Примечание переводчика

Этот совершенно жуткий, с точки зрения написания и идеи, рассказ попался мне совершенно случайно. Это абсолютно не моя тема, но я решился его перевести только из-за того, чтобы показать каким подлым и изощрённым может быть человек, охваченный алчностью. Сумасшествие начинается не сразу, а зреет долгое время, захватывая разум, превращая нормального человека в монстра.

После прочтения заинтересованными лицами, предлагаю изучить моё послесловие с некоторыми нюансами, рассказывающими о нелепостях, которые многие заметят и без меня. Буду рад любой конструктивной критике.

Пред вратами Ада

"Поспешишь — людей насмешишь" — так гласит народная мудрость, но в моём случае это должно было звучать иначе: "Не торопись жениться, ибо обручальное кольцо может перерасти в ошейник". Как ни больно оглядываться назад, но именно моя скоропалительная глупость привела к шестилетнему браку с Джанет...

Неизвестно откуда взявшийся соседский мальчишка влетел в меня в тот несчастливый миг, когда я только начал выходить из своей машины, припечатав своим велосипедом моё тело к открытой двери автомобиля. В результат инцидента я получил разбитое колено, два сломанных ребра, вывих плеча и пожелания мне сгореть в Аду от родителей мелкого негодяя. Были ли их слова пророческими? Не знаю, но уверен, что путь в Ад начался с того момента, когда меня на каталке доставили в ближайшую больницу. Незапланированный отпуск в больничной палате, спокойный, без надоедливых звонков клиентов, сон и постоянно улыбающееся лицо старшей операционной медсестры Джанет невероятно расслабляли. До сих пор не могу понять, что она во мне разглядела, но эта ослепительная красавица покорила мои сердце и разум с первого же взгляда. Несколько дней после выписки я постоянно думал о ней и, в момент острого приступа идиотизма, приехав в больницу, пригласил мою будущую жену и хозяйку на свидание. Стыдливо потупив глаза в пол она согласилась и после третьего романтического вечера осталась у меня на ночь. Два месяца мы страстно и дико насыщались друг другом, проводя в постели каждую свободную минуту, занимаясь невероятными, без всяких ограничений, сексуальными играми. Решив, что встретил свою единственную, я попросил Джанет выйти за меня и она тут же, не раздумывая, надела кольцо на палец. Через три месяца мы стояли у алтаря. Почему я, всегда внимательно изучавший своих клиентов, так поторопился?

Нам с Джанет хватило года на осознание совершённой ошибки. Хотя интимная жизнь оставалась на сумасшедшем уровне, за пределами спальни и всех возможных мест дома, включая дворик, у нас не ничего общего. Вообще ничего. Жизнь супруги вращалась вокруг больницы: новых медицинских методик, технологических достижений и специализированных семинаров. Я же посвятил себя карьере в крупной инвестиционной фирме, проводя большую часть времени над сделками по слиянию и поглощению компаний. Но самым тревожным было то, что наши вкусы совершенно не совпадают. Музыка, кино, театр, искусство, еда, напитки, политика, религия... Всё, о чём бы мы не говорили, было не просто противоположными точками зрения, а зачастую убеждённостью враждебных лагерей.

И всё же мы с Джанет пытались не просто подстроиться друг под друга, но и найти общие интересы. В основном этому способствовали потрясающие совместные отпуска, где не было времени на пикировки — разговоры заменялись жарким сексом и тем, что каждый отдыхал по-своему. Но эти короткие передышки так и не позволили нам по-настоящему сблизиться вне супружеского ложа. Хуже всего было то, что у нас обоих была напряженная работа, отнимающая массу времени. График смен Джанет был плавающим, а из-за какого-нибудь несчастного случая она часто перерабатывала, подолгу задерживаясь в операционной и часто, возвращаясь домой, просто валилась с ног. Мне же приходилось нередко путешествовать по стране и за её пределы. Также многая международная клиентура требовала долгих телефонных переговоров, будь то ранним утром с Лондоном, Брюсселем и Франкфуртом, или же затяжных ночных звонков в Токио и Гонконг. Всё это раздражало мою жену и, естественно, сексуальные отношения пошли на спад...

Последние пару лет мы жили как два совершенно чужих человека под одной крышей, что в конечном итоге привело к обоюдному желанию развестись, пообещав друг другу не опускаться до скандалов и взаимной вражды, поэтому не спешили обращаться к адвокатам, сосредоточившись на полюбовном разделе нашего достаточно солидного имущества. В общем всё шло довольно гладко, пока не всплыл брачный контракт.

Ситуация до смешного банальна — перед вступлением в брак Джанет и её родители настояли на подписании брачного договора. Трастовый фонд моей супруги, учреждённый бабушкой и дедушкой, составлял всего около тридцати пяти тысяч долларов, но они хотели быть уверенными, что эти деньги останутся в собственности Джанет. Моим же единственным активом были чуть более двухсот акров каменистой, истощённой земли, доставшейся от отца. Стоимость участка составляла не более пяти тысяч долларов. Эта земля сдавалась в аренду овцеводам и плата за выпас едва покрывала налоги на недвижимость. Контракт не был двусмысленным: при расторжении брака, каждая сторона остаётся с тем, чем владел до свадьбы.

И хотя за прошедшие годы фонд Джанет вырос за счёт грамотного управления капиталом, достигнув суммы более сорока двух тысяч долларов, городская застройка вплотную подобралась к моим бесплодным угодьям. Агентства недвижимости были готовы платить более пяти тысяч долларов за акр. Таким образом, стоимость моей земли превысила миллион долларов. Конечно, предстояло уплатить налоги и сборы, но налог взимался бы по ставке на прирост капитала, а комиссионные за столь крупную сделку можно было бы согласовать на уровне значительно ниже стандартных брокерских расценок. Словом, мой прежде бесполезный участок стал весьма ценным активом. Именно в этот момент Джанет решила, что условия брачного контракта к данной ситуации применяться не должны, я же не видел причин отступать от условий нашего соглашения.

Такова была ситуация тем роковым субботним утром, когда мы сели завтракать. Джанет подала мне чашку кофе и сказала:

— Послушай, я правда думаю, что нам стоит отказаться от брачного контракта. Это будет справедливо.

Нетрудно догадаться, что моё мнение было совершенно противоположным. Прихлёбывая кофе, я ответил:

— Джан, мы это уже обсуждали. Ты настояла на заключении брачного контракта, так с какой стати мне теперь от него отказываться?

— Ты просто сволочь! — резко бросила она. — Ладно, видимо, придется переходить к плану Б.

Я сделал еще глоток и спросил:

— И что это за план такой?

— Узнаешь, — улыбаясь ответила она. — Допивай свой кофе, и всё поймёшь.

Слова супруги казались достаточно странными, но, не желая вступать в словесную перепалку, принялся поглощать завтрак, запивая его крепким кофе. Неожиданно комната поплыла перед глазами, рука с надкусанным тостом безвольно упала в тарелку. Последнее, что осталось в памяти — хищная ухмылка Джанет.

Плен и преображение

Ощущения от пробуждения были неприятными. Моя голова смотрела в пол. С трудом приоткрыв отяжелевшие веки и оглядевшись, обнаружил что лежу в коленно-локтевой позе на пуфике в гостиной, упираясь грудью в мягкую набивку. Бёдра и предплечья были крепко-накрепко притянуты ремнями к ножкам. Пытаясь приподняться, почувствовал ремень, обхвативший спину и прижимающий меня к пуфику. Вдобавок к этому унизительному положению я был абсолютно обнажён.

Непроизвольно застонав, пытаясь поднять голову, услышал голос Джанет, доносившийся откуда-то сзади:

— Отлично! Ты проснулся, так что теперь можно начать. Я конечно могла бы всё сделать, пока ты спал, но не хотела, что бы ты пропустил прекрасные мгновения и насладился каждой минутой.

— Каждой минутой чего? Что ты делаешь и почему я без одежды? Кто меня привязал?

— Эй, полегче, — вкрадчиво произнесла Джанет. — Сразу столько вопросов! Наберись терпения и я объясню. Помнишь, ты говорил, что дом — это не настоящий дом, если в нём нет собаки?

Резкая смена темы поначалу сбила меня с толку, но я, стараясь говорить уверено, произнёс:

— Чёрт возьми, Джан, развяжи меня немедленно.

Раздался свист рассекаемого воздуха с последующей резкой болью на моих ягодицах. Джанет властно произнесла:

— Тебе задали вопрос, мудак.

— Насчёт собаки? И что? — в моём голосе звучали нотки паники. — А теперь отпусти меня.

— Ты больше никогда не встанешь, — в голосе моей жены неприкрытое презрение. — Ты станешь моим домашним пёсиком, а собаки ходят на четырёх лапах.

— Это безумие. Я не собака, а твой муж. Прекрати эту дурацкую игру и отпусти меня.

Джанет не удостоила меня ответом, а просто начала протирать моё предплечье чем-то холодным и влажным.

— Что ты, чёрт побери, делаешь?

Она захихикала тем самым лёгким, непринуждённым смехом, который всегда сопровождал наши сексуальные прелюдии, постоянно возбуждающим меня.

— Это всего лишь дезинфекция спиртовым раствором. Не хочу, чтобы мой щеночек заразился от укола.

— Какого укола? — захрипел я, откровенно паникуя. — Что за хрень ты несёшь?

Джанет вонзила иглу мне в руку. Инъекция из шприца входила в безвольное тело.

— Не переживай. Это всего лишь немного кураре, пёсик.

— Кураре! — воскликнул я. — Это же смертельный яд, ты, сумасшедшая сука!

Снова свист стека и удар по ягодицам. За ним последовал следующий и ещё, ещё, ещё... Моя супруга продолжила хлестать, постоянно приговаривая:

— Плохой щенок. Тебе лучше вести себя прилично, иначе задница у тебя будет болеть по-настоящему.

Насладившись удовольствием от моего избиения Джанет подошла и встала прямо передо мной. Присев на корточки и схватив меня за волосы, потянула вверх, поднимая голову до тех пор, пока наши глаза не встретились. Ужас охватил меня от холодного и злобного взгляда женщины, которая сейчас явно не была моей женой. Голос Джанет звучал спокойно и рассудительно, но не так, можно было говорить с человеком.

— На самом деле кураре не яд. Это всего лишь нервно-мышечный блокатор. Попытаюсь объяснять проще для такой тупой и алчной твари, как ты — он эффективно парализует мышцы. Аборигены Амазонки используют его для охоты. Они смачивают кураре наконечники стрел для духовых трубок и стреляют в мелких животных. Дозы хватает, чтобы парализовать сердце животного и убить его. Именно это и создало ему репутацию смертельного яда. В наши дни мы применяем его в хирургии, чтобы нервы не вызывали непроизвольных мышечных сокращений во время операции.

— Сейчас я использую это средство, чтобы парализовать твои мышцы — так мне будет проще превратить мужа в моего домашнего питомца. Не бойся, жалкое ты ничтожество, убивать тебя не стану. Это было бы слишком лёгким исходом. Тебе предстоит провести долгие годы, будучи всего лишь псом.

Она не собирается меня убивать, но... перспектива превратиться в собаку не казалась заманчивой. Я попытался отговорить Джанет от задуманного, обещая отказаться от условий брачного контракта. Но на неё это не оказало никакого воздействия. Обработав кожу и сделав укол в другую руку, женщина даже улыбнулась мне, посоветовав не расходовать силы понапрасну.

— Понимаешь ли, всё зашло слишком далеко, — покровительственным тоном объясняла она. — Я тебе совершенно не доверяю, к тому же у меня могут быть серьезные неприятности, если выяснится, что мне пришлось украсть эти препараты. Кроме всего так я смогу избежать всей этой волокиты с разводом. Для всех ты просто меня бросишь. Всё продумано и спланировано.

Она отвязала мои руки от ножек пуфика, но это ничего не дало — я обнаружил, что совершенно не могу ими двигать. Джанет подтянула мою руку к плечу и принялась обматывать её медицинским пластырем. Теперь, когда она закончила, мои пальцы были зафиксированы в кулак, а запястье крепко прибинтовано к плечу. Продолжая обматывать руки, прижимая предплечья к бицепсам, медсестра фактически лишила меня возможности двигаться. Зафиксировав таким образом обе руки, Джанет достала из сумки два пластиковых приспособления с мягкими накладками, напоминающими собачьи лапы, где верхняя часть представляла собой чашу, устланную резиновым уплотнителем. Закрепляя их на моих локтях она вроде бы участливо произнесла:

— Знаешь, я ведь не бессердечна, как ты. Эти насадки смягчат нагрузку на локти и удлинят передние лапы, чтобы пёсик не перенапрягал спину.

Произнеся эти лицемерные слова Джанет, ухмыляясь, показала мне толстый кожаный ошейник с выступом на одной стороне, надела на мою шею и застегнула его, продолжая тихим, назидательным тоном:

— На твоём месте я бы вела себя тихо.

— Что... — начал было я, но тут дикая, ужасающая боль сдавила горло. Теряя сознание, услышал, словно доносящиеся издалека, лишённые какой-либо эмоциональной окраски слова.

— Ты никогда не хотел слышать голоса разума. Я ведь предупредила тебя: сиди тихо. На тебе ошейник, предотвращающий лай. Стоит лишь попытаться заговорить или даже прошептать хоть слово, он уловит вибрацию голосовых связок и ударит тебя током. Поверь, это будет весьма болезненно. У него есть ещё одна важная функция. На прошлой неделе, пока ты был в Европе, я велела проложить под землёй провод системы "невидимый забор". Приблизишься к нему и моментально почувствуешь предупреждающее покалывание, а если уж решишь двигаться дальше, не обессудь, получишь такой же убедительный удар током. Чтобы ты не делал лишних глупостей, заранее сообщаю, что провод проходит перед домом и тянется вдоль обеих боковых стен. Но я не такая бездушная тварь, как мой бывший муж, а медсестра, проявляющая сострадание, поэтому решила проявить великодушие и велела пустить провод по бокам и вдоль дальней границы заднего двора. Так ты сможешь резвиться и играть сзади — совсем как щенок, которым тебе и предстоит стать. Кстати, есть и третий способ активировать ошейник. У меня есть пульт и в любой момент, когда мне покажется, что мой щенок недостаточно послушен, я могу сделать вот так.

Джанет нажала кнопку, вдавив её в пластиковое устройство на несколько секунд. Боль была невыносимо бесконечной. Сколько это продлилось не имею понятия — я рухнул на пол без сознанию.

Руки Джанет на моём члене вернули меня из небытия. Медленно приходя в себя, я увидел, как она засунула мой вялый пенис в какое-то жуткое приспособление, напоминающее трубку, и запирает кольцо вокруг моей мошонки. Желание возмутиться этим устройством целомудрия отступило, стоило лишь вспомнить о жуткой боли, даримой ошейником. Едва раздался щелчок замка, Джанет произнесла:

— Такой смешной, маленький замочек. Готова поспорить, взрослый мужчина мог бы срезать его болторезом или даже поддеть отверткой. Жаль только, что собаки не умеют пользоваться инструментами, — и эта злобная стерва снова захихикала. Она явно наслаждалась ситуацией моего унижения и абсолютной беспомощности. — Теперь, когда твой маленький писюн заперт, мне не придётся беспокоиться о том, что мой пёсик будет пытаться пристроиться к моей ноге или мебели.

"Маленький писюн", как же. Раньше она никогда не жаловалась на мой член. Во время последнего соития три месяца назад, когда мы решили разойтись, но моей жене ещё не было известно о реальной стоимости участка, Джанет говорила, что ей будет сильно недоставать ей сладкого леденца. Какими только прозвищами и ласковыми словами эта некогда любящая женщина называла его: "любимый", "прекрасный", "нефритовый стержень", "мужская красота", "самый лучший градусник" и, самое частое, "мой ненаглядный дружок". Моя жена просто пыталась унизить как можно сильнее мужское достоинство того, кто обладал ею, как шлюхой и дарил оргазмы. Это был способ женщины излечиться от толики любви, что возможно гнездилась в её, затуманенном алчностью и ненавистью, сознании. И всё же меня весьма сильно беспокоил прибор целомудрия. Наверняка со временем безудержное сексуальное возбуждение взорвёт Джанет и похотливая натура захочет заняться сексом. Я надеялся на это — наши интимные игры помогут мне выпутаться из этой ситуации. Если нет, то уж точно разрешит мастурбировать. А как? Даже если она снимет эту хрень, я не смогу заняться самоудовлетворением, пока мои руки примотаны к плечам.

Осознание плачевности моего положения повергло в оцепенение. Электрошоковый ошейник не давал мне возможности даже задать вопрос. Действие препаратов, которыми она меня накачала, начало ослабевать, и только сейчас до меня дошёл весь ужас происходящего. Нападение, вызванное нашим утренним разговором, не было спонтанным. У нас дома не валялись ни препараты, ни искусственные лапы. Джанет явно подмешала что-то в кофе ещё до того, как я вошёл на кухню. Ни я, ни она никогда не ездили верхом, так что и стек, и устройство целомудрия были куплены заранее. Осознание того, что Джанет серьёзно планировала, как именно лишит меня подвижности, сделало положение ещё более пугающим.

В поле моего зрения появились ноги Джанет. Она подошла ко мне с ещё одним приспособлением состоящем из двух длинных металлических пластин, сильно изогнутых на концах. Моя мучительница хотела убедиться, что я понимаю, насколько беспомощным она собирается меня сделать. Как и тогда, когда она рассказывала про кураре, она присела передо на корточки и продемонстрировала конструкцию. Переворачивая её и показывая с разных сторон, она прикоснулась указательным пальцем к шарниру, соединяющему пластины между собой.

— Познакомься со "смирителем", — строгим голосом произнесла она. — Прекрасное приспособление создано специально для таких высокомерных ублюдков, как ты, которые не слушают своих жён. Эти изогнутые концы охватывают заднюю часть бёдер, а яйца проходят через небольшой проём и оказываются выведенными назад. Так они фиксируются в положении, крайне удобном для наказания за любое неповиновение. Конструкция заставляет держать бёдра под углом примерно в девяносто градусов к туловищу. Попытаешься встать — и устройство дёрнет за мошонку. Надеюсь, что ты знаешь, как больно может быть. Даже если держать бёдра согнутыми, стоит попытаться сесть по-человечески — твой собственный вес раздавит тестикулы. Ощущение так себе.

Это был какой-то кошмар. Я знал, что любовь между нами с Джанет давно прошла, но когда она превратилась в такое чудовище? Её замыслы не просто пугали, они пронзали меня первобытным ужасом. Давление на мошонку и яички, уже начали ощущаться, как только она стала закреплять на мне это дьявольское устройство усмирения. Сама мысль о том, чтобы поработить человека и заставить его вести себя как домашнее животное, казалась дикостью. Только один вопрос проносился в моём, разрушающемся от ужаса, разуме — всё ли в порядке с психикой Джанет? Нет, нет и нет! Я заперт в доме с сумасшедшей...

И снова ощущения уже знакомого влажного холода: теперь настала очередь дезинфекции бёдер и парализующего мышцы препарата. Джанет отвязала мои колени от пуфика и, подтянув ступни к ягодицам, плотно прижала металлическое устройство к бёдрам. Медицинский пластырь надёжно фиксировал их в этом положении. Ещё несколько витков эластичного бинта плотно прижали голени к бёдрам. Напоследок она надела на меня пластиковые наколенники — более короткие, чем те, что были у меня на локтях, но с такой же мягкой резиновой подкладкой.

— А теперь, прежде чем я позволю тебе слезть с пуфика... — произнесла Джанет, —. ..я хочу показать, насколько ты уязвим. Ты знаешь про электрошоковый ошейник, ну и, разумеется, верхняя часть твоей задницы открыта для ударов стеком или тростью.

Она тут же продемонстрировала это, сильно ударив по ягодицам.

— Конечно, ты не видишь, что происходит сзади, но твои яйца идеально подставлены для наказания. — мучительница болезненно ударила меня стеком по яйцам. По счастью, она использовала кожаный хлястик на конце короткого хлыста, а не жёсткое древко, но посыл был ясен. Ясен и очень болезнен.

— А еще... — продолжила она, —. ..есть подошвы. Очень странно, что в большинстве историй о садизме и подчинении, которым так изобилует интернет, ступни упускают из виду как зону для причинения боли. Ведь на подошвах сосредоточено огромное количество нервных окончаний. Именно поэтому массаж ног доставляет такое удовольствие. Все эти крошечные рецепторы можно использовать как для получения наслаждения, так и для причинения боли.

Затем Джанет перешла от слов к делу, нанеся несколько резких и сильных ударов стеком по моим ступням. Боль была настолько невыносимо жуткой, что я потерял контроль и завопил. Это немедленно спровоцировало срабатывание электрошокового ошейника, и я, рухнув на бок, превратился в дрожащую развалину, страдая от боли на шее и подошвах ног.

— Посмотри на время, — властно произнесла Джанет. — Пора тебе исчезнуть. Идём со мной, — скомандовала она, расстёгивая ремень, удерживавший мою грудь на пуфике.

Сделать это оказалось непросто. Я нетвёрдо ступал своими новыми "лапами", семеня следом за ней в хозяйскую спальню. Пришлось приспособиться к коротким шажкам: колени двигались вперёд, выходя за линию бёдер, а затем возвращались точно под них. Стоило коленям оказаться чуть позади, как натягивался ограничитель, больно дёргая за яички.

Наконец мы добрались до спальни. Джанет взяла небольшую дорожную сумку и самодовольным тоном, явно бахвалясь задуманным, сказала:

— Моя маскировка. Надеюсь, что всем понравится.

Уходя, жена велела мне в случае нужды лезть прямо в ванну, грозно предупредив, что если по возвращении она обнаружит беспорядок, то наказание мне не понравится. Совершенно не имея понятия, куда она направляется и что задумала я провёл следующие несколько часов, бродя между спальней, ванной и гардеробной. Так началось постепенное привыкание к новому способу передвижения.

Мой мозг усиленно постоянно продумывал варианты освобождения и мести, которая была бы сотворена мной с подлой тварью, но безусловное ограничение возможностей возвращало в пустыню безысходности. Я не мог дотянуться до высоко расположенных предметов, а из-за того, что пальцы были замотаны лентой, не мог ничего ухватить. Уходя, Джанет закрыла дверь спальни, и дотянуться до ручки было просто нереально, впрочем, даже если бы такая вероятность существовала, сомневаюсь, что смог бы её повернуть. В сухом остатке, не имея ни запоров, ни цепей, я фактически был заперт. Выключатели света и пульты от телевизора также находились вне досягаемости.

Большую часть дня я потратил на то, чтобы научиться ходить на четвереньках, ложиться и вставать. Мне хотелось просто лечь и умереть, но ярость и гнев шептали о надежде. Я был в ловушке, но всё-таки оставался разумным существом, несмотря на то, что моя супруга думала иначе. Надежда. Стоит стараться привыкнуть к этому унизительному положению и возможно появится шанс. Я пока не знал какой, но никто не знает, когда его настигнет озарение.

В какой-то момент мне приспичило, и я отправился в ванную комнату. Оправление естественных потребностей прошло достаточно благополучно — если сначала закинуть в ванну переднюю "лапу", а следом за ней — заднюю с той же стороны, то можно переместиться достаточно далеко, чтобы подтянуть и остальные "лапы" и целиком забраться внутрь.

Я бросаю Джанет

В конце концов Джанет вернулась, внимательно осмотрела коврики и похвалила меня, назвав "хорошим мальчиком", пока ополаскивала ванну холодной водой. Её распирало от гордости и, счастливо улыбаясь, она начала рассказ о том, как заметала следы после того, как я её бросил. Перво-наперво эта сука взяла мою машину и поехала в аэропорт, где оставила её на парковке длительного хранения. Потом на шаттле добралась до терминала вылета, зашла в туалет, где облачилась в "маскировочный костюм". На ней была моя объемная кожаная куртка и шарф, прикрывавший нижнюю часть лица. Глаза и брови скрывали большие солнцезащитные очки. Под низко надвинутой на лоб бейсболкой была спрятана копна каштановых волос. Длинные женственные пальцы не были видны под моими рабочими перчатками. Дрянь воспользовалась моей банковской картой, сняв пять сотен (наш суточный лимит) в банкомате аэропорта.

Отойдя подальше от зоны действия камеры видеонаблюдения банкомата, она выбросила в урну мой бумажник с банковской картой, водительскими правами и страховыми документами, а также ключи. Джанет была уверена, что власти рано или поздно найдут машину, а вероятно, и кошелек с ключами, надеясь, что они решат, будто я улетел самолётом, воспользовавшись поддельными документами. В туалетной кабинке она сняла куртку, шарф, очки и кепку и убрала их в свою сумку.

Затем Джанет на общественном транспорте добралась до центра города, где выбросила все вещи, исключая объемную кожанку, в разные мусорные баки. Куртку она милостиво бросила под ноги пьяного бомжа. После этого отправилась на такси до торгового центра неподалёку от нашего дома. Отпустив машину, прошла полквартала и посетила кафе, выпив молочный коктейль, после чего сделала несколько покупок в мясной и овощной лавках, где мы обычно закупались. Следующим шагом мучительницы была ещё одна поездка на такси, но на этот раз к месту моего заключения. С пакетами в руках она вошла в двери, теперь уже её дома.

Женщина явно наслаждалась своим умом и хитростью — её голос звучал излишне оживлённо, рассказывая мне, как пустила всех по ложному следу. Продолжая свой эпический рассказ Джанет начала раздеваться, собираясь принять ванну. Мой член, при виде всё ещё желанной красавицы, попытался встать, но устройство целомудрия не позволило этого сделать. Должно быть, я непроизвольно застонал, потому что получил сильный удар током от ошейника.

Сучку это весьма позабавило, и она с напускной строгостью, явно наслаждаясь моими муками сказала:

— Ох, бедный пёсик. Тебе лучше привыкнуть молча сносить неудовлетворенность. Мне не нужна сексуально озабоченная, вечно скулящая собака.

Обеспокоенная жена

Приняв ванну, Джанет совершенно неожиданно позвонила в полицию. Взволнованным тоном любящей жены, всхлипывая, начала тараторить, что муж ушёл рано утром и до сих пор не вернулся, даже не позвонив. Конечно, я мог слышать только её, но, судя по всему, женщине сообщили, что в городе на этот момент не произошло каких-либо серьёзных происшествий и посоветовали обратиться в больницы, а также, видимо, проинформировали, что заявление о пропаже человека можно подать лишь через двадцать четыре часа после исчезновения. Я слушал голос "обеспокоенной жены", поражаясь актёрской игре Джанет.

Началась череда звонков в больницы и морги. Совершенно очевидно, что в этих местах я отсутствовал. Я стоял на четвереньках у ног двуличной суки и слушал, как она играет роль обеспокоенной супруги.

Субботний вечер

Закончив звонки, она присела на край кровати. Полагаю, теперь это была её единоличная постель. Непринуждённым жестом руки Джанет подозвала меня к себе и произнесла:

— После такого утомительного дня мне нужен твой язык. Ты научился неплохо вылизывать меня, когда был мужем, но теперь, пёсик, тебе придётся практиковаться гораздо чаще и скоро станешь настоящим мастером. Не торопись приступать — хочу тебя предупредить, что я пока оставила тебе все зубы, и подозреваю, что ты можешь вцепиться в очень нежную плоть. Нес стоит этого делать — я не ограничусь поркой хлыстом или тростью... просто буду избивать тебя до тех пор, пока не превращу твое тело в кровавое месиво. Затем вырву тебе передние зубы плоскогубцами — ты до конца жизни не сможешь есть твердую пищу. И если в твою голову закрались сомнения по поводу моих намерений, то попытайся проявить неосторожную агрессию. Запомни: ты моя собака, а собак, отказывающихся вести себя как положено, наказывают. Не сопротивляйся дрессировке, иначе мне придётся усыпить тебя.

Моё беспомощном положении и совершенно угрозы, которые женщина могла привести в действие, повергали в ужас. Я и не подозревал, насколько жестокой и мстительной может быть Джанет. Если бы мне сказали сегодня утром, что задумала моя супруга — ни за что не поверил. В конце концов, это была женщина, которую я, как мне казалось, любил. Да, мы поняли, что не подходим друг другу, но ведь прожили вместе почти шесть лет! Сама мысль о том, что она может поработить меня и лишить человеческого облика, бала более чем абсурдной. И все же... вот я здесь.

Что касается самого орального секса, то это не было для меня в тягость. Мне всегда нравилось доставлять Джанет удовольствие таким образом и я тешил свое самолюбие, видя, насколько мощными были её оргазмы, как неистово прижималась моя партнёрша своим лоном к моему лицу, обхватывая голову руками. Конечно, раньше за этим обычно следовал полноценный половой акт, но ни секунды не сомневался, что сегодня этого не будет.

Я начал с того, что стал целовать внутреннюю поверхность её бедер, медленно продвигаясь вверх. Невнятные вздохи и стоны удовольствия подбадривали меня и на несколько секунд я забыл о своём положении, наслаждаясь удовольствием от нектара моей жены, заставляя чувствовать себя желанным.

— Хороший пёсик, — промурлыкала Джанет, показывая кто здесь хозяин, а кто просто живой вибратор.

Горечь возвращения к состоянию беспомощного раба испортило момент моей фантазии о свободе и любви. Я уже решил не продолжать, но опасность наказания была более чем реальной, поэтому мне пришлось с большим энтузиазмом продолжить дарить ей оральные ласки. За шесть лет нашей сексуальной жизни мною были хорошо изучены предпочтения супруги в куннилингусе и мне не трудно было доставить ей максимум наслаждения. Широкие мазки языком по половым губам, а затем по гладкой, лишённой волос промежности заставляли её стонать от удовольствия. Я перешел к более активным действиям: стал проникать языком внутрь и вылизывать её, продвигаясь от входа во влагалище к клитору. Почувствовав, что она близка к разрядке, я переместился к клитору, взял его губами и принялся быстро водить по нему кончиком языка. Джанет обычно стонала, а не кричала, но по изменению интонации стонов я понимал, что женщина вот-вот достигнет пика. Зная, что в следующую минуту она будет особенно чувствительна, я немного отстранился.

Я ожидал, что она прикажет мне повторить всё сначала, чтобы воспользоваться её способностью к множественным оргазмам, но, судя по всему, этот первый оргазм принёс ей огромное удовлетворение. Я невольно задумался: не было ли это удовольствие вызвано не столько самим оргазмом, сколько тем, что её муж превратился в пускающего слюни домашнего питомца? Возможно, осознание власти и моей беспомощности сделало оргазм более ярким. Как бы то ни было, она просто отвела меня в ванную. Достав из бельевого шкафа запасное одеяло и подушку, она бросила их на пол и велела пользоваться ванной, если мне нужно будет помочиться. Затем, закрыв дверь, фактически заперла меня до утра или того момента, когда решит выпустить. Я понимал, что голоден и хочу пить, но попросить ничего не мог. Немного поколебавшись, я утолил жажду, лакая воду из унитаза. Это было унизительно и позорно, но помогло справиться с жаждой.

Культями рук и ног мне удалось расстелить одеяло на полу, чтобы не лежать на холодной плитке, а зубами натянуть его на свое свернувшееся калачиком тело. Всю ночь мне пришлось пролежать в этой позе. Несмотря на одеяло, плиточный пол был твёрдым и ледяным, а тонкая ткань совсем не грела измученное тело. Голод, холод и унизительность происходящего обрекли меня на безрадостную и беспокойную ночь.

Воскресное утро

Рано утром Джанет открыла дверь ванной. Она была в настолько лёгком и открытом халатике, что при виде прекрасного тела мой член попытался встать. Несмотря на своё положение, я с грустью понял, что моя жена по-прежнему остаётся невероятно сексуальной и желанной. Со счастливой улыбкой на лице она бодро произнесла:

— Пора вставать, щенок. Нужно подготовить тебя к новому дню, — и, пристегнув поводок к моему ошейнику, скомандовала: — Ко мне!

Замёрзшее тело болело после ночи, проведённой на холодном твёрдом полу, где я пролежал без сна в позе эмбриона. Попытавшись подняться на своих "лапах" и, почувствовав боль в затекших конечностях, застонал... Электрошоковый ошейник тут же пришёл в действие — измученное тело снова рухнуло на бок. Джанет это весьма позабавило: гортанно рассмеявшись, уперев руки в бока и давясь своим смехом, произнесла:

— Давай, вставай. Не заставляй меня тянуться за пультом или стеком, — сурово произнесла женщина и через секунду добавила: — И правда, выглядит неудобно. Если будешь послушным щенком, возможно, я разрешу тебе спать на ковре в моей спальне, но это право нужно ещё заслужить.

В конце концов мне с трудом удалось подняться и последовать за ней на "её" кухню, что ещё вчера утром это была "нашей". Конечно, я понимал, что спать на ковре лучше, чем на кафельном полу, но мысль о том, что это право придётся заслуживать примерным поведением "щенка" добавило ещё одну монетку в копилку ненависти. В мои ноздри ворвались ароматы бекона, яичницы и свежесваренного кофе. Видимо Джанет приготовила завтрак ещё до того, как освободила меня из заточения. Рот наполнился слюной и желудок заурчал в предвкушении. Почти сутки я ничего не ел — мой вчерашний завтрак был прерван самым неожиданным образом, поэтому моё настроение немного улучшилось, когда жена произнесла:

— Вот твоя еда, пёсик. Наслаждайся.

Вид собачьей миски на полу, наполненной сухим кормом, поверх которого лежала какая-то мешанина, похожая на блевоту, вернул меня в реальность. Всё стало на свои места: мне предстоит питаться как обычному домашнему псу... Уставившись на этот "завтрак", чувствуя отвратительный запах, я никак не мог заставить себя попробовать это, пока Джанет спокойно, но достаточно сурово не сказала:

— Привыкай к своему диетическому питанию. Будешь получать еду дважды в день и кормить я тебя буду сухим и влажным собачьим кормом, но по вечерам стану добавлять немного овощей. Не беспокойся, в состав этого корма входит почти всё, что нужно для поддержания здоровья, а остальное восполним витаминам. Ты немного похудеешь, но голодать уж точно не будешь. Понимаю, тебе не нравится питаться как собака, но, если честно, мне абсолютно наплевать. А теперь жри, животное, не то я просто отхожу тебя по заднице. И, поверь, получу удовольствие, избивая тебя, пока не съешь всё.

Понимая безвыходность ситуации и ощущая острое чувство голод нужно я, борясь с брезгливостью, наклонился перед миской и принялся поглащать отвратительное месиво. Джанет расхохоталась:

— Оказывается даже старого пса можно научить новым трюкам. Может, когда доешь, выйдем на задний двор и поиграем в "принеси палку"?

Она поставила рядом вторую миску, наполненную водой, и добавила:

— А вот и свежая водичка из-под крана для моего пёсика. Я добавила в неё лимонного экстракта. Тебе нужны витамины: не хватало ещё, чтобы у щенка началась цинга. Надеюсь, вкус тебе понравится, потому что другой воды не будет.

Из-за кислого лимонного сока вода отдавала горечью, пить её было практически невозможно. Когда основная часть корма была съедена, я, всё ещё чувствуя голод, принялся вылизывать языком остатки со дна. Унижение стало полным, когда Джанет схватила меня за волосы и, сильно дёрнув голову вверх принялась стирать кухонной губкой остатки еды вокруг моего рта.

После завтрака супруга вывела меня на задний двор. Наш одноэтажный дом располагался на небольшом склоне, поэтому от крыльца к земле вели три ступеньки и спускаться по ним мне было крайне неудобно, главным образом потому, что когда колени оказывались позади бёдер проклятая "смирительная штуковина" тут же больно дёргала меня за яички. Медленно и осторожно пришлось спускаться боком, балансируя, пытаясь не завалиться на бок. Зрелище, вне всякого сомнения, было столь же нелепым, как езда на тракторе по канату под куполом цирка.

Купание собаки

Оказавшись во дворике я было уже решил, что сейчас она исполнит свою угрозу и раздастся команда "апорт", но этого не случилось. Оглядываясь назад, жалею, что всё вышло иначе. Произошедшее далее стало настоящим кошмаром, ужасом, адской пыткой.

Джанет повела меня в дальнюю часть участка, где я увидел недавно построенный садовый сарайчик, стоящий на бетонной площадке, в середине которой был устроен водяной слив, а сама она была накрыта тентом, который поддерживали массивные деревянные столбы.

— Я построила это, пока ты был в той поездке за границей. Кажется, подрядчик подумал о моём сумасшествии, узнав, что слив должен быть подключён к канализации. Пришлось придумать отговорку, что ты, мол, хочешь здесь мыть газонокосилку, смывая остатки травы и грязи прямо в сток. Он был еще больше озадачен, — она громко рассмеялась, — когда я потребовала установить столбы и тент. Это чтобы ты мог заниматься пересадкой растений любую погоду.

Джанет вывела меня на бетонную площадку и развернула спиной к сарайчику. Отстегнув мой поводок, женщина прицепила к кольцу на ошейнике цепи, закреплённые на двух столбах. Мне стало тревожно, когда она протянула дополнительные цепи от углов сарая и закрепила их вокруг моих ног. Теперь я был полностью обездвижен: цепи на ногах — Джанет называла их "задними лапами" — не давали мне вынести колени вперед, а ограничитель не позволял отвести их назад. Попытки двинуться в сторону блокировались цепями, прикреплёнными к ошейнику.

Супруга установила на траве передо мной конструкцию, напоминавшую мольберт с укороченными ножками. На него она поставила довольно большое зеркало в раме. Джанет улыбнулась своему отражению и произнесла:

— Хочу, чтобы ты видел всё, что будет происходить. Какое же это удовольствие — наблюдать за твоим унижением, беспомощностью и осознанием твоего падения!

Она направилась в сарай и вышла оттуда, держа в руках какой-то странный резиновый предмет фаллической формы с коротким шлангом, оканчивающимся чем-то вроде округлого резервуара. Нечто, напоминающее большой кухонный таймер, было принесено следом.

Как и вчера, женщина решила проинформировать меня о назначении хитроумных приспособлений, приобретённых или украденных из больницы. Получая садистское упоение от полного контроля над моим телом и неизбежности последующих мук, она, с хищной улыбкой и назидательным тоном, начала подробное объяснение, показывая мне предмет, напоминающий по форме пенис:

— Пёсик, это наконечник клизмы. В больнице он используется в основном для очистки кишечника пациента, находящегося без сознания. Внутри есть тонкая металлическая трубка с односторонним клапаном, а снаружи — гибкая резиновая оболочка. Её вводят в прямую кишку, а затем сжимается помпа, оболочка раздувается, плотно прилегая к стенкам ануса, что исключает любую утечку жидкости. Затем подсоединяется шланг клизмы к задней части трубки — можно быть уверенными на сто процентов, что пациент удержит столько жидкости, сколько требуется. Пациентам, находящимся в сознании, это доставляет некоторый дискомфорт, но уж я то позабочусь о том, чтобы тебе было гораздо хуже, чем просто немного некомфортно. Если расслабиться, ввод наконечника происходит свободнее и проще, но стоит начать сопротивляться и процедура становится очень и очень болезненной. Мне хочется, чтобы ты сжал анальное отверстие как можно крепче — я с удовольствием буду заталкивать клизму тебе в задницу, всеми данными мне силами.

Когда же Джанет начала испытывать ко мне такую ​​невероятную ненависть? Очевидно, это копилось уже давно, и мне было трудно поверить, что дело всего лишь в споре из-за каких-то денег. Она была по-настоящему разъярена и всё это подстроила, чтобы причинить мне не только боль, но и унижение. Единственное, что приходило в голову — возможно, у моей жены возникли какие-то психические проблемы. Раньше женщина никогда не проявляла подобных признаков, но ведь я не психиатр. Хотя мы и отдалялись друг от друга, уверенность, что мы остались друзьями, никогда не покидала меня. Может я был слишком невнимательным и погружённым в себя, чтобы заметить, во что она превращается? Хотя могло быть так, что она очень искусно скрывала свой гнев, вынашивая жажду мести.

Джанет натянула перчатки, смазала наконечник кремом и резко, сильно, довольно грубо воткнула его мне в прямую кишку. Она начала сжимать насос резервуара, закачивая жидкость внутрь моей прямой кишки. Женщина продолжала заполнять внутренности до тех пор, пока мне не показалось, что сейчас желудок разорвёт на части. От дикой боли глаза застили слёзы и в зеркальном отражении ничего не было видно.

— Обычно используется около пятисот грамм жидкости и пациент должен удерживать её пять минут, — произнесла Джанет. — Но лично для тебя я залью полтора литра, а может и два — пусть живот наполнится до предела. Теперь поставим кухонный таймер на тридцать минут. Внимательно смотри на медленное убывание времени и думай о долгих спазмах в животе. Эта процедура будет производиться каждое утро — не собираюсь же я убирать собачьи экскременты. Надеюсь, тебе будет по-настоящему больно. В конце концов, ты заслужил эту боль — бросил свою любящую жену.

Затем она рассмеялась, и этот смех меня напугал. Она явно получала от этого удовольствие. Я снова задался вопросом: не случился ли у неё какой-то психический срыв? Я знал, что мы больше не любим друг друга, но как она могла дойти до того, чтобы наслаждаться моими мучениями? Перспектива оказаться в плену у обезумевшей женщины уже не пугала до смерти. Это и была смерть.

Джанет вернулась в сарай и выкатила медицинскую стойку — такие обычно используют для подвешивания пакетов с физраствором при внутривенных вливаниях. Только вместо прозрачных пакетов на стойке висел красный резиновый резервуар, который она принялась наполнять различными жидкостями. Затем она зашла мне за спину и подсоединила длинную пластиковую трубку, идущую от резиновой ёмкости, к металлической, вставленной в мой задний проход.

Моя жена, чередуя слова смехом, произнесла:

— Готов... или нет... сейчас... всё и начнём.

Когда в меня была закачана последняя порция из двух литров жидкости, мой живот раздулся так, словно я был на последнем месяце беременности двумя-тремя детьми. Джанет вернулась в дом, оставив меня наедине со страданиями и спазмами. Она вернулась, когда отведённые тридцать минут давно истекли. Спазмы были мучительными, но, лишённый свободы, я мог лишь молиться об избавлении от них. Наконец сука открыла клапан: наконечник, вся жидкость и содержимое кишечника хлынули из меня, стекая по связанным ногам и распространяя отвратительную вонь.

Подавляя рвотный рефлекс, я судорожно хватал ртом воздух, стараясь не спровоцировать срабатывание электрошокового ошейника. Новая резкая боль пронзила анус — Джанет снова силой вставила наконечник мне в задний проход. Мне не удалось сдержать стон и ошейник ударил меня током. Проигнорировав мою боль, женщина принялась наполнять ёмкость, поясняя:

— Сейчас сделаем простое промывание, чтобы убедиться, что ты действительно полностью очищен. Сожалею, но вода будет очень холодной.

Мучительница явно добавила в ёмкость лед: шока от холодной воды вернул спазмы, почти такие же сильные, как и во время процедуры. По счастью, ледяной кошмар продолжался всего несколько минут, но холод и невыносимый смрад, превратили это время в бесконечно долгие часы.

Затем Джанет постепенно перенесла в сарай передвижную стойку, ёмкость для клизмы и кухонный таймер. Прикрутила наш поливочный шланг к водопроводному крану, она смыла фекалии в сток и направила струю воды на меня. Вода была чуть теплее предыдущей, но меня всё равно знобило. Супруга смывала не только экскременты, но и тщательно поливала всё моё тело. С особым садистским удовольствием женщина направила струю прямо мне в лицо, заливая нос и рот. Я закашлялся, получив порцию тока от электрошокового ошейника. Увеличивая и уменьшая напор, Джанет стала направила струю мои яички, причиняя боль резкими ударами воды.

Слабая надежда промелькнула в сознании, когда я заметил, что вода размачивает края медицинских повязок, но только на мгновение: садистка перекрыла воду и достала большую коробку с эластичным бинтом, который обычно называют "ветеринарным". Самофиксирующийся материал, не содержащий клейкого вещества, отлично прилипающий сам к себе. Эти бинты были придуманы специально для животных — при снятии они не выдергивали шерсть. Теперь их используют и в больницах для людей, там, где не требуется прочность обычного пластыря. Джанет принялась слой за слоем обматывать меня этим бинтом, надёжно закрепляя повязки, особенно в тех местах, где вода ослабила клеевой слой по краям.

Профессионально перевязывая конечности, она приговаривала:

— Через несколько месяцев нам уже не понадобится обычный пластырь. Мышцы на твоих руках и ногах атрофируются, и этого бинта будет вполне достаточно, чтобы удерживать тебя. Знаешь, людям, которые вынуждены носить гипс дольше месяца, обычно требуется довольно болезненная физиотерапия, чтобы снова начать пользоваться конечностями. Только представь: через несколько месяцев у тебя просто не останется мышечной силы, чтобы пошевелить рукой или ногой — даже если тебя ничем не связывать.

Женщина намазала мои щёки и подбородок каким-то кремом. Кожа сначала почувствовала тепло, но через минуту начала гореть и я подумал, что это, должно быть, согревающее средство для мышц. Джанет, однако, пояснила:

— Это крем для депиляции. Не хочу, чтобы вылизывая меня ты царапал мою кожу щетиной. Прекрасное средство, так что пользоваться им чаще раза в неделю не придётся. Через месяц-другой, глядишь, эффект будет настолько потрясающим, что крем вообще больше не понадобится.

В эти бесконечные минуты моё лицо буквально пылало, и когда Джанет решила, что крем подействовал, направила на меня струю из шланга. Холодная вода показалась мне райским блаженством.

— А теперь... — произнесла она, — ещё кое-что, прежде чем мы вернемся в дом.

Джанет смотала шланг, убрала его вместе с рулоном ветеринарного бинта в сарай и вернулась оттуда с предметом, похожим на конус с закругленным кончиком и Т-образной рукояткой у основания. Без всякого предупреждения садистка вогнала его мне в анус. И снова невольный стон спровоцировал удар тока. Мучительница продолжала заталкивать предмет всё глубже, растягивая меня, пока основание не уперлось в ягодицы, а анус плотно не обхватил анальную пробку.

— Вот так, — сказала она, — теперь тебе будет не очень комфортно вплоть до утренней клизмы и эта штучка будет ощущаться при каждом шаге.

Затем она снова заглянула в сарай и достала меховой "рукав" — открытый с одного конца, с застёжкой-кнопкой. Она натянула открытый край на Т-образную рукоятку пробки и защёлкнула кнопку, чтобы конструкция не соскочила. Оставшейся части "хвоста" она позволила свободно свисать вниз, игриво промурлыкав:

— Каждой собачке нужен хвостик. Я сделала его таким, чтобы при ходьбе он слегка касался твоих яиц. Очень надеюсь, что это сведёт тебя с ума от постоянного, мучительного сексуального возбуждения. Пробка и хвост при каждом твоём шаге будут напоминать о том, насколько жёстко ты контролируем, даже когда меня нет рядом. Думаю, ты возненавидишь это, дорогой, ведь я искренне желаю, чтобы ты испытывал муки каждую секунду.

Я стоял, обсыхая, а Джанет застегнула на моей шее второй электроошейник и, сняв первый, пояснила, что ставит на зарядку до завтрашнего дня, когда мы снова станем мыться, ведь будет жаль если я останусь без ударов током. Глянув на меня сверху вниз, женщина поинтересовалась, не хочу ли я почувствовать, как хорошо работает новый ошейник, но я энергично замотал головой, давая понять: "Нет!" Пока я дрожал, обсыхая на открытом воздухе, супруга унесла зеркало и мольберт обратно в сарайчик.