16 июля. Четверг. Утро.

​Новая должность встретила Семёна не только солидными цифрами в пришедшем на почту дополнительном соглашении к контракту, но и гнетущей, почти осязаемой тишиной. Стоило ему войти в open-space, как привычный гул голосов моментально приутих. Коллеги, еще вчера весело обсуждавшие с ним в курилке новинки для приставки и футбольные матчи, теперь поглядывали на него с опаской и явной дистанцией.

​В глазах коллектива Семён больше не был «своим парнем». Вадим исчез в никуда, Инну увели под конвоем внутренней безопасности, а Семён — тихий, незаметный исполнитель — за пару дней взлетел в кресло ведущего специалиста. В офисах Москва-Сити дураков не держали: все прекрасно понимали, чья именно тяжелая и властная рука помогла ему подняться. Никто не хотел стать следующей жертвой его возможных доносов, ведь теперь его считали личным назначенцем «стальной леди».

​Даже Егор сегодня общался с ним подчеркнуто официально.

— Доброе утро, Семён Игоревич. Вот выгрузка по регионам, о которой вы просили, — сухо произнес друг, протягивая распечатку и стараясь смотреть куда-то в сторону.

Семёну было паршиво от этой внезапной изоляции, но времени на рефлексию и сантименты у него попросту не оставалось. На мониторе висел колоссальный массив данных по региональным филиалам. Эльмира Эдуардовна лично поручила ему этот аудит и требовала идеальный результат строго к вечеру четверга.

​Пальцы парня без устали летали по клавиатуре. Семён выверял каждую цифру, каждую запятую и каждую сноску. Он работал как проклятый, прекрасно помня, чем оборачиваются малейшие косяки в отчетах для начальницы. Ноющая боль в теле после ее прошлых уроков уже почти прошла, но ментальный, животный страх перед сорок вторым этажом выжжен в его сознании, кажется, навсегда. Семён понимал: малейшая ошибка — и его новая карьера рассыплется, а физическая расплата будет незамедлительной.

​Часы на стене безжалостно отсчитали 17:45. Рабочий день стремительно подходил к концу. Сотрудники начали спешно собирать вещи и покидать этаж.

​— Смольнов, зайди, — раздался в наушниках короткий, ледяной приказ по внутренней связи. От этого звука Семён невольно вздрогнул.

​Он сглотнул подступивший к горлу ком, распечатал толстый итоговый отчет, аккуратно вложил его в строгую темную папку и направился к лифтам, ведущим на самый верх.

​16 июля. Кабинет Эльмиры Эдуардовны. Вечер.

​В просторном кабинете начальницы царил интимный полумрак. Огромные панорамные окна открывали вид на зажигающуюся огнями вечернюю Москву, и этот неоновый свет причудливо ложился на дорогую мебель. Эльмира Эдуардовна сидела в своем высоком кресле. На ней был безупречный темно-серый костюм-тройка, подчеркивающий ее идеальную, властную осанку. Волосы, как всегда, были уложены стальной, волосок к волоску, короной на затылке.

​— Ваш отчет по филиалам, Эльмира Эдуардовна. Все проверено и перепроверено лично мной, — Семён аккуратно, стараясь, чтобы не задрожали руки, поставил стаканчик с ее любимым двойным эспрессо без сахара на край стола и положил рядом тяжелую папку. Он замер, не смея поднять на нее глаза.

​Она медленно открыла папку. В абсолютной тишине кабинета слышался только сухой, шуршащий звук переворачиваемых листов бумаги. Эльмира Эдуардовна вчитывалась в строки, а Семён стоял по стойке смирно, чувствуя, как внутри все сжимается от невыносимого ожидания. Прошло долгих пять минут, прежде чем она скользнула взглядом по последней таблице.

​— Хм... Удивительно, Сма, — наконец произнесла она, закрывая отчет с глухим хлопком. — Ни одной ошибки. Идеальный баланс, четкая аналитика. Ты действительно можешь работать на пределе возможностей, когда над твоей карьерой и твоей задницей висит реальная, осязаемая угроза. Мой кнут творит чудеса с твоей продуктивностью.

​Она медленно поднялась из-за стола. Из своего рабочего укрытия она вышла уже без пиджака — в одном жилете, который плотно облегал ее грудь и подчеркивал тонкую талию. Ее широкие, сильные бёдра в строгих брюках плавно двигались, пока она размеренным шагом шла к входной двери. Раздался тихий, зловещий щелчок — Эльмира заперла кабинет на замок, а затем легким движением пульта затонировала стеклянные стены. Прозрачный офис в мгновение ока превратился в изолированный, глухой бункер.

​— С официальной работой на сегодня покончено, ведущий специалист, — на ее губах появилась та самая хищная, торжествующая улыбка, от которой у Семена моментально подкосились колени. — Теперь перейдем к твоим вторым должностным обязанностям, о которых мы договаривались. К твоему первому регулярному тренингу.

​Она подошла к нему вплотную. От нее веяло ароматом дорогого парфюма и абсолютной, непоколебимой властью. Ее ухоженные пальцы с безупречным маникюром грубо легли на его галстук, резким движением потянув шелковистую ткань вниз. Семёну пришлось согнуться под этим давлением.

​— Вставай на колени, пес. И сними с меня эти туфли. Мои ноги устали за день, пока я управляла этой компанией.

​Семён послушно, без единого слова протеста опустился на колени прямо на мягкий ковролин у ее ног. Его руки заметно дрожали, когда он аккуратно расстегивал тонкие ремешки на ее дорогих кожаных туфлях на высокой шпильке. Эльмира Эдуардовна по очереди освобождала ноги, оставшись в плотных, слегка мерцающих черных капроновых чулках. Она удовлетворенно вздохнула и, сделав небольшой шаг вперед, наступила чулком прямо на ладонь Семена, с силой придавив ее к полу. Парень замер, чувствуя пальцами фактуру капрона и тяжесть ее тела.

​— Знаешь, Сма... Инна сегодня под тяжестью улик подписала признательные показания. Ее уволили по статье, и впереди у нее очень долгие, неприятные разбирательства с нашими юристами и полицией. Аркадий Леонидович из архива тоже отправлен на пенсию — разумеется, без какого-либо выходного пособия. Я полностью зачистила отдел от паразитов и интриганов. И теперь ты — моя главная опора. Мои глаза и уши на этаже. Но мне нужно быть абсолютно уверенной, что ты не расслабишься от новой должности и больших денег.

​Она неторопливо убрала ногу с его руки, подошла к своему массивному столу и открыла тот самый глубокий нижний ящик. Когда она повернулась, Семён почувствовал, как во рту моментально пересохло, а в паху предательски запульсировала кровь. В руках стальной леди был тяжелый кожаный ремень с уже знакомым Семену внушительным черным силиконовым фаллосом. На его глянцевой поверхности зловеще играли блики от монитора.

​Эльмира уверенным, привычным движением застегнула ремень на своих бедрах, прямо поверх серых офисных брюк. Черный силикон выставился вперед, подчеркивая ее доминантную, агрессивную позицию.

​— Одежду — на стул. И принимай исходное положение у окна. Сегодня ты будешь созерцать ночную столицу, пока я буду вбивать в тебя остатки субординации, — скомандовала она, беря со стола увесистый флакон со смазкой. — Мне в отделе нужны люди, преданные мне до самого мозга костей. И ты будешь первым из них.

​Семён, уже полностью сломленный ее авторитетом и ведомый собственным извращенным возбуждением, быстро скинул пиджак, расстегнул рубашку и сбросил брюки вместе с бельем. Он остался абсолютно голым перед огромным панорамным стеклом, за которым раскинулся сияющий огнями мегаполис. Парень уперся ладонями в холодное, слегка запотевшее стекло, широко развел ноги и покорно отставил назад свою крупную задницу, полностью открываясь для наказания.

​Позади послышался характерный, влажный звук распределяемой по силикону смазки. Эльмира Эдуардовна подошла со спины. Ее прохладные, сильные ладони грубо легли на его бедра, намертво зафиксировав парня на месте и не давая возможности сдвинуться даже на сантиметр.

​— Готовься, ведущий специалист. Сейчас начнется твой первый настоящий аудит, — прошептала она ему прямо в ухо, обдав горячим ыханием.

​В следующий миг Семён громко, на пределе легких застонал, упершись лбом в стекло. Холодный, толстый наконечник страпона с безжалостной силой раздвинул его податливые, дрожащие мышцы, глубоко и до упора погружаясь в раскаленное нутро. Игра вышла на новый, регулярный и куда более жесткий уровень, из которого у Семена уже не было обратного пути.