Глава 10

Алан пришел ближе к полуночи, он был сильно навеселе. Яна встретила его в прозрачном розовом пеньюаре без нижнего белья. Она ласково обняла ночного гостя и поцеловала:

– Приветики, любимый, я так по тебе соскучилась...

Любимый? Оказывается, моя жена так называет не только меня, но и другого мужчину. И делает это так без всякого стыда, прямо при мне.

– Привет, Писенька, – Алан похлопал Яну по попе, – А я принес вам подарочек, – он достал из сумки черный фаллоимитатор, – Он будет моим заместителем, когда меня нет рядом с тобой, Писенька. Захочешь поебаться – бери его и ебись, а чмошнику я разрешаю помогать моему заму. Ну-ка Жижа, распахни свою пасть, – и вставил фаллоимитатор в мой послушно открытый рот, – Вот видишь, и для тебя отличное развлечение: мой зам будет ебать Яну, а ты его будешь обсасывать. Нравится тебе такое, чмошник?

– Ааа, – я пытался сказать «ага», но с пенисом во рту вышел звук, похожий на стон, и Алан в обнимку с Яной рассмеялись.

– Так, пососал моего зама и хватит, – он вытащил фаллоимитатор, – Теперь развяжи-ка мне шнурки, чмошник, не на пороге же мы будем ебаться. Да, Писенька?

– Да, любимый, – она чмокнула его в щеку и посмотрела на меня, – Саша, чего же ты ждешь? Разве ты не слышал, что тебе сказал Алан? Опустись на колени и развяжи шнурки нашему гостю.

Я чуть не лишился дара речи – моя жена сама требует от меня встать на колени перед своим любовником и возиться с его обувью. Поощряя желание Алана, она сама меня унижает, и ей это нравится. И меня это почему-то еще сильнее возбуждает. Я опустился на пол, развязал шнурки. Алан приподнял ногу и протянул мне, чтобы я снял с нее ботинок. Экзекуция продолжалась, я помог ему разуться.

– Молодец, чмошник, будешь всегда так делать, когда я прихожу.

Он уволок Яну в спальню, а мне скомандовал:

– Принеси-ка нам брютика холодненького, сейчас будет жарко.

Когда я вошел в спальню, жена лежала в кровати, а Алан стоял рядом с ней в одежде.

– Ну развевайся, иди ко мне, я вся мокрая, – Яна умоляюще глядела на него.

– Нет, я хочу, чтобы мне снял брюки твой чмошник. Давай сюда вино и встань на колени.

Я вручил бокалы жене и Алану, возникла неловкая пауза (что, мне еще и брюки с него спускать?). Я вопросительно посмотрел на Яну, и она не стала отводить взгляд, а раздвинула ножки, медленно протянув руку к киске стала ласкать клитор:

– Дорогой, встань на колени, слушайся Алана, ты же видишь, как мне это нравится, как я его хочу. Ты же хочешь, чтобы мне было хорошо?

Перед глазами все поплыло. И вот я уже на коленях дрожащими от волнения пальцами расстегиваю ремень, пуговицы на брюках мужчины, опускаю их вниз.

– Молодец, чмошник, – одобрил Алан повелительным голосом, – А теперь снимай мои трусы.

Я вновь устремил взор на Яну: она внимательно наблюдала за происходящим, лаская себя. Было очевидно, что мой позор и превосходство Алана ее возбуждали.

– Ну чего стоим, кого ждем? – командный тон Алана прервал мои размышления. Я опустил ему трусы и прямо перед моим лицом вывалился его член в состоянии полуэрекции – приподнялся, набух, налившись кровью.

– Помнишь, как ты привел ко мне свою жену в свадебном платье и уговаривал мой хуй хорошенько ее оттрахать?

– Помню...

– Да, было забавно, как ты с ним разговаривал через ширинку. Но тогда ты его не видел, а теперь видишь. Он тебе нравится?

– Да...

– Опиши его, какой он?

– Толстый, мощный, сильный...

– Больше, чем у тебя?

– Да, гораздо больше...

– Как ты думаешь, твоя жена любит мой хуй?

– Любит, она сама об этом говорила...

– Если ты любишь свою жену, а она любит мой хуй, значит ты тоже его любишь?

– Наверное...

– Как-то неуверенно ты это сказал. Чмошник, ты любишь мой хуй?

– Да, люблю...

– Громче!

– Я люблю твой хуй.

– Так-то лучше. Хочешь поцеловать залупу? – он рукой направил член к моему рту, между губами и им оставались какие-то несколько сантиметров.

Действительно, хотел ли я? Если отвечу утвердительно, то получается, что я гей. Но если скажу, что не хочу – это будет ложью, ведь стыдноватые мысли о запретном желании – быть физически униженным Аланом – давно не давали мне покоя, сколько сексуальных фантазий было этому посвящено. При этом, представить себя нежно обнимающимся, а еще хуже – целующимся с другим мужиком – всегда было противно. Но вот унижение со стороны более сильного самца, доминанта, врага, да еще в присутствии моей жены, заставляли похоть кипеть адским пламенем. А учитывая, что в данный момент я испытывал сильнейшее возбуждение, то мне не просто хотелось чмокнуть его в залупу, а чтобы он схватил меня за волосы, грубо насадил мой рот на свой хуй и максимально унизительно выебал, что называется, по самые гланды. И чтобы жена это видела, чтобы она знала, что ее муж – хуесос.

Но я не стал об этом рассказывать Алану, а просто ответил:

– Хочу...

– Я знал, что в душе ты всегда был хуесосом, – Алан усмехнулся, – Просто боялся в этом признаться, – он небрежно постучал головкой по моим губам, а я не только не отшатнулся, а инстинктивно приоткрыл рот. И он это заметил, и жена это увидела.

– Видишь, Писенька, твой муж тоже хочет быть моей хуесоской, как и ты. У тебя появилась конкурентка, —Алан специально говорил обо мне в женском роде, чтобы это звучало поунизительней.

– Ну уж нет, – с иронией откликнулась Яна, – Я сосу лучше, я твоя хуесосочка.

– Это мы сейчас проверим, проведем конкурс на звание лучшей хуесоски, – довольный Алан плюхнулся на кресло и широко расставил волосатые ноги. – Раздевайся, чмошник, обе хуесоски должны быть голенькими.

Пока я сбрасывал с себя одежду, Яна сползла с кровати и как послушная собачка на четвереньках приблизилась к Алану. Сначала она нежно целовала его ступни, ноги, облизывала их, потом медленно приблизилась языком к его яйцам, взяла их в рот, поласкала, а затем облизала ствол его члена, который к этому моменту торчал в полную силу.

Голый я встал рядом с женой на колени, не зная с чего начать, ведь член Алана был занят Яной, которая самозабвенно смаковала его во рту еще и еще, без намека, что вообще когда-нибудь оторвется от вожделенной плоти. Алан заметил мою растерянность:

– Чмошка, хуй еще заслужить нужно. Видел, как эта хуесосочка целовала мне ноги? – он сжал копну волос Яны в кулаке, бесцеремонно насаживая ее рот на член еще глубже, – Повтори то же самое, тогда, может быть, я дам тебе пососать.

Получается, что Алану было мало заставить меня сосать при жене, он хотел еще большего унижения – чтобы я вымаливал у него разрешения на это и таким образом признался, что я сам об этом мечтаю и готов ради этого целовать ему ноги. Конечно, можно было включить мужскую гордость и выйти из этого спектакля. Но глядя на стонущую от наслаждения жену, у которой в глазах стояли слезы от члена в горле, мне совсем не хотелось никуда уходить. И как бы ни было стыдно признаться, мне нравился этот спектакль, и я вожделел в нем остаться в той роли, которую мне определил режиссер действа – Алан. И к черту гордость – я прикоснулся губами к его ступням и стал их целовать.

– Молодец, чмошка, обсоси мои пальцы, потренируйся, чтобы стать хорошей хуесоской, – Алан по очереди засовывал пальцы ступни мне в рот, стараясь воткнуть их поглубже, а я старательно их принимал и облизывал.

Со стороны картина семейного секса выглядела, конечно, феерически: жена делает минет любовнику в то время, как ее муж лижет ему ноги, чтобы он ему тоже позволил пососать. При этом, любовник даже не пытается продемонстрировать хоть какое-то уважение к ним обоим: ее он называет шлюшкой и хуесоской, а его – чмошкой, но они не только не обижаются на грубость, а стонут от удовольствия. Сцены подобной этой раньше мне не доводилось видеть даже в порно, но сейчас я находился в центре событий, был одним из участников не постановочного, а реального сюжета. И что я при этом чувствовал? Знаете, когда представляешь себе нечто подобное, то это кажется зашкаливающей по степени извращенности ситуации, но когда ты вживую оказываешься внутри ситуации, то шкалы нормальности/ненормальности размываются, происходящее начинает восприниматься, как нечто вполне естественное. И я пошире отрывал рот, чтобы Алан мог поглубже запихивать ноги, как само собой разумеющееся, как будто так и должно быть. И вот мне уже захотелось, чтобы он сделал со мной и Яной что-нибудь еще более грязное и оскорбительное.

Алан будто прочитал мои мысли:

– Так, чмошка, ноги ты мне отполировал, теперь новое задание. Шлюшка будет сосать хуй, а ты – лизать яйца! Ты все ближе и ближе к почетному званию хуесоса, поздравляю. Ты же хочешь стать хуесосом?

– Да, хочу, – и я потянулся языком к его яйцам.

Было ли мне противно? Совсем нет. Через несколько мгновений я даже и не задумывался о том, что делаю что-то противоестественное. И моя жена с такой одобрительной улыбкой отреагировала на то, что я ласкаю яйца ее любовнику, как будто тоже считала это вполне нормальным. Мне показалось, что она, как и я ждала новой команды от Алана, чтобы с готовностью ее выполнить. Любой команды. Чем более изощренной, тем лучше. И эта команда последовала:

– Ну что, шлюшки, добавим романтики. Вы обе возьмите мой хуй в рот и целуйтесь. Назовем это – охуенный супружеский поцелуй.

И вот этот волнительный момент – Яна с членом во рту тянется к моим губам, я к ее, прикасаюсь к горячей головке, чувствую ее во рту, наши с женой губы смыкаются, а между ними пульсирует кусок мужской плоти. Это такое необычное ощущение – член другого мужчины в твоем рту. Совсем не противно, другое чувство. Чужой запах, чужой вкус. Запах и вкус более сильного мужчины, победителя. То, что в это время я стоял перед ним на коленях, только усиливало эффект унижения. И мне это нравилось, я желал еще сильнее унизиться перед ним, поэтому с возбуждающим трепетом ожидал от Алана новую порцию оскорблений и приказов. И еще мне хотелось, чтобы он унижал мою жену, чтобы вел себя с ней, как с последней шлюхой, и чтобы ей это нравилось, чтобы она полностью ему подчинялась, не мне, а ему. Как будто бы я для нее пустое место.

И Алану хотелось развлекаться дальше:

– Вы обе отличные хуесоски, теперь я вас буду называть так – Яна – Шлюшка, а ты – Чмошка. Итак, Шлющка и Чмошка, для вас новое задание: встаньте на четвереньки, а я лягу на кровать. Та из вас, которая на четвереньках быстрее подбежит ко мне и возьмет мой хуй в рот, та и победила, ей достанется приз – вылизать мою жопу.

Мы переглянулись с Яной, было понятно, что ей интересно, соглашусь ли я участвовать в этом унизительном конкурсе, и мне было любопытно узнать то же самое про нее. Все стало очевидным, когда мы оба без колебания опустились на четвереньки.

Алан скомандовал:

– На старт, внимание, марш!

Мы оба прибежали одновременно, но Яна в последний момент, когда я уже тянулся губами к члену Алана, оттолкнула меня и первой взяла его в рот.

Алан рассмеялся:

– Молодец, Шлюшка! Какая воля к победе. А ты Чмошка даже тут проиграл, вот ты лошара! Ладно, будет тебе утешительный приз – поцелуешься со Шлюшкой после того, как она вылижет мне задницу.

Он лег на край кровати, расставив ноги в стороны. И Яна с упоением стала вылизывать ему анус, промежность, яйца, член, затем опять анус, опять яйца... Картина была гипнотической, я не мог оторвать взгляд. Ведь со мной она никогда ничего подобного не проделывала, и даже не заикалась, что ей этого хочется. А любовника она ласкала с таким наслаждением, как будто его анус был самым вкусным деликатесом. Складывалось впечатление, что она готова это делать бесконечно, но Алан ее остановил:

– А теперь Шлюшка, поцелуй своего чмошника, – Яна послушно оторвалась от его задницы и стала целовать меня взасос. Я чувствовал запах плоти чужого мужчины на ее лице, и от этого моя жена мне казалась еще соблазнительнее.

– Что, Чмошка, вкусная жена после моей жопы?

– Угу, – промычал я сквозь поцелуй Яны.

– Я так и знал, что такому чмошнику как ты, это понравится. Ладно, если будешь себя хорошо вести, сделаю тебя своим персональным жополизом. Станешь носить звание – хуесос-жополиз. Ну хватит лизаться, шлюшки, ебать вас буду.

Алан уложил нас в позу шесть на девять, я был снизу:

– Чмошка, оближи мне залупу и воткни мой хуй в свою жену. Ты же хочешь, чтобы я ее выебал?

– Да... – я облизал его член.

– Тогда попроси меня как следует.

– Выеби мою жену, пожалуйста...

– А почему ты ее сам не ебешь? Не хочешь?

– Очень хочу, но мне нельзя... Ты запретил...

– Правильно, а почему я тебе запретил?

– Потому что я чмошка, а чмошке нельзя трахать жену...

– Ты не только чмошка, ты хуесос, верно?

– Да, я хуесос...

– Хуесосов ебут в рот, но сами они никого ебать не могут. Поэтому дырки твоей жены тебе не принадлежат. Сейчас и Яна тебе подтвердит: Шлюшка, твой Чмошник имеет право на твои дырки?

Яна крутила попой, стараясь насадиться на член Алана:

– Нет, чмошнику ничего нельзя без твоего разрешения... Трахни меня, Алан, прошу, трахни...

– Хорошо, Шлюшка. Чмошник, вставляй мой хуй.

Его член как по маслу вошел в истекающую соками киску моей жены. Яна стонала, а Алан неспешно входил и выходил, входил и выходил. Несколько фрикций в жену, потом мне в рот, опять в жену, опять мне в рот. Его яйца скользили по моему лицу туда-сюда. Это завораживало – и вид снизу вверх на движения члена Алана в разгоряченном лоне Яны, и все эти ощущения. Вдруг я осознал, что непроизвольно высунул язык, чтобы облизывать его огромные яйца. И поймал себя на стыдной мысли, что только и жду, чтобы он в очередной раз засунул свой член в мой рот.

Фрикции Алана участились, он приближался к оргазму:

– Чмошка, сегодня я накормлю тебя спермой.

– Да...

– Тебе как вкуснее, чтобы я высунул и кончил твоей жене на жопу, или чтобы спустил ей в пизду, а ты потом вылижешь?

– В пизду...

– Тогда попроси меня об этом.

– Кончи в пизду моей жене, прошу тебя, наполни ее своей спермой, прошу...

Алан в оргазме вошел в жену глубоко-глубоко, крепко-накрепко прижав к себе ее бедра. Яна кончила вместе с ним. На какое-то время они зависли в этой позе, затем Алан вытащил свой член и бесцеремонно вставил его в мой рот:

– На, облизывай, Чмошка...

Я жадно стал обсасывать его член, перепачканный белым коктейлем из соков жены и спермы, затем облизал его яйца. Было ли это противно? Нет, в моем перевозбужденном состоянии и вкус, и сама ситуация казались восхитительными. Мне хотелось сосать и сосать, но Алан оттолкнул мою голову и брякнулся на подушку:

– Хватит, хорошего помаленьку. Теперь языком подмой жену. И чтоб ни одной капли мимо рта, все вылижи!

Яна опустилась мне на рот, я стал жадно ее вылизывать. Она тужилась и из ее киски на меня вылилось целое море спермы, мне казалось, что мой рот переполнен ею. Конечно, я был возбужден, но вот чтобы одним разом проглотить такое количество спермы – к такому я был не готов. Видя мое замешательство, Алан прикрикнул:

– Чмошник, глотай, а то я сейчас еще и нассу в твой ебаный рот!

Яна слезла с моего лица и рукой захлопнула мне рот:

– Глотай...

Пересиливая отвращение, я проглотил. Смог. Оказалось, что не так уж и страшно.

– Все, он проглотил, – Яна деловито приоткрыла мне рот и удостоверилась, что он пуст.

– Фу, – Алан демонстративно поморщился, – Вали отсюда, спермоглот, почисти зубы на ночь!

Но уходить мне не хотелось, я был так возбужден, что мне требовалась срочная разрядка. Преодолевая стыд, я унизительно спросил:

– А можно мне подрочить?..

Алан, лежавший в обнимку с Яной, деланно удивился:

– Ты на нас хочешь подрочить что ли, Чмошка?

– Ну да, я очень возбужден...

– Да мне похуй на твое возбуждение, тут тебе порнуха что ли?! Иди на хуй из комнаты, дрочила!

Яна засмеялась и сильнее прижалась к Алану. Я опустил глаза и вышел, слушая смешки и оскорбления себе в след. Лег в соседней комнате, выключил свет и начал мастурбировать. Кончил почти сразу же. Стыд, позор, но как же сладко.