Дорога была далёкой, особенно летающие драконы пугали, почесывая чёрный мохнатый лес. Кевин был стервятником. Нет, не птицей, а скорее тем, кто обгладывал кости умерших. Вчера перед А'Эль Дарном войска Юстаса Пятого дали бой возле Мрачного Темнолесья. Фискийский орден перерезал всех надменных рыцарей прямо у лужайки.

Конечно, Кевин боялся идти по Темнолесью один. К тому же не факт, что Фискийский орден не обобрал бы трупы своих врагов, однако делать было нечего. Либо сушить сухари и доживать до весны, либо рисковать. Кевин выбрал второе.

Живот уже урчал, и ему хотелось перекусить. Осенний ветер простилал последние поры убывающего вдаль лета и по кучерявым сосенкам сгребал ржавые пожухлые листья. Впереди была топь, и воняло кислой тиной.

Кевин понимал, что, ступая без оружия, без золота, только со старой отцовской сумкой, он мог нарваться на кого угодно. Разбойники, как правило, просто выпускали кишки. Фискийцы любили топить в болоте и ставить ставки на то, сколько продержится жертва.

Кевин также не особо приободрился бы от мысли встретить здесь патруль лавров или Лаврийского королевства, где он, собственно говоря, жил. Лавры не убивали. Просто пугали лошадьми, стучали по голове и забирали с собой на далёкие хлеба. Фактически забирали в рабство, формально — на служение своей родине в качестве скваер-форкера, то есть копальщика окопов.

Ступая по жухлой сыроватой траве и любуясь лиловым закатом, Кевин стал понимать, что заблудился. Он вышел утром и уже должен был быть возле того поля, о котором говорили, — он был уже там, когда собирал грибы. Однако поле словно исчезло.

Понимая весь ужас ситуации и осознавая, что скоро ночь, Кевин стал медленно распутывать клубок маршрута. Однако чем искреннее он выбирался, тем ещё сильнее плутал. Добрался до острых кустов, разбитых вокруг, и уже надеялся выскочить, но снова услышал бесперебойное кваканье.

В голове была одна мысль:

— Потерялся.

Но Кевин был не из сопливых и терялся уже бессчётное количество раз. Правда, в городе, но лес — это почти город, только без зданий. Так думал Кевин.

Вышагивая аккуратно мимо болота и ступая по непроселочным дорожкам, парень вдруг обомлел. Чуть дальше он слышал, как большое количество голосов о чём-то шумно разговаривают. Язык был грубым и не похож на тот, на котором говорил Кевин.

— Значит, это враги.

И хоть враг был скорее тут только глупостью, восемнадцатилетний парень серьёзно испугался и пригнулся.

Живот булькал, урчал, и хотелось пить. Ноги уже припухли и тяжело двигались, на руках — огромное количество порезов и ссадин от острых осенних кустов. Впереди его ожидало только болото и перекати-поле, ведь хоть убей, он не понимал, куда ему двигаться: на запад или на восток, на север или на юг. Единственное, что он точно знал, — что если пойдёт просто прямо, то либо пересечёт границы королевства, либо наткнётся на дракона, который тут иногда летает.

Тем не менее делать было нечего, и дело было вечером, вернее — уже почти ночью. Становилось всё холоднее.

— Чёрт бы побрал эту затею, — подумал Кевин, вспоминая, как два дня назад, получив деньги с лесопилки, потратил всё в напёрстки, проиграв всю сумму за месяц. Жить было не на что. И хоть он был свободным человеком, мысль о том, что его могут взять в качестве крепостного, пугала сильнее смерти.

Лунный свет иноходью подбирался к тёмному лесу и освещал почерневшие ветки деревьев. Тропа погружалась в тьму. Кевин от усталости просто лёг возле маленькой сосёнки.

Проснулся он в полной темноте от еле уловимого запаха смерти. Он не мог описать этот аромат, но если смерть существует, то пахнет она именно так. Это было что-то едва уловимое, но пугающее, точно бескрайнее ночное небо.

Парень аккуратно вынул из сумки мамину толкушку для пюре (другого оружия у него, к сожалению, не было) и готовился к драке.

В чаще кто-то усердно пробирался, не боясь шуметь. Сердце стучало. Фискийцы? Лавры? Может, Братство Крови?

Руки сами сжимали деревянную ручку толкушки, и Кевин вот-вот был готов прыгнуть на врага. Шаг. Потом ещё. Внезапно из кустов вылезла тёмное пятно. Оно безропотно ступало по ломающимся веткам и стучало палкой по земле.

Кевин набросился с криком на пятно:

— Получай, мразь! — крикнул юноша, запнулся и упал головой прямо на это тёмное существо.

— Ай! — прокричала женским голосом нечто. — Ты что?! Ты за сиськи меня взял! — произнёс зрелый женский голос, и ладонь стала бить по голове уже Кевина. — Это кто у нас мразь?! Ты! Женоненавистник!? Дай-ка я погляжу на твою рожу, — сказала женщина и при помощи щелчка пальцем разожгла факел на деревянной палке.

Яркий оранжевый свет с дымом ударил прямо в заспанные глаза черноволосого парня. Руки дрожали и уже ожидали меча, копья или кистеня, но... к нему протянулась рука:

— Давай.

Парень обернулся и увидел вместо смерти обычную зрелую женщину, почти бабушку, лет шестидесяти. Оранжевый свет проекции тёк по ольховой палке и отражался в синих, морских глазах женщины в капюшоне.

— Спасибо, — произнёс Кевин, вставая.

— Кто ты такой? Маньяк, поди? Ты смотри: я ведьма и быстро тебе твоё хозяйство перекручу!

Кевин улыбнулся:

— Меня зовут Кевин, и я заблудился. Шёл... Шёл... Просто шёл в общем и заблудился.

— Заблудился? В Темнолесье? Один? У меня складывается впечатление, — проговорила хитро женщина, — либо ты просто фискийский шпион и бандит.

— Либо? — спросил нехотя юноша.

— Либо полный идиот, раз пошёл гулять по Темнолесью. Не каждая ведьма тут может пройти, а тут... Зелёнок с двумя сочными яблоками в штанах ходит.

— Но у меня нет яблок, — сказал Кевин, потупившись на свои ботинки.

— Похоже, ты действительно идиот.

— Вы не рады?

Ведьма улыбнулась по-доброму и подошла:

— Да нет, рада. Обычно я рыцарей мерзких вижу, или бандитов, драконов разных, проституток, даже каких-то карликов с большими носами видела. Идиот — не самое плохое.

Повисло неловкое молчание. Изредка ухала сова где-то недалеко. Насекомые горланили свои песенки, а мошкара собралась возле оранжевого факела.

— Вы не поможете мне? Я просто заблудился. Можете, пожалуйста, мне дорогу обозначить, а дальше я сам.

— Ага, — начала женщина, снимая капюшон и демонстрируя свои пышные серебристые волосы, которые буквально блестели от ночного огня. — Сперва ты пойдёшь направо, потом налево — и утонешь в этом болоте. Знаешь, сколько дурачков вроде тебя здесь шарились? Ладно, давай так: сейчас я веду тебя к себе, переночуешь, а завтра я, как твоя мама, приведу тебя в город. Усёк?

— Вы меня не убьёте? — спросил Кевин.

— А я похожа на человека, который этим промышляет?

— Ну... Честно говоря, так и не скажешь.

— Смотри: либо идёшь со мной, либо остаёшься в полной темноте, совершенно один.

— Ладно, не такая вы и злая, госпожа...

— Госпожа? Меня все зовут Асиреллой или Асей, но «Госпожа» мне нравится больше, честно говоря. Сразу уважения прям ощущаю. Пошли... Мой раб, Госпожа устала.

— Я могу сделать массаж ног.

— С козырей зашёл?

— А как ещё. Такая красивая дама.

— Ну ладно, сердцеед, пошли давай. У меня там уха варится. Не съешь — сварю. Усёк? Кстати, как тебя зовут?

— Кевин.

— --

Ася и Кевин шли не очень долго. Как настоящий джентльмен, Кевин подавал руку своей Госпоже, а она взамен тыкала его пальцем в ягодицы. Кстати говоря, Кевин заметил, что ночью яркие глаза Аси светятся. Увидел бы он это минут двадцать назад, до встречи, то точно бы обделался.

Кевин не понимал, куда он идёт и с кем. Мог бы он представить, что попадёт в такую нелепую ситуацию?

— Зачем ты здесь бродил? Уж расскажи, интересно, вдруг я имею дело с отъявленным нудистом? — подкалывая, спросила женщина.

— Шёл грибы собирать.

— Ага, и случайно дошёл до поля вчерашней битвы? Мне-то не ври, я прекрасно знаю, что простые люди здесь не ходят. Только солдаты, разбойники и... вот такие вот уникумы.

— Как вы... — шокированно спросил Кевин.

— Мне не восемь лет, Кевин. Тем более твоей тощей заднице крепко повезло, ибо я чую дым с востока и знаешь, кто там, мой несмышлёныш?

— Фискийцы?

— Бинго. Так что скажи своей Госпоже спасибо, если бы не я, завтрашний патруль бы тебя в болото засунул.

— Вы прям всё знаете, — с теплотой произнёс юноша.

— А то. Я же здесь живу.

Они ступали по заросшей травой и лесом тропинке, которую практически не найти в здравом уме. Конспирации у этой женщины было на пять с плюсом.

— Чем занимаешься-то? Надеюсь, ты не нюхаешь порошок из полыни?

— Я?.. На лесопилке там...

— Понятно. Работяга. А чего пошёл собирать железки? Деньги нужны или интересно?

— Потратил.

— Всю зарплату? Интересно полюбоваться на что? — произнесла женщина и снова ткнула пальцем в ягодицы.

— Ну... — говорить, что потратил всё на напёрстки, было и неудобно, и тупо. На что мог потратить Кевин столько денег? Правда была не на его стороне, и он сказал то, что было на уме:

— На шлюх...

— Все сто крон? Это ты там что — весь бордель оприходовал?

— Ну... Захотелось, — произнёс Кевин, прекрасно зная, что он не то что никогда не ходил в бордель — он его даже специально обходил, чтобы местные девушки до него не докопались с любовью, потому что он был девственником и очень стеснялся всего, связанного с сексом.

— Пришли... Развратник.

Это была не простая лачуга, в которой долгое время жил он вместе с погибшим дедушкой. Это был миленький, укрытый диким кустарником домик, который не был похож на типичный притон разбойников.

Деревянный сруб был аккуратно стёсан по углам, а маленькие окошки имели много вырезанных узоров. Из трубы валил сизый дым, а рядом с домом стояла овальная деревянная беседка из берёзы. В ней было забито всё мешками с чем-то. Чуть подальше стоял милый туалет с вырезанным по центру сердечком.

Ветер заливал прямо в лицо, заставляя Кевина задыхаться.

— Ноги! — произнесла Ася, снова тыкая в зад.

Кевин вошёл в дом. Тут же его встретил микс из различных ароматов — от гибискуса до редкого жёлтого кориандра и кустов папрели. Там же он ощутил аромат свежеиспечённых кексиков, которые, очевидно, Госпожа любила лакомиться.

Свет Ася зажгла одним движением — хлопком.

— Извини, тут немного не прибрано, — произнесла она, быстро забегая на маленькую кухоньку слева за поворотом.

Комната была фактически одна, разделённая на маленькую кухню розового цвета с милыми вырезанными сердечками на деревянных стенах и спальню сразу же после кухни в углу. Остальное помещение было и прихожей, и гостиной, и ванной.

Взгляд Кевина упал на небольшой журнальный столик, забитый книгами про зельеваренье, журналами «Лаврийский химик» и кучей любовных романов. Среди них был даже графический порно-роман розового цвета под названием «Зов Аурелия» — книжка, которая была, наверное, у каждого человека за счёт весьма интересных иллюстраций.

Комнатка была забита разными растениями в горшках и милым диванчиком серого цвета, на котором спал большущий, лохматый чёрный кот. Рядом с диваном, в углу, стоял шкаф красного цвета с зеркалом. За окном висела бельевая верёвка, на которой сушилась одежда: разные балахоны, платья и даже белые и красные лифчики с трусиками.

— Мило у вас.

— Не подлизывайся, — произнесла мило Ася. — Спать будешь на печке. Есть хочешь?

— Честно говоря, устал. Мне бы поспать.

— Ладно, путешественник. Иди помойся, вон, в тазике вода ещё тёплая. Мыло не предлагаю — у меня только жидкое. Так, ну, в общем, ты понял. Будут вопросы — заходи. Если будет холодно... приходи... согрею, — произнесла хитро женщина и тут же схватила за пах Кевина.

— Понял.

Ася уже собиралась уходить, но тут же сказала:

— К тому розовому горшку даже не прикасайся.

— Я не сломаю ничего.

— Дурик, он ядовитый. Как и все эти растения. Смотреть можно, трогать нельзя. Спокойной ночи... Несмышлёныш.

Когда он проснулся, время было почти раннее. За окном колыхались две сосенки и стучал хлёсткий дождь. Гром стучал суровым басом над тёмным, сырым лесом.

Кевин долго вертелся и не мог уснуть. Вскоре он встал, потянулся и прямо в своих порванных трусах (других, увы, не было) исследовал дом ведьмы. Он ожидал увидеть повешенные трупы, органы в банках и черепа. На деле самое страшное было тут только в книге «Зов Аурелия», которую он с хитринкой в лице открыл.

К слову, страницы были частично заляпаны неизвестно чем и некоторые даже слиплись. Уже на пятой странице принц Аурелий делал то, за что Лаврийская епархия могла бы высечь, повесить, потом опять высечь, а затем повесить — чтобы наверняка.

Страницы громко хрустели, и, испугавшись быть пойманным, Кевин закрыл книгу, но не рассчитал и уронил пирамиду знаний прямо на пол. Все пятнадцать книжек, которые реально напоминали здание, одна за другой падали на дощатый пол. Естественно, это не могло не привлечь внимание кое-кого.

— Ну что ты там? Занимаешься спортивной эротикой?

В голове появилась мысль: «Что? Спортивная эротика? Это какой-то новый жанр развлечений?»

Пока Кевин тихонько собирал книжки с пола, во тьме, спросонья, он не заметил чёрный хвост другого хозяина дома, и, почуяв его клыки на икрах ног, громко закричал и упал, пролив воду в вазе. Затем, естественно, книжки, которые он складывал, снова упали на пол, только уже сильнее, и, похоже, уничтожили земную твердь.

— Ну что там случилось? Ты Фантомаса что ли увидел? Ррр! Ну вот, я уже и спать не хочу. Доволен? — спросила Госпожа, выглянув в белом нижнем белье, растрёпанная и в тапочках-собачках. — Понятно. Ну, от «Зова Аурелии» у меня такая же реакция была.

— Да я... Я...

— Просто упал, да?

Белые ажурные трусики привлекли внимание юноши, а бархатная пышная грудь ещё сильнее — особенно в стянутом белом бюстгальтере.

— Что? Женщин никогда не видел?

— Не думал, что ведьмы носят...

— Трусы? Ну да, мы же обычно с голым задом ходим. Мог бы и отвернуться, развратник.

— Ай! Ой! — произнёс Кевин и резко повернулся, споткнувшись об вазу.

— Мда, — произнесла Ася, — кажется, я становлюсь увереннее, раз из-за меня падают молодые парни.

***

— Что будешь есть, сердцеед? — спросила Ася в простом синем платье и фартуке. — Я же обещала, что если не поешь уху, я тебя съем?

— Да, госпожа.

— Вот и правильно. Я твоя госпожа, — произнесла она, наливая в тарелку похлёбку и приглашая его за стол.

Кевин искал табуретку. Было сложно.

— Да, я одна здесь живу. Зачем мне ещё табуретка?

— Ну, на всякий случай там, на одну подниматься, на другую садиться.

Ася скрипуче хихикала от пространных диалогов своего подопечного, который всё рыскал в поисках чего-то, на что можно притулиться.

— Подниматься куда? К Богу? Я хоть и старая, но пока не хочу. Тем более, по всей видимости, у меня появился новый друг. Пускай и туповатый.

— Эй! — произнёс Кевин, который взял старый поломанный козёл для побелки стены.

— Ну и куда это ты тащишь? — с весёлой строгостью произнесла Ася, сидя за столом и ласково наблюдая за юношей.

— Я сейчас. Вот... Минутку... — внезапно хруст. — Ой!

— Знаешь, Кевин, я даже не удивлена. Тебя бы к фескерийцам засунуть — давно бы победили уже.

— Ладно, — произнёс Кевин, — стоя поем, больше влезет.

— Ты был близок. Ладно, вот тебе табурет.

Кевин обомлел, видя хитрое выражение этой опытной, хитрющей и весьма опасной дамы. Только что стула не было — и вот он здесь.

— Что за фескерийские фокусы, ведьма? — произнёс Кевин, усаживаясь за маленький овальный стол, и сразу получил свёрнутой бумагой по лбу.

— Кто я? — надменно произнесла женщина, поправляя свою грудь и осанку.

— Госпожа.

— А ещё?

— Самая красивая женщина на свете?

— Умеешь мёд лить, стервец. Ешь давай.

Госпожа облокотилась на стол, наблюдая за глупым выражением лица юноши. Льняное платье пахло ромашками и розами, а синие глаза женщины так и заглядывали прямо в душу мальчику.

— Не, а если серьёзно, как так, тут прятался стул? — спрашивал, набивая рот супом, Кевин.

— Проглоти сперва и потом спрашивай. Всё просто. Я же всё-таки ведьма.

— Аргумент. Красиво выглядите.

— Спасибо, — произнесла хитро Ася. — Как я тебе?

— Вы по поводу платья?

— Не, утром.

Кевин подавился. Ася тут же постучала по спине. Пахло рыбой и свежим злаковым хлебом. За окном стоял дождь.

— Честно?

— Естественно.

— Сексульно.

— Опа... Какие мы слова знаем.

— Ну я же был... В борделе.

— Если ты был в борделе, то я была на небесах. Мне-то не чиши. Дай угадаю: ты просто влюбился в какую-то девчонку, она жила у тебя и украла твои деньги? Или ты алкоголик? Может, ты просто их потерял, пока тупил? А! Нет-нет, — с азартом продолжала ведьма, — ты просто слил всё на ставках?

— Да...

— Что да?

— Всё да...

Они оделись. Посмотрели на ливень, который крошил водой листья деревьев, и Ася произнесла:

— Может, позже? У меня кексики есть, будешь?

Кевин посмотрел на серое свинцовое небо, затянутое скукой, и сказал:

— Я бы с радостью. Мне надо на работу. Иначе меня сдадут за долги в крепостные.

— Мда. Поражаюсь тебе.

— Что? — обиженно произнёс парень, стоя у порога.

— Попасть в крепостные и не ко мне? Ты что? Сбежать решил?

— Вы... Ты очень милая женщина, Асселия. Спасибо тебе за еду, за ночлег, за доброту. Но... Мне надо идти.

— Ну... Сделай тогда мне массаж ног. Это твоя оплата, — подмигнув, произнесла женщина. — Только я сейчас.

— Хорошо.

219   16647  129   +10 [2]

Зрелая и молодой, романтика, фентези, чулки, нижнее белье, милфа, ведьма