Жопы и сиськи матери и сестры, облачённые в махонькие ткани купальников, в жаркий солнечный день — что может быть лучше?

Вероятно, лучше только лицезреть это сидя в гамаке с бокальчиком холодного кваса, а не из последних сил орудуя лопатой.

Дима никогда не был чересчур уж спортивным парнем.

К тому же его смущало его одеяние. Шорты мало того, что были со стразами, так они ещё были и узкими, вдобавок с очень низкой посадкой. При наклоне жопа уже самого Димы пыталась вырваться наружу, что у неё с лёгкостью получалось.

В тоже время узость шорт сыграла злую шутку с его членом. Он едва помещался, а когда вставал от вида двух красивых женщин в весьма вызывающих позах, то заметно выпирал (благо концентрация на тяжёлом физическом труде почти сразу сбивала стояк).

В общем, отмучился неподготовленный Дима знатно, ибо работали на грядке они несколько часов.

Так как все сильно перемазались в земле, после труда дружно отправились в баню ополоснуться (предварительно захватив сменную одежду). Ну, как дружно: сначала мальчики, потом, как медленное звено, девочки.

Это был первый раз за долгое время, когда мама смогла увидеть полностью обнажённую дочь. И кое-что её в её образе смутило.

— Тебе бы, Маш, подстричь лобок, а то гляди-ка как всё заросло.

Дочь повернулась к маме:

— Да зачем? Ради чего или кого мне сейчас подстригаться? Парня-то всё равно нет. Вот появится, тогда и буду прихорашиваться, а до тех пор и так сойдёт.

Мама попыталась переубедить Машу, но та проявила стойкость и отстояла свою позицию.

Однако на этом беседа не закончилась, она просто перешла в иное русло.

— Слушай, пока вспомнила, — сказала Маша, — а ты скоро планируешь бельё стирать? Потому что у меня не так-то много сменного.

— Ты трусов мало взяла что ли? Сколько у тебя есть?

— Да пара всего.

— Вот дурилка. Тут же тебе не город, просто так не постираешь. В субботу будем баню топить, тогда заодно всё и перемою. А до той поры либо экономь, либо сама стирай.

— Поняла, — закончила тему Маша. И вышла после ополаскивания в новых чистых трусах (и прочей одежде, конечно).

Зайдя в комнату, Маша посмотрела на брата. Тот снова лежал поверх кровати в одних трусах.

— Что, привык передо мной только лишь в нижнем белье находиться? А ведь ещё вчера смущался.

Дима вздохнул.

— Что уж теперь смущаться, когда ты столько раз меня в нём видела? — и шёпотом добавил: — Или без него.

— Что?

— Да так, ничего. А почему тебя вдруг заволновал этот вопрос? — и с изрядной долей пафоса сказал: — Нравится смотреть на меня, когда я так облачён?

— Да просто ты заебал уже хуем светить. Думаешь, я не видела твой стояк, когда мы пахали в огороде? Извращенец. Прикрылся бы хоть.

— Я вообще-то в шортах был.

— Я про сейчас.

— А сейчас-то что? Сейчас стояка нет, я выгляжу вполне прилично.

— Ага, прилично. А вот спорим, что я начну переодеваться и стояк снова появится?

Дима несколько смутился и не очень уверенно ответил:

— Ничего у меня не появится.

— Спорим?

— Ну давай поспорим.

Они уже готовы были пожать друг другу руки, когда Дима остановился:

— Погоди, а на что мы спорим?

Сестра задумалась.

— Давай так... Если у тебя всё же встанет, то ты впредь всегда будешь выходить из комнаты, когда я переодеваюсь, — сказала Маша, но, увидев категорическое несогласие на лице брата, исправилась: — ну или хотя бы отворачиваться.

Дима нехотя кивнул.

— А если я выиграю?

Маша пожала плечами.

— Сможешь лежать так и дальше? И я буду переодеваться в твоём присутствии.

Дима воспротивился:

— Что-то это слабо похоже на хороший приз, учитывая, что это текущий порядок дел.

— А чего бы тебе хотелось?

Дима погрузился в долгие размышления.

— Если я выиграю, то ты только лишь неделю, а не всё лето, ибо я щедрый, будешь ходить без лифчика.

— Ты что, охуел? — возмущённо прикрикнула на брата Маша.

— Вполне справедливая просьба, я считаю. Ты и так уже постоянно без него при мне ходишь.

— Но одно дело при тебе или папе дома, а другое при посторонних на улице. И что делать с купальником? Я планировала в основном в нём ходить.

— Так и быть, купальный лифчик можно носить, но только если поверх него ничего нет. Если же ты будешь дополнительно в футболке или чем-то ещё, то обязана лифчик снять.

Маша думала. С одной стороны, она и так выиграет, так что какая разница? К тому же наказание действительно не такое уж серьёзное. С другой, ходить по улице без лифчика...

Но азарт всё же взял своё:

— Хорошо, я согласна. Только сейчас не отворачивайся и смотри в оба, ибо это будет последний раз, когда ты увидишь меня переодевающейся.

После этих слов она нарочито медленно стала стягивать с себя футболку, оголяя взгляду Димы свою грудь в простом белом лифчике. Но таким нашего титана было не прошибить, он сегодня весь день считай наблюдал за сестрой в похожем наряде. Обычный лифчик или же лифчик купальника — разница не столь велика. Да и видел он её уже в лифчике, а если что-то видел единожды, это уже не так возбуждает, как то, что видишь в первый раз.

Понимала это и Маша. Чтобы победить, недостаточно будет просто надеть сейчас ночнушку, дабы потом снять из-под неё шорты и лифчик. Такой финт может и не сработать.

Поэтому Маша решила поменять порядок действий. Она, всё также медленно, старательно выпячивая жопу, стала снимать с себя шорты.

А жопа у Маши действительно была зачётная. Прям как ты любишь, не иначе.

И всё бы хорошо, уверенная победа девушки, если бы не но...

Да, только лишь в нижнем белье Дима Машу ещё не видел. Но и здесь он смог сохранить спокойствие разума. Всё-таки трусики сестрёнки были весьма приличными, закрывающими едва ли не больше, чем трусики купальника. А саму жопу он уже, опять же, лицезрел весь день.

Да, если бы не сегодняшняя работа в огороде, Дима провалился бы с треском. Но работа была, показ себя от Маши в купальнике в разных позах был, поэтому он держался.

И Маша это видела. И это жутко расстраивало её. Она стояла перед братом в лифчике и трусах, а у того так и не стоял. Что за?..

Девушка поняла, что, видимо, так просто победу не одержать. Но что делать? Она видела лишь одно решение...

Она, не надевая предварительно ночнушку, расстегнула лифчик.

У Димы перехватило дыхание. Неужели он сейчас увидит грудь Маши? В его члене явно почувствовался импульс.

«Ну и что? — старался успокоить себя Дима. — Подумаешь, грудь сестры. Что в этом такого? Такие же сиськи, как все остальные. Ничего в них особенного нет».

Маша меж тем прикрыла грудь рукой и сняла лифчик полностью. Она выпрямилась, смотря на Диму. Стоя перед ним в одних трусиках.

Она приметила шевеление в трусах брата.

«Всё. Он мой», — подумала Маша. После чего повернулась к Диме спиной, взяла ночнушку и надела её на себя. И развернулась обратно, победно выпячивая грудь с проступающими через ткань гордо вставшими от возбуждения (а всё это действо её нешуточно возбудило) сосками.

— Ты проиграл! — воскликнула она, уверенная в своей победе.

— Нет, — просто ответил Дима.

Повисло молчание. Длилось оно ровно столько (хоть брат с сестрой и не знали об этом), сколько длился самый быстрый секс в истории человечества.

— В смысле «нет»? У тебя стоит.

— Где? — развёл руками Дима.

И действительно. Несмотря на то, что димин член «ожил» во время выступления Маши, особенно в финальной его части, назвать его даже полувставшим было бы сложно. Он просто слегка набух, но оставался мягким.

— Но... но... — Маша поняла, что поспешила с выводами. Уверенная в своей победе, именно из-за этой-то уверенности она её и проморгала. — Но ведь чуть-чуть-то у тебя встал. И вообще, это нечестно, что мы определяем кондицию твоего члена через трусы. Ничего не разобрать!

— Не отпирайся. Ты же видишь, что у меня не стоит. А если хочешь проверить, можешь потрогать, — решил взять на слабо сестру Дима. Он был убеждён, что она этого не сделает.

— А я возьму и потрогаю! — не хотела просто так сдаваться Маша.

С этими словами она подошла к брату и уверенно положила руку ему на пах.

Дима, мягко говоря, был крайне поражён. Он охуел просто.

Меж тем Маша бесстрашно наминала его член через трусы.

«Действительно не стоит», — с сожалением отметила девушка.

— Ты что делаешь? — воскликнул Дима, но мешать сестре отчего-то не собирался.

— Сам сказал, что я могу проверить. Вот я и проверяю.

В этот момент она почувствовала, как член под её рукой начинает расти. Но, по некой загадочной причине, которую даже она сама себе объяснить была бы не в состоянии, руку не убрала, а продолжила «массаж».

Брат непроизвольно глубоко вздохнул.

— Что, нравится? — спросила сестра, хотя ответ был очевиден. — У тебя всё же встал.

Дима возразил:

— Ещё бы. Конечно он встанет, когда ты дрочишь мне.

Только после этих слов до Маши дошло, что вообще она делает. Она быстро отдёрнула руку.

«Я дрочила брату!» — с ужасом осознала девушка.

— Прости! Я не хотела... Не знаю, что на меня нашло, — виновато произнесла Маша.

Она молча развернулась, подошла к своей кровати и плюхнулась лицом в подушку.

Раздался низкий звук раскаяния.

— Ничего страшного, — не очень-то уверенно сказал Дима. — Мне даже понравилось.

Маша перестала причитать и со злостью посмотрела на брата.

— Ещё бы тебе не понравилось! Извращенец! Ему сестра член наминала, а для него «ничего страшного».

— Вообще-то ты первая начала.

— Не правда! Ты сказал, что я могу потрогать!

— Это шутка была, дура! Я же не знал, что ты такая безбашенная, что реально это сделаешь.

На это ответа у Маши не было. Поэтому она решила прекратить спор, чувствуя, что иначе окажется в ещё более глупом положении, чем уже есть.

— Ладно, давай спать.

Она подошла к выключателю и погасила свет.

Никто из них не мог уснуть. Оба прокручивали в голове недавние события.

Дима, с перманентным стояком, вспоминал сестру в одних трусиках, вспоминал её грудь под ночнушкой, вспоминал как она ему наглаживала хуй.

Ему очень хотелось подрочить, но он сдерживал себя. Всё-таки делать такое при сестре не казалось ему правильным.

Маша же сгорала от стыда за свои действия. Это же надо! Ласкать член брата и даже не понимать этого!

Она раз за разом прокручивала в голове то, что произошло, пытаясь как-то оправдать себя.

Так продолжалось несколько часов, пока оба они в мучениях не заснули.

Мама снова разбудила их ни свет ни заря. Но, в отличии от предыдущего раза, не осталась проследить за выполнением своего требования, а сразу куда-то ретировалась.

Тем не менее брат и сестра встали самостоятельно.

Маша взяла лифчик, и уже собиралась надеть его, когда на неё прикрикнул Дима:

— Ты что делаешь?

Маша не поняла.

— Одеваюсь...

— Что, уже забыла про вчерашний спор? Никаких лифчиков в ближайшую неделю!

Маша хотела было возразить, но не стала. Во-первых, переубедить упёртого брата всё равно не получится, а во-вторых, она и сама признавала, что проиграла.

Поэтому она положила лифчик в шкаф и стала собираться без него. Она надела шорты и затем, отвернувшись, сняла ночнушку. Перед Димой открылся прекрасный обзор на полностью обнажённую спину сестры. Маша же времени зря не теряла и быстренько надела футболку.

Она повернулась обратно, лицом к брату, открыто демонстрируя свою грудь и соски, что отчётливо выделялись на ткани.

— Этого ты хотел? Чтобы я ходила вот так? Что ж, пожалуйста, — раздражённо сказала Маша.

— Сама виновата, — парировал Дима.

Они спустились. Родители уже сидели за столом и завтракали.

— О, Маша, ты сегодня решила поменять свой стиль? — сразу же подметила изменение в гардеробе дочери мама (хотя отец заметил это изменение ничуть не позже). — Раньше ты только спала без лифчика, а теперь без него и так ходишь. Одобряю. Давно тебе говорила, что по дому, при своих, можно.

На самой маме лифчика, как ты можешь догадаться, тоже не было.

— Да, — протянула Маша, — просто решилась наконец-то попробовать. Новое место — новые порядки. Раньше я перед этим придурком, — кивнула она на Диму, — и в белье-то не показывалась, а теперь из-за того, что мы в одной комнате живём, он меня чуть ли не голой каждый день видит, — нашла правдоподобное объяснение изменению в выборе своей одежды она. Не говорить же родителям про их с братом спор.

— Ну вот, смотри, какое благотворное действие оказало твоё с Димочкой совместное проживание. Ты наконец-то перестала стесняться из-за всякой ерунды и начала одеваться не так, как якобы должно, а как тебе удобно, — сказала мама.

— Ага, — вяло ответила Маша.

«Вот кончится эта проклятая неделя, и вы меня без лифчика больше не увидите», — меж тем подумала она.

Трапеза прошла весьма спокойно: за робкими попытками мужской половины стола не слишком пялиться на женскую.

— Я хочу надеть купальник, — в связи с этим смущённо сказала Маша после окончания завтрака.

— Конечно, доченька, — ответила мама, — он наверняка уже высох. Он висит на верёвке в огороде, вместе с остальными бельём. Если хочешь, пойди и возьми.

— Хочу.

И Маша отправилась в огород. Следует, наверное, сказать, что огород был не прямо у дома, как это нередко бывает, а под горой, метрах в 50, укрытый от посторонних глаз густотой древесных листьев (рядом с домом, правда, тоже был маленький садик, но он был так, крошкой-картошкой (буквально, ибо росла на нём только картошка)). Закрывался он на калитку, на которой не то что замка, даже верёвочки или... как называется прибитая на гвоздь чурка, что при повороте должна придерживать дверцу? не знаю... короче, никакой преграды кроме самой калитки там не было, заходи кто хочешь (правда, учитывая упадническое состояние деревни, заходить кроме владельцев было практически некому).

Вот Маша по-хозяйски и зашла.

Купальник спокойно висел на верёвке.

Решив не откладывать дело в долгий ящик, Маша оглянулась, нет ли кого поблизости, а затем быстро сняла футболку и надела купальный лифчик. Но ходить только лишь в лифчике, без трусов в комплекте, было странно, поэтому она вдобавок сняла шорты с обычными трусами и переоделась в купальные.

И всё это прямо посреди огорода, я напомню.

На её удачу, никто на неё и в самом деле не смотрел. Даже птицы были заняты более важными делами.

Маша уже хотела надеть футболку, когда вспомнила о дурацком споре с братом: если в купальнике, то только в купальнике! Но на шорты-то это не распространялось, верно? Поэтому шорты она надела обратно.

Захватив трусики и ненужную футболку, она направилась в сторону своего дачного домика.

Маша и Дима сидели у себя на чердаке, когда в дверь дома постучали.

«Кто бы это мог быть?» — подумали они, но с места не сдвинулись. Это их не касалось. Наверняка какие-нибудь соседи пришли познакомиться.

— Маша, Дима! Спускайтесь! — крикнула снизу мама через какое-то время.

Брат и сестра переглянулись и нехотя встали каждый со своей постели, ожидая, что сейчас им предстоит долгое и скучное знакомство с какими-то случайными, ненужными им людьми.

Но реальность оказалась куда благосклоннее.

На крыльце стояли Петя, Настя и расспрашивающая их о чём-то мама.

Судя по всему разговор шёл вполне бодренько, и даже торчащая через платье мамина грудь не мешала его течению (Петя как будто не замечал её вставших сосков; говорил ровно и чётко, уверенно).

— А вот и мои бездельники наконец спустились. Не прошло и часа, — поддела их мама.

— Спешили как могли, — ответил Дима так, что не было понятно, шутит он или говорит серьёзно.

Мама видимо решила, что он серьёзно.

— Ладно, пришли и славно, оставлю вас тогда наедине с новыми друзьями. И да, хотя я им это сказала уже, я вас отпускаю.

— Куда отпускаешь? — не понял Дима.

— Сейчас узнаешь, — подмигнула мама и ушла вглубь дома по своим делам.

Дима и Маша выжидающе посмотрели на Петю.

Тот улыбнулся:

— Как вам идея сходить с ночёвкой в поход?