бедру, задрал край полотенца и снова коснулся её. Она была горячая и скользкая.

— Нормально, — сказал я тихо. — Он же видел, что мы тут не в шахматы играем.

Она помолчала, глядя на дверь. Потом тихо сказала, почти себе:

— А он... ничего такой. Крепкий.

Я посмотрел на неё. Внутри что-то коротко сжалось — ревность, острая и знакомая. Сразу следом внизу живота стало тяжелее. Член дёрнулся сам.

— Ничего? — переспросил я.

Она пожала плечами, но взгляд был уже другой — чуть ниже, чуть смелее, чем минуту назад.

— Ну... руки большие. И не молодой уже. Обычно такие спокойные.

Я не ответил. Просто снова провёл пальцами по её киске, медленно, собирая влагу. Она чуть раздвинула ноги и тихо выдохнула.

— Тебе не противно, что он меня видел? — спросила она.

— Нет, — сказал я. И это была правда. — Даже наоборот.

Она посмотрела на меня внимательнее. Потом усмехнулась — коротко, почти стыдливо.

— Понятно.

Дверь снова открылась. Игорь вошёл уже без шапки, с распаренными вениками. Полотенце у Маши так и оставалось сползшим. Она не стала его поправлять.

— Можно начинать, — сказал он. — Кто первый?

Маша посмотрела на меня. Я кивнул.

— С неё, — сказал я.

Игорь подошёл ближе. Встал сбоку от полки. Веники пахли горячей берёзой и влажным деревом. Он начал парить медленно — сначала по спине, потом по бокам, по бёдрам. Маша лежала на животе, полотенце почти совсем сползло, открывая ягодицы. Она дышала глубже с каждым ударом.

Я сидел рядом и смотрел. Видел, как её кожа краснеет, как она чуть раздвигает ноги, когда веник проходит по внутренней стороне бедра. Игорь работал спокойно, без лишних движений. Но когда он в очередной раз провёл веником по её ягодицам и чуть ниже, Маша тихо застонала — коротко, почти непроизвольно.

Он остановился на секунду. Посмотрел на меня.

Я не сказал ничего. Только чуть кивнул.

Игорь стоял сбоку от полки, чуть наклонившись. Веники в его руках были тяжёлые, распаренные — от них шёл густой берёзовый запах, смешанный с паром. Он начал медленно, почти осторожно: сначала по спине Маши, широкими, мягкими движениями, потом ниже, по пояснице. Каждый удар оставлял на коже красный след, который быстро темнел.

Маша лежала на животе, голова повёрнута в сторону. Полотенце, которое она ещё держала в руках, когда он вошёл, уже сползло и лежало скомканным у её щиколоток. Ягодицы были полностью открыты. Когда веник в очередной раз прошёл по ним и чуть задел внутреннюю сторону бедра, она тихо выдохнула и чуть раздвинула ноги — не широко, но достаточно, чтобы я увидел, как между ними блестят губы. Всё ещё влажные. От меня.

Игорь не остановился. Продолжал парить — уже ниже, по бёдрам, по икрам, потом снова вверх. Движения стали чуть медленнее, чуть внимательнее. Веник скользил по внутренней стороне бедра, почти касаясь её, и каждый раз Маша чуть подавалась навстречу. Я видел, как напрягаются её пальцы на краю полки, как она прикусывает нижнюю губу.

Я сидел рядом, в полуметре. Жар шёл от камней и от её кожи. Член стоял так, что было почти больно. Я не трогал себя. Просто смотрел. Смотрел, как чужой веник касается её там, где ещё недавно были мои пальцы. Как её кожа краснеет, как она дышит глубже.

Игорь остановился на секунду. Переложил веники в одну руку, другой — просто ладонью — провёл по её пояснице. Медленно, вниз. Остановился у ягодиц. Посмотрел на меня.

Я встретил его взгляд. Не отвёл. Чуть кивнул — едва заметно.

Он снова взялся за веники. Теперь уже не парил широко. Двигался короче, точнее. Веник проходил по внутренней стороне бёдер, задевал губы — легко, почти случайно. Маша застонала в первый раз по-настоящему — тихо, но уже без смущения. Ноги раздвинулись шире сами. Я видел, как она мокрая. Как влажность тянется тонкой ниткой, когда она чуть двигает бёдрами.

Игорь молчал. Работал. Иногда его пальцы касались её кожи — не через веник, а просто так, когда он поправлял её положение. Каждый раз Маша вздрагивала. Я чувствовал, как у меня внутри сжимается что-то тяжёлое и горячее. Ревность. И одновременно — желание смотреть дальше.

Он снова остановился. Положил веники на полку. Наклонился ближе к ней.

— Можно сильнее, — сказал тихо, почти себе. Потом посмотрел на меня. — Или так достаточно?

Маша не ответила. Только дышала. Я видел, как у неё между ног всё блестит, как она чуть приподнимает бёдра.

Я провёл языком по пересохшим губам.

— Сильнее, — сказал я. Голос вышел ниже, чем обычно. — Ей нравится.

Игорь кивнул. Снова взял веник. И в этот раз ударил уже по-другому — короче, резче, прямо по внутренней стороне бедра, почти вплотную к ней. Маша вскрикнула — коротко, высоко. И тут же сама раздвинула ноги ещё шире, почти прижимаясь к полке.

Игорь ещё несколько раз провёл веником по внутренней стороне её бёдер — уже без спешки, почти касаясь. Маша дышала ртом, грудь прижималась к полке, ягодицы чуть приподнимались навстречу каждому движению. Полотенце давно лежало на полу. Она была полностью открыта, и между ног у неё всё блестело — густо, тягуче.

Он остановился. Положил веники рядом и просто стоял, глядя на неё. Потом перевёл взгляд на меня.

Маша повернула голову. Волосы прилипли к шее. Глаза были тёмные, полуприкрытые.

— Можно... массаж? — сказала она тихо. Голос сел. — После веника. Спину и... ноги.

Игорь не ответил сразу. Смотрел на меня. Ждал.

Я сидел на краю полки, член стоял так, что было видно. Жар в паху смешивался с тем самым знакомым сжатием в груди. Я провёл ладонью по своему бедру и кивнул.

— Можно, — сказал я. — Она просит.

Игорь подошёл ближе. Сел на край полки рядом с её бёдрами. Руки у него были большие, тёплые — я видел, как они легли ей на поясницу. Сначала просто гладил, размазывая влагу и красноту от веника. Потом ниже. Ладони скользнули по ягодицам, раздвинули их чуть, и он провёл большими пальцами по внутренней стороне бёдер — медленно, собирая её влагу.

Маша выдохнула и чуть приподняла бёдра. Не сильно. Но достаточно, чтобы его пальцы скользнули между ног.

Он не торопился. Гладил снаружи, потом чуть глубже. Один палец прошёл по складкам, собрал влагу и вернулся вверх, к клитору. Маша тихо застонала и сама чуть раздвинула ноги шире. Я видел, как его палец входит в неё — медленно, до первой фаланги, потом глубже. Она была очень мокрая. Палец двигался легко.

Я смотрел и не мог отвести глаз. Видел, как её киска обхватывает чужой палец, как она чуть сжимается, когда он вытаскивает его и снова входит. Как влажность тянется за ним.

Игорь работал молча. Второй рукой гладил её по спине, по бокам, иногда спускался к груди и чуть сжимал. Маша уже не лежала спокойно. Дышала чаще, чуть двигала бёдрами навстречу его руке.

Потом она повернула голову ко мне. Глаза были влажные.

— Олеж... — прошептала. — Иди сюда. Хочешь?

Я сглотнул. В горле пересохло.

— Нет, — сказал я. Голос вышел низким. — Я посмотрю.

Она смотрела на меня ещё секунду. Потом кивнула — едва заметно — и снова отвернулась. Игорь не остановился. Его палец продолжал двигаться внутри неё, уже глубже, уже увереннее. Второй палец присоединился. Маша застонала громче и сама подалась назад, насаживаясь.

Я сидел и смотрел, как она принимает его пальцы. Как её тело отвечает. Как она становится всё влажнее. И чувствовал, как у меня внутри всё горит — ревность, возбуждение, желание смотреть дальше. Всё сразу.

Мы вышли из парной минут через десять. Жар уже стоял в ушах, кожа горела. Маша шла чуть впереди, полотенце держала в руке, даже не пыталась прикрыться. Между ног у неё всё ещё блестело — ее сок стекал по внутренней стороне бедра тонкой полоской.

В комнате отдыха было прохладнее. Широкий топчан, накрытый простынёй. Игорь кивнул на него.

— Ложись. Сейчас маслом.

Маша легла на живот. Ноги чуть раздвинула сама. Я сел на стул напротив, в двух шагах. Член всё ещё стоял. Я не прятал его.

Игорь налил масло на ладони, растёр. Запах был густой, чуть сладковатый. Он начал с плеч — медленно, большими ладонями. Потом ниже, по спине, по пояснице. Когда дошёл до ягодиц, остановился на секунду и посмотрел на меня. Я кивнул.

Его руки раздвинули её ягодицы. Большие пальцы прошлись по анусу — медленно, смазывая маслом. Маша выдохнула и чуть приподняла бёдра. Он продолжил. Один палец вошёл в неё сзади — неглубоко, осторожно. Она застонала тихо, но уже без смущения.

— Можно глубже, — сказала она. Голос был низкий.

Игорь послушался. Палец вошёл дальше. Потом второй. Он работал медленно, растягивая. Масло стекало по её коже. Я видел, как её дырочка раскрывается вокруг его пальцев, как она сама чуть подаётся назад.

Маша повернула голову. Посмотрела на меня. Глаза были тёмные, влажные.

— Олеж... подойди.

Я встал. Подошёл ближе. Она протянула руку и обхватила мой член. Не сильно. Просто держала, пока Игорь продолжал её пальцами сзади.

— Хочу его в рот, — сказала она тихо, глядя на меня. — Можно?

Я сглотнул. Кивнул.

Она приподнялась на локтях. Игорь не вынимал пальцы. Она открыла рот и взяла мой член — сначала головку, потом глубже. Сосала медленно, глядя вверх. Слюна стекала по члену. Я чувствовал, как её язык работает, как она старается взять больше.

Игорь в это время вытащил пальцы. Я услышал, как она тихо всхлипнула от пустоты. Потом — звук, как он плюёт себе на ладонь. И следом — как входит в неё сзади. Не пальцами. Уже членом.

Маша застонала прямо на моём члене. Глухо, с вибрацией. Игорь двигался медленно, но глубоко. Я видел, как её тело подаётся вперёд с каждым толчком, как она принимает его. Он держал её за бёдра и трахал ровно, без спешки.

Она сосала у меня и одновременно принимала его сзади. Иногда отрывалась, чтобы вдохнуть, и тогда я слышал её стоны полностью — низкие, рваные. Потом снова брала в рот.

Я стоял и смотрел вниз. Видел, как её губы растянуты вокруг моего члена. Видел, как Игорь входит в неё сзади — толстый, блестящий от масла и её влаги. Видел, как она дрожит между нами.

Рука сама легла на член, когда она в очередной раз отстранилась, чтобы простонать. Я начал дрочить — медленно, в такт его толчкам. Смотрел, как она открывает рот шире, когда он входит особенно глубоко. Как слюна тянется от её губ к головке.

— Глубже, — сказал я тихо. Сам не ожидал, что скажу.

Игорь услышал. Взял её крепче за бёдра и вошёл сильнее. Маша вскрикнула и тут же снова взяла меня в рот — глубоко, до горла. Я чувствовал, как она сжимается, как старается не отстраняться.

Мы стояли так. Она между нами. Стонет. Сосёт. Принимает. А я смотрю и дрочу, и внутри всё горит — ревность, возбуждение, желание видеть, как она это делает. Всё сразу.

Игорь двигался всё быстрее. Маша уже почти не сосала — просто держала мой член во рту и стонала на нём каждый раз, когда он входил особенно глубоко. Слюна стекала по подбородку, капала на простыню. Я дрочил медленно, глядя, как её губы растянуты, как она старается не отстраняться.

Он остановился. Вышел из неё. Я услышал влажный звук. Маша выпустила мой член изо рта и тяжело дышала, голова опущена.

— В рот, — сказал Игорь коротко. Голос у него был низкий, спокойный.

Она подняла голову. Посмотрела на меня на секунду — глаза тёмные, влажные. Потом кивнула и открыла рот.

Он вошёл ей в рот. Не глубоко. Несколько коротких движений — и кончил. Я видел, как её горло дёрнулось, как она глотнула. Часть спермы всё равно вытекла из уголка губ, потекла по подбородку. Игорь вытащил член, провёл головкой по её нижней губе, размазывая остатки. Потом отступил.

— Всё, — сказал он. — Я в предбаннике. Если что — позовёте.

Он вытер руки полотенцем и вышел. Дверь закрылась.

Маша осталась на топчане. На четвереньках, голова опущена, сперма на губах и подбородке. Между ног у неё всё блестело — масло и её собственная влага. Анус был чуть приоткрыт, красный.

Я подошёл. Сел рядом. Она подняла голову и посмотрела на меня. В глазах было всё сразу — возбуждение, лёгкий стыд, вопрос.

Я взял её за подбородок. Наклонился и поцеловал. Медленно. Языком собрал сперму с её губ, с подбородка. Вкус был густой, солоноватый, чужой. Я не отстранился. Целовал глубже, чувствуя, как она отвечает, как её язык встречается с моим.

— Вкусно? — прошептала она, когда я чуть отстранился.

— Да, — сказал я. И это была правда.

Я лёг на спину и потянул её на себя. Она села сверху, лицом ко мне. Я направил член и вошёл в неё — сразу, до конца. Она была очень мокрая, горячая, чуть опухшая. Застонала и сама начала двигаться — медленно, глубоко.

Я держал её за бёдра и смотрел вверх. На губы, где ещё оставалась сперма. На то, как она облизывает их. На то, как её киска обхватывает меня.

— Он кончил тебе в рот, — сказал я тихо.

— Да, — выдохнула она. — И я сейчас проглотила остатки.

Я толкнулся сильнее. Она застонала и наклонилась, целуя меня снова. Я чувствовал вкус. Чужой. Её. Наш.

Мы трахались медленно. Она двигалась сама, иногда останавливаясь, чтобы просто посидеть на мне и поцеловать. Я гладил её по спине, по ягодицам, иногда проводя пальцем по анусу — она вздрагивала и сжималась сильнее.

Когда я почувствовал, что близко, я перевернул её на спину. Вошёл снова. Глубоко. Она обхватила меня ногами и смотрела в глаза.

— Кончай в меня, — сказала она. — Хочу.

Я кончил. Сильно. Толчками. Она приняла всё, сжимаясь вокруг меня, и тихо стонала в простыню.

Мы лежали так несколько минут. Я не выходил. Чувствовал, как из неё медленно вытекает — моя сперма, смешанная с её влагой. Она гладила меня по спине.

Потом мы встали. Сходили в душ. Вернулись в парную. Сидели рядом, голые, мокрые. Я держал руку у неё между ног — там всё ещё было горячо и скользко.

— Тебе понравилось? — спросила она тихо.

— Да, — сказал я. — Особенно когда ты его сосала. И когда я тебя после целовал.

Она усмехнулась. Положила голову мне на плечо.

— Мне тоже. Стыдно было. И хорошо.

Мы попарились ещё. Потом оделись. Игорь ждал в предбаннике. Кивнул нам на прощание — спокойно, без лишних слов. Мы вышли на улицу. Вечер был прохладный. Маша взяла меня за руку.

В машине она сидела, чуть раздвинув ноги. Я чувствовал запах — её, мой, чужой. Она положила руку мне на бедро.

— Дома ещё раз? — спросила она.

Я кивнул. Завёл машину.

Мы ехали молча. Довольные. И внутри у меня всё ещё горело — то самое, знакомое. Ревность. И желание. Всё сразу.

Дома мы почти не разговаривали. Маша скинула пальто в прихожей и сразу пошла в душ. Я стоял на кухне, пил воду и слушал, как шумит вода. В голове всё ещё стоял запах парной, масла и её кожи. И вкус — тот, чужой, который я собрал с её губ.

Она вышла минут через пятнадцать. В одном полотенце, волосы мокрые. Села на край кухонного стола и посмотрела на меня.

— Ну как ты? — спросила тихо.

Я подошёл. Раздвинул ей колени. Полотенце сползло. Между ног у неё всё ещё было чуть припухшее, влажное. Я провёл пальцем по складкам — она вздрогнула.

— Нормально, — сказал я. — Даже лучше.

Она усмехнулась. Положила руки мне на плечи.

— Я думала, ты будешь злиться. Или... ну, по-другому.

— Я и злился, — ответил я. — Когда он тебя пальцами. И когда входил сзади. Просто это... ревнует. Сильно.

Она смотрела на меня внимательно. Потом кивнула.

— Я чувствовала. Как ты смотришь.

Я наклонился и поцеловал её. Медленно. Она ответила сразу, языком. Я всё ещё чувствовал лёгкий привкус — уже слабый, но был. Она это поняла. Чуть отстранилась и прошептала:

— Ещё есть?

— Чуть-чуть.

Она сама потянулась и поцеловала меня глубже. Потом сползла со стола, встала на колени и взяла мой член в рот. Сосала медленно, глядя вверх. Я держал её за волосы — не сильно, просто чтобы чувствовать.

Когда я уже был близко, она отстранилась.

— Хочу, чтобы ты меня взял, — сказала. — Как тогда. После него.

Мы дошли до спальни. Она легла на спину, раздвинула ноги. Я вошёл сразу. Она была горячая, чуть опухшая, очень чувствительная. Каждый толчок заставлял её тихо стонать и сжимать простыню.

Я трахал её медленно. Смотрел в лицо. Иногда наклонялся и целовал — глубоко, собирая то, что ещё оставалось на её губах и языке. Она обхватывала меня ногами и шептала:

— Да... вот так... я твоя...

— Даже после него, — добавил я.

— Особенно после, — выдохнула она.

Я кончил в неё второй раз за вечер. Она приняла, сжимаясь, и долго не отпускала. Мы лежали, не размыкаясь. Из неё медленно вытекало — густо, тепло.

Потом она повернулась ко мне. Положила голову на грудь.

— Ещё хочешь так? — спросила тихо. — Не обязательно сразу. Но... иногда.

Я гладил её по спине. Думал. Внутри всё ещё было то самое — тяжёлое, горячее, чуть стыдное. И очень живое.

— Хочу, — сказал я. — Если ты будешь такой же. Открытой. И если я буду видеть.

Она кивнула. Поцеловала меня в ключицу.

— Буду.

Мы заснули уже под утро. Она спала, прижавшись ко мне. А я ещё долго лежал с открытыми глазами и чувствовал во рту, вкус жены. И не только ее.

1699   20846  42   2  +10 [13] Следующая часть

жена, баня, наблюдатель, сперма, стыд