Глава 8. Опытные коллеги.

Гудение склада было знакомой, монотонной мелодией. Год. Прошел год с тех пор, как в клубе, залитом багровым светом, с анонимными руками, с сокрушительными позами. Лихорадочный жар, поглотивший Лилию Петровну, утих, превратившись в устойчивый, умеренный уголек. Посещения клуба стали спорадическими, а затем и вовсе прекратились. Воспоминание о фистинге было глубоким, личным трофеем, но жажда подобного уровня уничтожения отступила. Это, как она поняла, было необходимым очищением. Теперь ей хотелось чего-то... постоянного. Знакомого. Горячего, но как домашний очаг, а не как лесной пожар.

Ее королевству нужен был другой двор.

Она нашла их среди своих старших слуг. Не молодых, неугомонных быков вроде Дмитрия и Алексея, чья энергия была захватывающим штормом, а опытных волов — мужчин, чья сила была закалена терпением, чья жажда глубоко зародилась в углях многолетнего опыта. Они были надежными, заслуживающими доверия. И они смотрели на неё, свою начальницу, с уважением, в котором мелькал проблеск чего-то более страстного, чего-то, что они никогда не осмелились бы озвучить.

Достаточно было лишь взгляда, затяжного прикосновения при передаче планшета, вопроса, заданного после рабочего дня. Негласный договор здесь был проще. Никаких игр в анонимную капитуляцию. Это была сделка взаимного, жесткого удовлетворения.

Их было трое.

Виктор, конечно. Огромный грузчик. Его первоначальный трепет перерос в преданную, безмолвную жажду. Он был её опорой.

Затем был Борис, мужчина лет пятидесяти с лишним, похожий на медведя, управлявший погрузчиками, с густыми, седеющими волосами на груди и руками, похожими на обветренные лопаты. Он говорил медленно, размеренно, и это отражалось во всём, что он делал.

И наконец, Григорий, главный электрик. Жилистый и сильный, с проницательными глазами, которые ничего не упускали, и тихой, технической точностью в движениях.

Вторник, четверг и суббота. После финального свистка смены, после того, как последний грузовик выехал из бокса. Ее кабинет, с задернутыми шторами и запертой дверью.

Сегодня был четверг.

Лилия сидела за своим столом, единственным источником света был свет монитора компьютера. Звуки уходящей дневной смены затихали в огромной, эхом отдающейся тишине. Она встала, разглаживая руками простой темный свитер и юбку-карандаш. Никаких прозрачных платьев. Никакого замысловатого нижнего белья. Это была рабочая одежда для другой смены.

Тихий тройной стук в дверь — их сигнал.

Она открыла ее. Они входили один за другим, наполняя просторный кабинет своим мужским присутствием и слабыми запахами дизельного топлива, припоя и честного пота. Виктор в потертой серой толстовке. Борис в клетчатой ​​фланелевой рубашке. Григорий в темном комбинезоне, расстегнутом до пояса.

Никто не произнес ни слова. Ритуал был установлен.

Лилия подошла к центру комнаты, к разложенному дивану-кровати, который теперь стал неотъемлемой частью комнаты. Она повернулась к ним лицом, сердце её билось в ровном, предвкушающем ритме. Она посмотрела на каждого мужчину по очереди, видя сосредоточенное желание в их глазах.

Её руки потянулись к краю свитера. Она медленно подняла его через голову и позволила ему упасть на пол. За ним последовала юбка, расстегнутая и сползшая с бёдер. Она сняла её. Затем бюстгальтер, застёжка которого мягко щёлкнула. Её полные, тяжёлые груди вывалились наружу, соски уже напряглись в прохладном офисном воздухе. Наконец, она зацепила большими пальцами за пояс своих удобных хлопчатобумажных трусиков и спустила их вниз по бёдрам, полностью сняв их.

Она стояла обнажённая перед тремя своими сотрудниками. Сорокапятилетняя женщина, её тело было мягким и пышным, кожа бледной под флуоресцентными лампами. Динамика власти была восхитительной, сюрреалистической. Она была совершенно беззащитна, и всё же в этот момент она полностью контролировала ситуацию.

«Добрый вечер», — сказала она спокойным, тихим голосом.

И прерывисто вздохнула.

«Виктор. Иди сюда».

Крупный мужчина двинулся первым, его ботинки тяжело ступали по линолеуму. Он остановился в нескольких сантиметрах от неё, его жар обжигал её кожу. Его взгляд впился в её наготу, затем остановился на её лице, ожидая.

«Поцелуй меня».

Он наклонился, его большие руки поднялись, чтобы с удивительной нежностью обнять её лицо. Его губы были твёрдыми, тёплыми, с привкусом кофе. Поцелуй был глубоким, собственническим, безмолвным возвращением. Она почувствовала его возбуждение, твёрдый, толстый бугорок, уже напрягавшийся под рабочими брюками, прижался к её животу. Она застонала ему в рот, её собственное желание вспыхнуло страстно и мгновенно.

Когда он отстранился, она опустилась на колени.

Линолеум был твёрдым и прохладным. Она расположилась перед Виктором, ее взгляд был прикован к заметной выпуклости в его серых спортивных штанах. Борис и Григорий подошли ближе, образовав полукруг вокруг нее, наблюдая. Их дыхание участилось.

Ее пальцы нащупали пояс спортивных штанов Виктора и трусы под ними. Она одним уверенным движением стянула их вниз. Его член выскочил наружу, толстый и тяжелый, уже полностью эрегированный, вена вдоль него пульсировала. Это был член рабочего человека — сильный, повидавший жизнь, кожа у основания огрубела от жестких темных волос.

Она не колебалась. Она наклонилась.

Она наклонилась вперед, раздвинула губы и взяла широкую головку в рот.

Из горла Виктора вырвался гортанный стон. Его руки легли ей на голову, не напрягая, просто держа. Его вкус, соленый и мускусный, затопил ее чувства. Она обвела языком головку, наслаждаясь гладкой кожей, прежде чем начать двигаться вниз по всей длине. Это было непросто — он был большой, — но она взяла его глубоко, используя руку, чтобы погладить то, что не могла выдержать, ее щеки впали от напряжения.

Это было удовольствие, которое она открыла для себя заново. Чистая физическая составляющая. Вес мужчины на ее языке, звуки, которые он издавал, то, как ее собственное тело становилось все влажнее и горячее с каждым вздохом, который она извлекала из него. Она обслуживала его с сосредоточенной, страстной интенсивностью, ее голова покачивалась в размеренном ритме, а свободная рука тянулась, чтобы погладить бедро Бориса рядом с ней.

«Моя очередь», — прорычал Борис хриплым голосом.

Она отпустила Виктора с влажным хлопком, ниточка слюны соединила её губы с его блестящим кончиком. Она повернула голову к Борису, который уже расстегивал свой пояс и ширинку. Его член, когда он его освободил, был короче, но необычайно толстым, крепким столбом плоти, головка глубокого, фиолетового цвета. Он схватил его за основание, предлагая ей.

Она взяла его в рот, и новая форма наполнила её по-новому. Это растянуло её челюсти. Она крепко сосала, сильно прижимая язык к чувствительной нижней части. Борис зашипел, его пальцы запутались в её волосах. «Да... вот так, босс. Ах, твой рот...»

Она растворилась в ритме, переключаясь между ними. От длинных, настойчивых движений Виктора до плотного, наполняющего присутствия Бориса. Григорий наблюдал, его рука скользила по твёрдому контуру собственной эрекции сквозь комбинезон. Офис наполнился влажными, чавкающими звуками её рта, прерывистым дыханием мужчин, скрипом кожи, когда они переминались с ноги на ногу.

Через десять минут, приятно побаливающая боль в челюсти, она отстранилась от Бориса, оставив обоих мужчин блестящими и пульсирующими. Она посмотрела на них, губы её распухли, подбородок влажный.

«Диван», — приказала она хриплым голосом.

Она поднялась, колени слегка протестовали, и подошла к разложенной кровати. Она легла на тонкий матрас, одеяло царапало её голую кожу. Она поправила подушки за головой и раздвинула ноги, открываясь им. Её половые органы были распухшими, губы припухлыми и блестящими от возбуждения, тёмные локоны влажными.

Первым был Виктор. Он переместился между её бёдер, его большие руки раздвинули её ноги шире. Он расположился, головка его члена упиралась в её вход, скользкая от её влаги и его собственной предсеменной жидкости. Он посмотрел на неё сверху вниз, в его глазах читался вопрос.

«Трахни меня, Виктор», — выдохнула она. «Сильнее».

Ему не требовалось никаких дополнительных стимулов. Он двинулся вперёд, медленно и неумолимо, отчего она ахнула. Он был таким огромным. Он полностью заполнил её, растягивая её внутренние стенки восхитительной, обжигающей полнотой. Когда он полностью вошёл, он сделал паузу, позволяя ей приспособиться, его тело дрожало от напряжения, пытаясь сдержаться. Затем он начал двигаться.

Его толчки были мощными, глубокими и ритмичными. Каждый толчок вызывал всплеск в её лоне, его бёдра с силой и мощью ударялись о её бёдра. Он наклонился над ней, опираясь на свои массивные руки, его лицо выражало напряжённую концентрацию. Она обхватила его талию ногами, сцепив лодыжки, отвечая на каждый его толчок. Удовольствие было глубоким и неумолимым, глубокое физическое удовлетворение, которое отзывалось в её костях.

«Да... вот так... ещё», — простонала она, тряся головой на подушке.

Он брал её с неукротимой интенсивностью долгие минуты, каркас дивана протестующе стонал. Она чувствовала, как нарастает оргазм, как в животе сжимается горячая, напряженная волна. Как раз когда это вот-вот должно было произойти, Виктор застонал, его ритм сбился. «Я близок... Лилия Петровна...»

«Не внутрь», — задыхаясь, ответила она, правило было ясно. «На меня».

С последним, содрогающимся толчком он вытащил член. Его скользкий и твёрдый член дёрнулся в кулаке, когда он направил его на её живот. Густые, горячие струи спермы разбрызгались по её животу и груди, покрывая кожу его извержением. Он застонал, звук чистого, измученного облегчения, и рухнул на колени рядом с диваном, тяжело дыша.

Прежде чем ощущения успели утихнуть, появился Борис. Он оттолкнул Виктора коленом и переместился между ног Лилии. Ее влагалище, только что изнасилованное и чувствительное, сжалось в пустоте. Борис не остановился. Он направил свой толстый член к ее скользкому, изрядно поношенному входу и вошёл.

О боже. Растяжение было другим, более острым. Там, где Виктор был длинным, Борис был широким, растягивая ее по-новому, захватывающе. Он полностью вошёл с низким, довольным рычанием. «Тесно... так тесно для меня...»

Он начал двигаться медленнее, более ритмично. Он не двигался поршнями туда-сюда; он раскачивался в ней, его таз тёрся о ее клитор с каждым глубоким кругом. Это было безжалостное, изысканное трение. Лилия вскрикнула, выгнув спину. Чрезмерная стимуляция была невероятной — ее сухожилия, растянутые ткани пели от резкого, яркого удовольствия. Борис наклонился, обхватил одну из ее испачканных спермой грудей ртом, сильно посасывая, его язык облизывал ее сосок и сперму его друга.

Эта грязная, разделенная интимность довела ее до предела. Ее оргазм обрушился на нее, волна, от которой она закричала, ее тело содрогалось вокруг толстого вторжения. Борис застонал ей в грудь, его собственные бедра задергались. Он вытащил член как раз вовремя, добавив свой горячий поток к беспорядку на ее торсе, белые полосы присоединились к первой порции.

Она лежала там, задыхаясь, покрытая их спермой, ее половые органы снова пульсировали и мучительно опустошались.

Очередь Григория. Электрик действовал методично. Он достал полотенце из своей сумки — он всегда брал его с собой — и осторожно вытер большую часть спермы с ее живота. «Для моего удовольствия», — тихо сказал он, его пронзительный взгляд был устремлен на нее. Он не хотел преградить себе путь к разрядке другого мужчины.

Он занял удобную позицию. Его член был худым и твердым, как и все тело, с выраженным изгибом. Он вошел в нее плавным, отточенным движением. И он знал, как использовать этот изгиб. Его толчки были точными, направленными так, чтобы настойчиво тереться о нежное, мягкое место глубоко внутри нее, которое другие пропустили. Это был целенаправленный, техничный вид секса, и он был сокрушительным.

Лилия рыдала, вцепившись руками в края дивана. Он испытывал другой вид оргазма, глубокую, внутреннюю дрожь. Он трахал ее безжалостно, его темп был ровным и неизменным, его взгляд был прикован к месту соединения их тел. Когда она кончила снова, это была серия глубоких, пульсирующих сжатий, которые, казалось, затягивали его все глубже. Он сдерживался, трахая ее сквозь это, пока с резким вздохом не вытащил член и не кончил ей на бедра, его разрядка была горячей и скудной.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Лилия лежала на диване, измученная, блестящая, словно использованный шедевр. Ее тело отдавало эхом трех разных траханий.

Но ритуал еще не закончился.

«Перевернись, босс», — сказал Виктор, его голос, восстановившийся, наполнился новой жаждой. «На колени. Дай нам свою большую задницу».

Новый всплеск предвкушения пронзил ее изнеможение. Это был второй акт. Тот, которого все жаждали.

Она поднялась, мышцы протестовали, и перевернулась на четвереньки. Она подставила им свою попу, ее округлые, пышные ягодицы были подняты в воздух. Она оглянулась через плечо, волосы прилипли к влажному лбу.

Григорий был готов со смазкой — простым гелем без запаха из своего набора. Он выдавил щедрое количество на пальцы и, без предисловий, начал втирать ее в ее анус. Прикосновение было прохладным, отточенным, а затем настойчивым. Один скользкий палец надавил на тугое кольцо мышц, обводя его кругами, а затем проник внутрь.

Она ахнула, уткнувшись лицом в одеяло. Вторжение было резким, запретным, волнующим. Он двигал пальцем внутрь и наружу, осторожно растягивая ее, добавляя второй. Жжение было сильным, яркой линией ощущений, от которой у нее сжались пальцы ног. Он скрестил пальцы, готовя ее к тому, что должно было произойти.

«Кто первый?» — спросил Борис хриплым голосом.

«Я», — ответил Виктор. Он встал за ней, его только что затвердевший член блестел от капли смазки, которую предложил Григорий. Он приложил широкую, тупую головку к ее растянутому, блестящему входу. «Выдохни, Лилия Петровна».

Она выдохнула, сопротивляясь давлению.

Он надавил.

Растяжение было невероятным. Обжигающая, невозможная полнота, от которой она вскрикнула в одеяло. Он был намного больше, чем пальцы Григория. Он медленно и неумолимо проникал внутрь, каждый сантиметр — это было завоевание, надругательство, от которого по её спине пробегали мурашки тёмного наслаждения. Когда он полностью вошёл, зарывшись в её задницу до упора, он остановился, оба тяжело дышали. Ощущение полного наполнения было непристойным, ошеломляющим.

Затем он начал двигаться.

Это был другой вид секса. Более жёсткий, более первобытный. Каждый толчок был глубоким, захватывающим ударом, который подталкивал всё её тело вперёд. Трение было невероятным, жгучей, растягивающей, восхитительной болью. Она отталкивалась от него, встречая его толчки, погружаясь в жестокий анальный ритм. Он схватил её за бёдра, его пальцы впивались в её плоть, удерживая её неподвижно, пока он вбивался в неё.

«Твоя задница... чёрт... она идеальна», — прорычал он, теряя контроль.

Он не продержался долго. Сильная, обволакивающая жара была слишком сильной. С ревом он резко вонзился и кончил, его член пульсировал внутри ее сжатого ануса. Он оставался внутри еще мгновение, затем вытащил его с влажным, непристойным звуком.

Она чувствовала зияющую, пустую, жгучую пустоту.

Борис тут же оказался там, его толстый член прижимался к ее хорошо растянутому, скользкому отверстию. «Еще, босс? Ты можешь принять больше».

«Да», — прошептала она дрожащим голосом.

Он вошёл. Растяжение возобновилось, стало другим. Его толщина была испытанием даже после Виктора. Он вошёл, застонав от чистого удовольствия, и начал медленный, поступательный темп, его яички шлепали по ее влажной вагине. Это было более глубокое, более проникающее проникновение.

Раздражающая полнота. Лилия рыдала, ее разум рассыпался под непрекращающимся анальным натиском. Боль-удовольствие были постоянным огнем в ее теле. Она кончила снова, резкий, сжимающий оргазм, который, казалось, исходил из ее изнасилованного заднего прохода, выжимая толстый член Бориса.

Он вытащил его и кончил ей на поясницу, размазывая по коже.

Прежде чем она успела упасть, Григорий занял свою позицию. Его тонкий, изогнутый член с удивительной легкостью скользнул в ее изрядно поношенную задницу. Но он находил новые углы, его изгиб проникал в глубокие внутренние места, отчего ей мерещились звезды. Его темп был быстрым, неумолимым, финишным спринтом. Он трахал ее задницу с сосредоточенной, почти гневной интенсивностью, словно замыкая круг. Лилия была вне себя от шока, дрожащее, стонущее существо, низведенное до чистых ощущений. Ее третий анальный оргазм был слабой, трепещущей серией спазмов, которые оставили ее совершенно истощенной.

Григорий закончил резким криком, добавив свою сперму к той грязи, что была у неё на спине.

Тишина.

Лилия рухнула на диван, её тело было покрыто потом, спермой и смазкой. Её ягодицы пульсировали глубокой, приятной болью. Её влагалище казалось распухшим и пустым. Она была измучена, восхитительно измучена.

Мужчины ходили вокруг неё, вытираясь полотенцем, натягивая одежду. Они молчали. В комнате царила тихая, товарищеская атмосфера удовлетворения. Виктор нежно укрыл её одеялом.

«До субботы, Лилия Петровна», — тихо сказал Борис.

Они ушли так же тихо, как и пришли, дверь захлопнулась за ними.

Продолжение следует.