Карина вернулась из школы уже ближе к вечеру. Дверь за ней тихо щелкнула. На ней была вся школьная форма: белая блузка, слегка помятая после долгого дня, с двумя верхними пуговицами расстёгнутыми — от жары и потому, что ей было тесно в груди, хотя грудь была маленькая, почти незаметная под тканью. Короткая клетчатая юбка сидела низко на узких бёдрах, но когда она шла, ткань задевала за бёдра и слегка задиралась, открывая тонкие белые гольфы, которые плотно облегали её стройные ноги до колен. Длинные чёрные волосы были распущены и чуть влажные у корней от школьной духоты. Очки слегка съехали на переносицу.

Ей только-только исполнилось восемнадцать. До этого дня она никогда по-настоящему не целовалась. Никогда не держала в руках мужской член. Никогда не стояла голой перед мужчиной. Только иногда, глубокой ночью, когда папа уже спал, она стеснительно, почти виновато, опускала руку между ног и проводила пальцами по своей гладкой щёлке. Но стоило ей почувствовать, как становится мокро и горячо, она быстро убирала руку, краснела до ушей и засыпала, чувствуя вину и странное, непонятное томление.

В гостиной было приглушённо. Сергей лежал на старом диване в одной серой майке и потрёпанных боксерах. Его тяжёлое тело было расслаблено, но лицо искажала боль.

— Пап... спина опять? — тихо спросила она, подходя ближе. Голос был мягкий, с лёгкой хрипотцой после целого дня разговоров в школе.

— Защемило сильно, доченька... — простонал он, не открывая глаз. — Разогни меня, пожалуйста. Как мама раньше делала. Помнишь?

Карина кивнула, хотя он и не видел. Она села на край дивана рядом с ним. Юбка задралась чуть выше, открыв полоску белой кожи между гольфами и краем ткани. Маленькие тёплые ладошки легли ему на плечи. Она начала растирать — медленно, осторожно, так, как когда-то видела у мамы. Круговыми движениями, с нажимом.

Сергей тяжело выдохнул. Его широкая спина под майкой была горячей. Карина чувствовала под пальцами напряжённые мышцы, а ниже — мягкость жира. Она наклонилась сильнее, чтобы лучше надавить на поясницу. Длинные чёрные волосы упали вперёд и коснулись его шеи. Запах её волос — лёгкий яблочный шампунь, смешанный с лёгким потом после школы — ударил ему в нос.

И именно в этот момент что-то изменилось.

Сергей почувствовал, как под её руками его тело реагирует совсем не так, как должно. Напряжение в пояснице никуда не делось, но внизу живота появилось другое, тяжёлое, горячее. Член начал быстро твердеть в боксерах. Он попытался мысленно остановить это — «это дочь, чёрт возьми, это Карина», — но тело не слушалось. Два года без женского прикосновения. Два года он жил в этой квартире только с ней. Два года он видел, как она превращается из девочки в молодую девушку — маленькую, худенькую, с этими длинными волосами и очками, которые делали её одновременно невинной и почему-то очень женственной. А сейчас её маленькие горячие ладошки скользили по его коже, она дышала ему в шею, и её грудь иногда касалась его спины через блузку.

Карина тоже почувствовала перемену. Сначала она не поняла. Просто заметила, что папа вдруг стал дышать совсем по-другому — глубже, тяжелее. А потом, когда она наклонилась ещё сильнее, чтобы дотянуться до самого низа спины, её взгляд упал на его пах.

Большой твёрдый бугор. Боксер растянулся. На ткани уже появилось тёмное влажное пятно. Член пульсировал под тонкой тканью, и она видела, как головка выпирает, почти вылезая из-за резинки.

Она замерла. Сердце стукнуло так сильно, что отдалось в ушах и между ног. Щёки мгновенно вспыхнули.

«Это... из-за меня? Папа возбудился... от моих рук? От того, что я его трогаю?..»

Ей стало одновременно страшно, стыдно и... странно горячо внизу живота. Она никогда не видела живой мужской член так близко. Никогда не видела, как он становится твёрдым и мокрым. Её собственная киска вдруг сильно дёрнулась и стала ещё мокрее. Она невольно сжала бёдра. Гольфы слегка зашуршали. Юбка задралась ещё выше.

Сергей понял, что она заметила. Он медленно, тяжело, сел. Майка задралась, обнажив толстый живот. Боксер был уже совсем мокрым спереди. Член стоял почти вертикально, тяжёлый, толстый, головка блестела от смазки и выглядывала из-за резинки. Он посмотрел на дочь.

Карина сидела, не отводя глаз от его члена. Очки слегка запотели. Длинные чёрные волосы упали на одно плечо. Губы приоткрыты. Она дышала чаще обычного.

— Карина... — голос у него получился хриплый, виноватый. — Прости меня. Ты уже взрослая. Тебе восемнадцать. А я... я два года без женщины. Совсем без. После мамы я... я даже не смотрел на других. А тут ты... такая маленькая, красивая, твои руки на мне, твоё дыхание... Я не выдержал. Это неправильно. Ты моя дочь. Я тебя вырастил. Но я не могу контролировать это. Прости.

Он не стал прятать эрекцию. Не стал отворачиваться. Просто сидел и смотрел на неё — на её раскрасневшееся лицо, на то, как она смотрит на его член, на то, как её пальцы слегка дрожат на своих коленях.

Карина медленно подняла на него глаза. В них было всё сразу: смущение, любопытство, страх и какое-то новое, незнакомое ей самой возбуждение.

— Папа... — тихо сказала она. Голос дрожал. — Это... из-за меня? Я сделала так, что тебе стало... вот так?

Она не могла подобрать слова. «Встал», «возбудился» — эти слова казались ей слишком взрослыми и пошлыми, чтобы произнести их вслух.

Сергей кивнул. Один раз, тяжело.

— Да. Из-за тебя. Ты даже не понимаешь, какая ты сейчас... в этой форме, с этими волосами, в очках. Когда ты наклонилась надо мной... я почувствовал запах твоих волос. Увидел, как твоя юбка задралась. Увидел твои ноги в гольфах. И... всё. Я не смог остановиться. Я знаю, что это неправильно. Знаю, что должен был сразу уйти в другую комнату. Но я не ушёл. Потому что мне стало хорошо. От твоих рук. От того, что ты рядом. От того, что ты уже не маленькая девочка.

Карина молчала несколько секунд. Её сердце билось так, что она слышала его. Между ног было горячо, мокро и пульсировало — она чувствовала, как трусики прилипают к коже. Она никогда не была так возбуждена. Даже в те ночи, когда трогала себя сама.

Карина посмотрела на его член снова. На то, как он тяжело, прерывисто дышит. На то, как толстый живот поднимается и опускается под майкой. На то, как толстая головка блестела от смазки и выглядывала из-за резинки боксеров. Её щёки горели, но глаза за стёклами очков были прикованы к нему. Она никогда не видела ничего подобного. Никогда не видела, как мужской член может быть таким большим, твёрдым и мокрым.

Внутри неё боролись стыд, страх и что-то совсем новое — горячее, пульсирующее, от чего между ног становилось мокро и неприятно-тяжело. Она любила папу. Сильно. После мамы он был единственным человеком, который оставался в её мире. Она видела, как он одинок. Как иногда смотрит в никуда. И сейчас, глядя на то, как он страдает от возбуждения из-за неё, она почувствовала не отвращение, а странное, почти болезненное желание помочь ему. Сделать ему хорошо. Так же, как он всегда делал хорошо ей.

— Я... я не против, папа, — наконец сказала она очень тихо, почти шёпотом. Голос дрожал. — Мне не страшно. Просто... я ничего не знаю. Совсем. Я никогда не видела такого. Никогда не трогала. Но если тебе от меня хорошо... я могу продолжить. Если хочешь. Я хочу, чтобы тебе стало легче. Ты всегда обо мне заботишься... теперь я хочу о тебе.

Сергей посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. В нём действительно смешались любовь, вина и сильное желание. Он видел перед собой свою дочь — маленькую, худенькую, в школьной форме, с длинными чёрными волосами и очками, которая только-только стала женщиной. И он ненавидел себя за то, что хочет её. За то, что его член стоит как камень от её взгляда. За то, что два года воздержания и одиночества сейчас побеждают всё остальное.

«Это неправильно. Она моя дочь. Я её воспитывал. Она чистая. А я... я хочу трахнуть свою собственную дочь. Я больной ублюдок. Но она смотрит на меня так... и говорит, что не против. Боже, прости меня...»

Он медленно протянул к ней руку, но остановился в воздухе.

— Карина... послушай меня внимательно. Если мы сейчас перейдём эту черту, я уже не смогу остановиться. Ты понимаешь? Ты — моя дочь. Моя маленькая девочка. А я хочу тебя так сильно, что мне физически больно сдерживаться. Если ты подойдёшь сейчас ближе... я буду тебя трогать. Целовать. И больше. Я возьму у тебя девственность. Ты готова к этому? Правда готова?

Она кивнула. Медленно, но уверенно. В глазах была не только робость, но и что-то тёплое, любящее.

— Я готова, папа. Я хочу. Мне интересно... и я люблю тебя. Очень. Хочу, чтобы тебе было хорошо. Покажи мне. Научи меня.

Сергей закрыл глаза на секунду, борясь с последними остатками совести. Потом открыл их — и в них уже не было сопротивления. Только голод.

— Тогда иди ко мне, доченька.

Карина медленно поднялась с дивана и сделала шаг к нему. Он первым потянулся к ней, обхватил её тонкую талию большими руками и притянул. Поцеловал. Не в щёку и не в лоб, как всегда. А в губы — глубоко, по-взрослому. Его язык вошёл в её рот. Карина не знала, что делать. Она дышала через нос, неловко, стеснительно отвечала на поцелуй. Это был её первый настоящий поцелуй в жизни. Она застонала в его рот — тихо, удивлённо — когда он провёл ладонью по её маленькой груди через блузку и сжал.

— Папа... — выдохнула она, когда он чуть отстранился. Голос был дрожащий, смущённый.

Он расстегнул пуговицы блузки одну за другой. Сдвинул тонкий белый лифчик. Маленькие твёрдые соски открылись его взгляду. Сергей наклонился и взял один в рот — горячо, жадно. Карина вздрогнула всем телом, маленькие пальцы вцепились в его майку.

— Папа... это... странно... и очень приятно... — прошептала она, запрокидывая голову. Очки съехали на нос. — Я никогда... никто меня так не трогал...

Его большая рука залезла под короткую клетчатую юбку, нашла трусики и сдвинула их в сторону. Пальцы коснулись горячей, мокрой, нетронутой щёлки. Он провёл средним пальцем по всей длине — от входа до клитора. Карина резко дёрнулась, всхлипнула.

— Уже вся течёшь, малышка... — хрипло проговорил он, глядя ей в лицо. — Первый раз в жизни так сильно?

— Да... — прошептала она, пряча горячее лицо в его плечо. Голос был стыдливый, но честный. — Мне очень стыдно... но не останавливайся, пожалуйста. Мне нравится, когда ты меня трогаешь. Я... я хочу делать тебе приятно тоже.

Сергей медленно ввёл в неё один палец — туго, осторожно. Карина застонала, прижимаясь к нему. Он двигал пальцем внутри, большим пальцем поглаживая клитор. Она дрожала, маленькое тело напряглось.

И вдруг она сделала то, чего он не ожидал.

Карина сама потянулась рукой вниз. Маленькая ладошка легла на его толстый, мокрый член через боксер. Она провела по нему, чувствуя жар и пульсацию. Потом, не говоря ни слова, она медленно опустилась на колени перед диваном. Длинные чёрные волосы упали ей на лицо. Очки она сняла и положила рядом. Юбка задралась, когда она встала на колени, открыв белые гольфы и тонкие бёдра.

Сергей смотрел на неё сверху вниз, тяжело дыша.

— Карина... что ты делаешь?

Она подняла на него глаза — смущённые, но полные решимости и любви.

— Я хочу... попробовать. Сделать тебе хорошо, как ты делаешь мне. Ты всегда обо мне заботишься... теперь я хочу позаботиться о тебе. Научи меня, папа. Покажи, как правильно... как сосать.

Она сама стянула с него боксеры. Толстый тяжёлый член выскочил и почти ударил её по щеке. Карина слегка вздрогнула, но не отступила. Обхватила его двумя маленькими руками — он не влезал в одну ладонь. Посмотрела на него снизу вверх, потом медленно, неумело, но с огромным желанием, провела языком по головке, слизывая смазку.

Сергей резко выдохнул, рука легла ей на голову, в чёрные волосы.

— Боже... Кариночка...

Она открыла рот и взяла головку в губы. Неловко, но старательно. Слюны сразу стало много. Она давилась, когда пыталась взять глубже, но не останавливалась. Маленькая рука двигалась по стволу, вторая лежала у него на бедре. Она сосала — неумело, но с такой искренней любовью и любопытством, что у Сергея перехватило дыхание.

— Вот так... медленно... не торопись... — хрипло направлял он её, держа за волосы. — Ты сама это начала... моя хорошая девочка...

Карина подняла на него глаза — мокрые, в слюнях, с распущенными волосами — и продолжила сосать, стараясь глубже, стараясь угодить. Ей было стыдно, возбуждённо и почему-то очень хорошо от того, что она делает это для него.

Карина продолжала сосать. Неумело, но с таким искренним желанием угодить, что у Сергея перехватывало дыхание. Маленькие руки обхватили толстый ствол, губы растянулись вокруг головки. Слюны было много — она текла по члену, капала на его яйца, стекала по подбородку девушки. Очки она сняла, длинные чёрные волосы падали на лицо, когда она двигала головой вверх-вниз.

— Вот так, доченька... — хрипло говорил Сергей, держа её за волосы. — Соси папин хуй. Первый раз в жизни берёшь в рот отцовский член... Какая ты хорошая девочка. Смотри, как сильно течёт. Ты это всё вызвала.

Карина мычала, стараясь взять глубже. Давилась, когда толстая головка упиралась ей в горло, но не отстранялась. Слюна текла ручьём по члену, по его яйцам, капала на диван. Ей было стыдно до слёз — она, школьница в растрёпанной форме, на коленях сосёт отцу. Но ещё сильнее было желание сделать ему хорошо. Она любила его. Хотела, чтобы ему стало легче.

Через несколько минут Сергей не выдержал. Он осторожно, но уверенно отстранил её голову за волосы.

— Хватить, малышка... Сейчас папа сделает тебе хорошо.

Он поднял её с колен и положил на диван на спину. Короткая клетчатая юбка задралась до самого пояса. Белые гольфы остались на тонких ногах. Сергей раздвинул её бёдра широко и опустился между ними. Его спина сразу отозвалась тупой болью — та самая, из-за которой всё и началось. Он поморщился, но желание было сильнее. Он провёл языком по всей мокрой, нетронутой щёлке — медленно, широко, от самого низа до клитора.

— Папа! — резко выдохнула Карина, выгнувшись дугой. — Что ты... оххх... там же... никто никогда...

Это был её первый раз. Она даже не представляла, что язык может быть таким горячим, влажным и настойчивым. Сергей лизал её жадно, но умело: круговыми движениями вокруг клитора, потом засасывал его губами, потом опускался ниже и водил языком прямо по входу в девственную пизду, слегка проникая внутрь. Один палец, потом второй медленно вошли в неё — туго, с сопротивлением. Стенки внутри были горячими, бархатистыми и очень узкими.

Карина схватилась за диван обеими руками, длинные чёрные волосы разметались по подушке. Она стонала громко и стыдливо, пытаясь закрыть бёдра, но он держал их крепко.

— Папа... это слишком... я не могу... аааа! Я сейчас... я сейчас кончаю!

Она кончила резко и сильно — первый раз в жизни от языка. Маленькое тело задрожало, бёдра сжались вокруг его головы, киска сильно пульсировала и хлынула прозрачной жидкостью. Сергей продолжал лизать её через оргазм, жадно слизывая всё, что вытекало из неё. Карина всхлипывала, дёргалась, не зная, куда деть руки.

Когда она чуть пришла в себя, он тяжело поднялся. Его спина опять дала о себе знать — он поморщился, опёрся рукой о диван, выпрямился с видимым усилием. Толстый живот нависал над членом, который стоял вертикально, весь мокрый от её слюны. Он провёл головкой по её переувлажнённой, красной, слегка припухшей пизде, размазывая её соки и свою слюну.

— Сейчас я войду в тебя, Карина. По-настоящему, — хрипло сказал он, глядя ей в глаза. — Ты всё ещё хочешь?

Карина лежала, тяжело дыша. Глаза за очками были мутные, губы припухшие, длинные волосы растрёпанные. Она смотрела на то, как его толстый член лежит на её маленькой щёлке.

— Да, папа... хочу, — тихо, но твёрдо сказала она. Голос дрожал. — Только... медленно, пожалуйста. Мне страшно... но я хочу тебя внутри. Я хочу, чтобы ты был первым. Я хочу почувствовать, как ты меня заполняешь.

Сергей снова поморщился от боли в пояснице, но не остановился. Он приставил большую головку прямо к узкому входу и начал медленно, сантиметр за сантиметром давить. Карина сразу поморщилась. Головка была слишком толстой для её девственной киски. Она чувствовала, как упирается, как растягивает нежную кожу.

— Папа... больно... — всхлипнула она, ногти впились ему в плечи. — Он очень большой... я чувствую, как меня растягивает внутри...

— Терпи, доченька, — прохрипел он, продолжая медленно давить. Его спина горела огнём, но он не мог остановиться. — Вот так... ещё чуть-чуть. Какая ты тугая... боже, твоя девственная пизда не хочет меня пускать.

Головка медленно, с влажным сопротивлением, начала входить. Раздался тихий, но отчётливый звук — тугая плоть растягивалась вокруг толщины. Карина резко вдохнула и тихо вскрикнула. Она чувствовала, как её тело насильно раздвигается, как стенки внутри обхватывают его горячо и тесно.

— Ааа... папа... он входит... я чувствую, как он меня разрывает... — голос был дрожащий, почти плачущий.

Сергей остановился, когда вошёл примерно на треть. Он тяжело дышал — не только от возбуждения, но и от боли в спине. Пришлось чуть изменить угол, опереться на локти, чтобы меньше нагружать поясницу. Член был обтянут тугой, горячей, мокрой плоть. Он видел, как её маленькие половые губки обхватывают его ствол, как они растянуты до белизны.

— Смотри вниз, Кариночка, — тихо, но грязно сказал он. — Смотри, как папин толстый хуй медленно входит в твою узкую девственную дырку. Смотри, как твоя киска его ест.

Она послушно опустила взгляд. Увидела, как толстый, венозный член постепенно исчезает в ней. Это зрелище было почти невыносимым.

Он сделал ещё один медленный толчок. Член вошёл глубже. Карина застонала, выгнулась, слёзы выступили на глазах.

— Папа... слишком глубоко... я чувствую тебя очень глубоко... больно и... и так полно...

Сергей снова поморщился от спины, но продолжал медленно входить. Каждый сантиметр давался с усилием — и для неё, и для него. Наконец он вошёл почти полностью. Карина тихо вскрикнула и обхватила его руками за спину.

— Вот так... — прохрипел он, тяжело дыша ей в лицо. — Весь почти вошёл. Твоя маленькая пизда полностью обхватила папин хуй. Теперь ты моя. Совсем.

Он начал медленно двигаться. Выходил почти до головки и снова входил до упора. Каждый толчок сопровождался громким, влажным чавканьем. Её киска была очень мокрой — соки стекали вниз, смачивая его яйца и диван.

Карина обхватила его руками за спину, прижимаясь маленьким телом к его толстому животу. Боль постепенно отступала, уступая место тяжёлому, глубокому, сладкому ощущению наполненности.

— Папа... еби меня... — прошептала она дрожащим голосом. — Мне уже не так больно... я хочу чувствовать тебя глубже... я люблю тебя...

Сергей ускорился. Теперь он трахал её уже жёстче, глубже. Шлёпки его тяжёлого тела о её плоский живот смешались с влажными звуками из её киски. Он смотрел ей в лицо и говорил грязно, не сдерживаясь:

— Смотри, как папин толстый хуй разъезжает твою девственную пизду. Смотри, как твои губки обхватывают меня. Ты теперь не просто дочь... ты моя личная сучка. Моя дочь, которую я трахаю и наполняю спермой.

Карина стонала громче. Ей было стыдно от его слов, но от этих слов внутри неё всё сжималось и текло ещё сильнее.

— Да... папа... я твоя сучка... трахай меня... кончи в меня, пожалуйста... я хочу, чтобы ты кончил прямо в мою киску...

Это было слишком. Сергей не выдержал. Он глубоко вошёл до самого упора, прижался к ней всем телом и начал кончать. Сильно, обильно, толчками. Горячая густая сперма хлынула прямо в её матку. Он рычал, прижимая её к дивану, изливаясь в дочь длинными, тяжёлыми струями. Спермы было очень много — она сразу начала вытекать обратно, обильно стекала по его члену, по её ягодицам, оставляя мокрые пятна на диване.

Карина чувствовала, как он пульсирует внутри неё, как горячая жидкость заполняет её изнутри. Это ощущение — быть полностью наполненной отцовской спермой — вызвало у неё второй оргазм. Она тихо застонала, сжимая его член внутри себя, и обняла его ещё крепче.

Они лежали, тяжело дыша. Член всё ещё был глубоко внутри, сперма продолжала медленно вытекать из её растянутой, красной киски.

Сергей поцеловал её в мокрое от слёз и пота лицо, в растрёпанные чёрные волосы.

— Прости меня, доченька... Я не смог остановиться. Я кончил в тебя. Очень много.

Карина прижалась лицом к его шее, чувствуя, как теплая сперма вытекает из неё и стекает вниз.

— Не надо просить прощения, папа, — тихо сказала она. Голос был усталый, но спокойный. — Я сама хотела. Я хотела, чтобы ты кончил именно так. Внутрь. Я люблю тебя. По-настоящему. И теперь... теперь я твоя совсем.

Больше рассказов - https://boosty.to/bavial