Спустя какое-то время Элизабет медленно пришла в себя.

Она лежала на спине в груде соломы, юбки задраны до талии, корсет расстёгнут, волосы растрепаны. В конюшне было тихо — только лошади изредка переступали копытами да где-то в углу тихо шелестела солома. Тома рядом не было. Ни его тела, ни голоса, ни даже запаха его пота. Только пустое место в соломе и лёгкий след от его коленей.

Элизабет села, и мир вокруг качнулся. Голова гудела. Она огляделась растерянно, провела ладонью по лицу и замерла.

Воспоминания возвращались обрывками, словно кто-то выхватывал их из темноты: Том показывает Бесси... рассказывает про Сатана... холодный порыв ветра... она толкает его на солому... его испуганный голос... её собственный смех... как она оседлала его... как он входил в неё снова и снова...

Она резко вдохнула. Руки задрожали.

— Боже... — прошептала она едва слышно. — Что я наделала...

Понимание ударило, как пощёчина: она изменила мужу. Прямо здесь, в конюшне, с простым конюхом. Изменила Реджинальду, человеку, который доверял ей, который только утром смотрел на неё с такой нежностью. Измена. Грех. Позор.

Но одновременно с этим внутри неё разлилось совсем другое чувство — горячее, тёмное, запретное. Между ног появился настойчивый, сладкий зуд. Тело помнило всё, даже если разум отчаянно пытался забыть.

Элизабет опустила дрожащую руку вниз, под задранные юбки. Пальцы сразу наткнулись на влажную, липкую теплоту. Из неё медленно вытекала густая, белая сперма Тома, стекая по внутренней стороне бедра. Она была ещё тёплой.

Слёзы мгновенно хлынули из глаз.

— Нет... нет, пожалуйста... — всхлипнула она, но пальцы уже не слушались. Они сами нашли набухший клитор и начали медленно, круговыми движениями ласкать его. Сначала робко, потом всё настойчивее.

Элизабет плакала навзрыд, слёзы катились по щекам, а тело выгибалось от удовольствия. Она кусала губу, чтобы не стонать слишком громко, но тихие, прерывистые всхлипы всё равно вырывались:

— Ах... Боже... что со мной...

Пальцы двигались быстрее, два из них скользнули внутрь, туда, где ещё оставалась сперма другого мужчины. Это ощущение — чужая сперма, смешанная с её собственной влагой — довело её до края. Она зажмурилась, ноги затряслись, и оргазм накрыл её мощной, стыдной волной.

Элизабет резко выгнулась, вцепившись свободной рукой в солому, и кончила — сильно, долго, с громким, дрожащим стоном, который она уже не смогла сдержать. Тело сотрясалось, слёзы продолжали течь, а между ног пульсировало и сжималось в сладких, запретных спазмах.

Когда всё закончилось, она осталась лежать в соломе, тяжело дыша, с мокрым от слёз лицом и рукой между ног.

— Что... что происходит со мной... — прошептала она в пустоту конюшни.

Элизабет вернулась в дом, едва передвигая ноги. Она вошла через боковую дверь для прислуги, чтобы её никто не заметил. В своей спальне она заперлась на ключ, дрожащими руками налила воду в таз и долго, яростно отмывалась — между ног, бёдра, лицу. Сперма Тома всё ещё вытекала из неё тёплыми каплями. Она сменила бельё, переоделась в свежее платье тёмно-бордового шёлка и долго сидела перед зеркалом, пытаясь привести в порядок волосы и дыхание. Глаза были красными от слёз.

К ужину она спустилась уже почти спокойной внешне — бледная, но с прямой спиной, как и подобает леди.

Ужинали они вдвоём в малой столовой. Газовые лампы горели мягко, на столе стояли серебряные приборы и блюда с жареным фазаном, печёными овощами и густым соусом. Реджинальд выглядел довольным и расслабленным, как человек, который провёл удачный день.

Элизабет почти не притрагивалась к еде. Наконец она отложила вилку и тихо, но твёрдо произнесла:

— Реджинальд... я думаю, мне лучше уехать. На время. В Лондон. Или даже обратно в монастырь, к сёстрам.

Он поднял брови, отставив бокал с вином.

— Уехать? С какой стати, моя дорогая?

Она опустила взгляд на скатерть.

— Я... я не заслуживаю быть твоей женой. Со мной что-то не так. Я чувствую это. Я не та женщина, за которую ты меня принимал.

Реджинальд мягко улыбнулся и потянулся через стол, чтобы взять её руку.

— Глупости, Элизабет. Полнейшие глупости. Ты просто ещё не привыкла к новой жизни. Всё это — большой дом, слуги, ответственность — для тебя в новинку. Отдохни, прогуляйся, почитай. Через неделю-другую всё встанет на свои места.

— Нет, — она слегка сжала его пальцы, но тут же отпустила. — Я будто теряю контроль над собой. Я не помню, что делаю... и боюсь того, что может случиться дальше.

В этот момент в дверях появился Мэтьюз с новым графином вина. Дворецкий поставил его на стол и, вместо того чтобы сразу уйти, кашлянул.

— Прошу прощения, сэр, миледи... но если позволите заметить, миледи не первая, с кем такое происходит в этом доме. Старая история с Мэри-Энн Блэквуд. Слуги до сих пор шепчутся, что она не ушла. Что иногда... вселяется. Особенно в молодых женщин.

Элизабет резко побледнела. Сердце упало куда-то вниз. Обрывки воспоминаний — чёрные глаза в зеркале, собственный голос, произносящий грязные слова, солома под спиной — вдруг сложились в страшную, ясную картину. Это была она. Мэри-Энн. Призрак.

Реджинальд стукнул ладонью по столу так, что зазвенели бокалы.

— Довольно! — резко бросил он. — Мэтьюз, я запрещаю вам повторять эти деревенские бредни в присутствии моей жены. А ты, Элизабет, прекрати себя накручивать. Никаких призраков. Никаких вселений. Это обычное нервное переутомление. Я не потерплю, чтобы в моём доме взрослые люди сходили с ума из-за глупых легенд. Всё. Тема закрыта.

Мэтьюз поклонился и бесшумно исчез за дверью.

Элизабет сидела неподвижно, глядя в тарелку. Внутри неё всё дрожало. Она поняла. По-настоящему поняла. И от этого понимания стало ещё страшнее.

После ужина напряжение в воздухе так и не рассеялось. Реджинальд, всё ещё раздражённый разговором, поцеловал жену в висок и сказал:

— Я должен закончить несколько важных писем в кабинет. Телеграммы из Манчестера не могут ждать. Не засиживайся допоздна, моя дорогая. Отдохни.

Элизабет кивнула, не поднимая глаз. Она действительно чувствовала себя вымотанной, но возвращаться в спальню одной не хотела — там было слишком тихо и слишком много места для тяжёлых мыслей.

— Я посижу немного в гостиной, — тихо ответила она. — Почитаю или просто посижу у камина.

Реджинальд не возражал. Он лишь слегка пожал плечами и направился в свой кабинет в дальнем конце западного крыла, закрыв за собой тяжёлую дубовую дверь.

Элизабет медленно прошла в главную гостиную — большую, торжественную комнату с высокими потолками, тёмно-зелёными бархатными портьерами и большим камином, в котором уже потрескивал огонь. Здесь было тепло и уютно. Она села на широкий диван у камина, взяла с маленького столика книгу, но строки плыли перед глазами.

Через несколько минут в гостиную вошли двое молодых лакеев — Джеймс и Генри. Они несли серебряный поднос с чаем и лёгкими сладостями, которые Реджинальд обычно заказывал на поздний вечер.

— Миледи, сэр Реджинальд просил принести вам ромашковый чай, — тихо сказал Джеймс, ставя поднос на низкий столик перед диваном. — Сказал, что он поможет вам успокоиться.

Генри, чуть старше Джеймса, темноволосый и более крепкий, молча начал поправлять подушки на соседних креслах. Оба были молоды и уже довольно давно служили в поместье.

Элизабет рассеянно поблагодарила их и тихо произнесла:

— Оживите, пожалуйста, огонь в камине. Он... немного потухает.

Джеймс поправил экран камина и начал подбрасывать поленья, а Генри встал чуть в стороне, ожидая дальнейших указаний.

Элизабет сидела неподвижно, глядя на пляшущие языки пламени. В комнате повисла странная, тяжёлая тишина. Она чувствовала на себе взгляды двух молодых мужчин, хотя оба старались смотреть в пол, как и положено вышколенной прислуге.

В этот момент лёгкий холодок пробежал по её спине. Воздух в гостиной словно стал гуще.

Она медленно подняла голову и посмотрела на лакеев уже совсем другими глазами. Не говоря ни слова, она одним уверенным движением расстегнула верхние крючки корсажа. Тяжёлая ткань тёмно-бордового платья разошлась, и её полная, упругая грудь вырвалась на свободу — белоснежная, тяжёлая, с твёрдыми розовыми сосками, уже набухшими от возбуждения. Она обхватила свои груди ладонями снизу, слегка приподняла их, словно предлагая, и провела большими пальцами по соскам, заставив их затвердеть ещё сильнее.

Голос низкий, с лёгким французским акцентом, бархатный и тёплый, как старое бренди, вырвался из её горла:

— Мальчики... вы ведь не откажетесь помочь своей госпоже, правда?

Джеймс и Генри замерли. Джеймс всё ещё держал кочергу у камина, Генри — подушку в руках. Оба медленно повернулись к ней. Лицо Элизабет изменилось: губы приоткрылись в хищной улыбке, глаза блестели тёмным, голодным огнём, а щёки слегка порозовели от предвкушения.

— М-миледи... мы не можем... сэр Реджинальд... это... это нельзя... — выдохнул Джеймс дрожащим голосом.

Генри сделал шаг назад, но споткнулся о край ковра, глаза его были прикованы к её обнажённой груди.

Она медленно поднялась с дивана и рассмеялась — низко, грязно, наслаждаясь их страхом и тем, как их члены уже напряглись под тонкой тканью.

— Ваш хозяин сейчас далеко, в кабинете, со своими скучными бумагами. — протянула она, глядя на них сверху вниз. — А я здесь и очень-очень хочу.

— Не бойтесь. Я не кусаюсь... сильно, — прошептала она, подходя совсем близко. Пальцы её правой руки скользнули по груди Джеймса, чувствуя, как бешено колотится его сердце под тонкой рубашкой лакея. Левой рукой она провела по щеке Генри, большим пальцем коснулась его нижней губы. — На колени. Оба. Покажите мне, как вы умеете служить своей госпоже.

Они колебались всего секунду. Страх боролся с желанием, но желание победило. Оба медленно опустились на колени прямо на толстый персидский ковёр перед диваном. Элизабет встала перед ними, широко расставив ноги. Одним плавным движением она задрала тяжёлые юбки до самой талии, обнажив гладкие бёдра, уже блестящие от влаги, и полностью бритую, набухшую киску.

— Ну же... — хрипло приказала она. — Один — сюда.

Она схватила Джеймса за волосы и прижала его лицо прямо к своей мокрой киске. Джеймс застонал, но тут же послушно раскрыл рот и провёл языком по всей длине её половых губ — от входа вверх до клитора. Элизабет громко выдохнула от удовольствия.

— А ты, Генри... соси мою грудь. Как голодный щенок.

Генри приподнялся на коленях чуть выше и жадно обхватил губами её правый сосок. Он сосал сильно, втягивая его глубоко в рот, покусывая зубами, пока язык яростно работал по чувствительному бугорку. Левая грудь осталась свободной, и Элизабет сама мяла её, щипая сосок пальцами.

— Да... вот так... — простонала она, покачивая бёдрами. Язык Джеймса уже проникал внутрь неё, глубоко и умело, вылизывая каждый миллиметр. Он сосал клитор, чмокая громко и влажно, а потом снова нырял языком в горячую, текущую щель. Генри тем временем перешёл на левую грудь, оставляя на правой мокрый след от слюны и красные следы от зубов.

Элизабет держала их за волосы обеими руками, прижимая сильнее. Её стоны становились громче, свободнее — она уже не сдерживалась.

— Plus profond avec ta langue, James... oui, comme a, mon bon garon... lche ma chatte comme si ta vie en dpendait... Oh, Henry, suce plus fort... mords-moi... oui !

Её тело выгнулось. Соки обильно текли по подбородку Джеймса, капали на ковёр. Она кончила первой — резко, громко, не сдерживая крик. Бёдра мелко затряслись, киска сжалась вокруг языка Джеймса, и горячая волна оргазма прокатилась по ней, заставив ноги подкоситься. Но она не упала — только сильнее вцепилась в их волосы, заставляя продолжать.

Когда дрожь немного утихла, Элизабет оттолкнула их обоих и шагнула назад. Глаза её блестели безумным огнём.

— Теперь моя очередь, мальчики...

Она грациозно опустилась на колени прямо перед ними на ковёр. Юбки остались задранными, грудь обнажённой и блестящей от слюны Генри. Быстрыми, умелыми движениями она расстегнула брюки сначала Джеймса, потом Генри. Два молодых, уже полностью твёрдых члена вырвались на свободу — горячие, пульсирующие, с набухшими головками.

Элизабет обхватила оба ствола ладонями — по одному в каждой руке — и жадно провела языком сначала по одному, потом по другому. Она смотрела им прямо в глаза снизу вверх, улыбаясь той самой похотливой, хищной улыбкой.

— Ммм... какие сладенькие... — прошептала она и сразу взяла головку члена Джеймса глубоко в рот, заглатывая почти до самого основания. Её горло расслабилось, губы плотно обхватили ствол. Она сосала алчно, шумно, с влажными чмокающими звуками, одновременно дроча Генри рукой быстрыми, уверенными движениями.

Через несколько секунд она перешла на Генри — взяла его ещё глубже, до слёз в глазах, пока головка не упёрлась ей в горло. Джеймса она продолжала дрочить, сжимая и поглаживая его мокрый от её слюны ствол. Потом она снова взяла обоих одновременно: прижала два члена головками друг к другу и обхватила их губами, пытаясь заглотить сразу оба. Получалось не полностью, но достаточно, чтобы оба лакея застонали громко и отчаянно.

— О боже... миледи... — выдохнул Джеймс, вцепившись пальцами в её волосы.

— Мы... мы не выдержим... — всхлипнул Генри.

Элизабет только рассмеялась вокруг их членов — низко, грязно, вибрация прошла по обоим стволам. Она чередовала их: то глубоко сосала одного, то второго, то снова обоих вместе, слюна текла по её подбородку, капала на обнажённую грудь. Она смотрела на них снизу вверх, глаза блестели от удовольствия, а руки не останавливались ни на секунду — дрочили, сжимали, ласкали яйца.

Гостиная наполнилась влажными, развратными звуками: чмоканьем, стонами, тяжёлым дыханием двух молодых мужчин и её собственными приглушёнными, похотливыми всхлипами удовольствия. Мэри-Энн полностью отдалась процессу — она была в своей стихии, наслаждаясь каждым мгновением их шока, их желания и своей полной власти над ними.

Элизабет медленно оторвалась от их стволов, оставив оба ствола мокрыми и блестящими от её слюны. Она облизнула губы, хищно улыбнулась и грациозно развернулась на ковре, встав на четвереньки спиной к ним. Высоко подняв упругую попку и прогнув спину, она выставила перед ними свою влажную, набухшую киску.

— Ну, мальчики... — хрипло промурлыкала она, глядя на них через плечо. — Кто из вас первым осмелится вставить своей госпоже вот сюда...

Она чуть приподняла попку ещё выше и провела двумя пальцами по своей блестящей от соков щели, медленно раздвинув гладкие половые губы, показывая им розовую, текущую плоть.

Не успела она договорить, как Джеймс, не выдержав, встал на колени позади неё и одним мощным толчком вошёл в её горячую киску до самого основания. Элизабет громко завизжала от удовольствия, выгнувшись ещё сильнее.

Не говоря ни слова, она повернула голову к Генри, посмотрела на него снизу вверх горящими глазами и молча поманила его пальчиком, приоткрыв рот.

Он опустился перед ней на колени, взял свой член в руку и прижал головку к её приоткрытым губам. Она жадно раскрыла рот и заглотила его глубоко, до самого горла, обхватив губами у самого основания.

Они начали двигаться одновременно. Джеймс трахал её сзади жёстко и глубоко, шлёпая бёдрами по её ягодицам с громким, влажным звуком. Каждый толчок вгонял её вперёд, и она насаживалась ртом на ствол Генри ещё глубже. Слюна текла по её подбородку, капала на ковёр. Её стоны заглушались членом во рту, превращаясь в мокрые, булькающие всхлипы.

— Мммф... да... сильнее! — ычала она, не выпуская член изо рта. — Ебите свою госпожу... глубже... оба!

Джеймс рычал, впиваясь пальцами в её бёдра, вгоняя свою плоть до упора, пока его яйца шлёпали по её клитору. Генри держал её за волосы и трахал в рот, медленно, но сильно, заставляя головку проходить через горло при каждом движении. Элизабет дрожала всем телом, её киска сжималась вокруг члена Джеймса, обильно текла, смазка стекала по внутренней стороне бёдер.

Через несколько минут они поменялись местами. Элизабет перевернулась на спину прямо на ковре. Генри лёг между её широко раздвинутых ног и провалился в её мокрую дырочку, заполняя до предела. Джеймс встал на колени у её головы, наклонился и засунул свой влажный от её соков член ей в рот сверху.

Теперь она лежала, полностью отданная им: Генри трахал её жёстко в пизду, наваливаясь всем телом, его таз громко шлёпал по её бёдрам. Джеймс сверху держал её голову и медленно, глубоко трахал в горло, яйца касались её подбородка. Её груди подпрыгивали в такт толчкам, соски твёрдо торчали.

— Oui... baise-moi plus fort! — выкрикнула она, когда ствол Джеймса на секунду выскользнул изо рта. — Трахайте меня... я ваша шлюха... глубже в горло... да!

Генри ускорялся, вгоняя член так глубоко, что она чувствовала его в самом низу живота. Джеймс трахал её рот всё быстрее, слюна текла по её щекам и шее. Элизабет выгнулась дугой, её тело начало мелко дрожать. Волна оргазма накрыла её внезапно и мощно — киска сильно сжалась вокруг члена Генри, ноги тряслись, из горла вырвался приглушённый, вибрирующий крик.

Она кончила яростно, долго, содрогаясь всем телом.

Реджинальд отложил перо и потёр виски. Последняя телеграмма из Манчестера была сухой и неприятной — цены на хлопок снова падали. Он встал, поправил жилет и направился по длинному коридору к главной гостиной, чтобы наконец-то выпить с женой чаю перед сном.

Ещё в коридоре он услышал звуки.

Сначала ему показалось, что это просто потрескивание дров в камине. Но нет. Это были стоны. Низкие, женские, совершенно непристойные стоны, которые эхом отдавались от дубовых панелей. Сердце Реджинальда пропустило удар. Он замер. Потом сделал ещё шаг и ещё один — почти против воли.

Дверь в гостиную была приоткрыта на ширину ладони. Сквозь щель пробивался тёплый свет камина и газовых ламп. Он увидел... силуэты.

Размытые, движущиеся тени на стене. Два мужских тела. И между ними — знакомые очертания. Голые женские ноги, раскинутые широко, высоко задранные юбки, белые бёдра, дрожащие в такт резким толчкам. Это была Элизабет. Его Элизабет.

Реджинальд прижал ладонь к двери, но не толкнул. Ноги словно приросли к паркету.

«Это невозможно. Это не может быть правдой».

Его член мгновенно налился тяжестью, натянув ткань брюк до боли. Он стоял, тяжело дыша, и не мог отвести взгляд. В голове крутилось: «Это сон? Она одна. Она должна быть одна. Просто тени... просто игра света и её собственная страсть...»

Но стоны были слишком реальными. Её стоны.

Он наблюдал. Дольше, чем должен был. Смотрел, как её тело сотрясается от мощных толчков, как груди вываливаются из расстёгнутого корсажа, как она выгибается. Каждое её громкое «да!» отдавалось у него в паху острой, стыдной пульсацией. Руки дрожали. Во рту пересохло. Он ненавидел себя за то, что стоит здесь, вместо того чтобы ворваться и...

В этот момент Элизабет закричала — громко, протяжно, почти по-звериному. Её тело выгнулось дугой в мощном оргазме.

И в ту же секунду газовые лампы в гостиной резко мигнули. Пламя в камине взметнулось вверх, хотя никто не подбрасывал дров. Холодный порыв ветра пронёсся по коридору, хотя все окна были закрыты. Реджинальда будто ударили невидимой ладонью в грудь — он потерял равновесие, отступил назад и тяжело осел на пол, прислонившись спиной к стене. Дыхание перехватило. Сердце колотилось так, словно хотело вырваться из груди.

Он сидел так несколько долгих секунд, пытаясь прийти в себя. Голова кружилась. Член пульсировал, болезненно твёрдый.

Наконец Реджинальд поднялся, поправил сюртук трясущимися руками и толкнул дверь.

Гостиная была пуста.

Только тяжёлый, сладковато-мускусный запах спермы висел в воздухе — густой, откровенный, совершенно невозможный. Подушки на диване были сбиты, ковёр перед камином смят, одно полено в камине ещё дымилось. А на широком диване, полностью одетая, в аккуратно застёгнутом платье, лежала Элизабет. Глаза закрыты, дыхание ровное и глубокое, словно она мирно спала уже не первый час. Ни единой складки на юбке. Ни следа беспорядка на лице.

Реджинальд стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Руки сжались в кулаки.

«Неужели мне показалось? — мысль билась в голове, отчаянная, спасительная. — Или это был сон? Просто... просто после библиотеки она... ласкала себя одна. Да. Конечно. Женская истерия. Нервы. Она уснула прямо здесь, а мне... мне привиделось всё остальное. Два силуэта. Её крики. Всё это... просто плод моего воспалённого воображения».

Он провёл ладонью по лицу. Запах спермы всё ещё стоял в ноздрях. Член продолжал болезненно пульсировать в брюках.

Реджинальд медленно подошёл к дивану, осторожно поправил выбившуюся прядь волос жены и долго смотрел на её спокойное, невинное лицо.

— Моя дорогая... — прошептал он едва слышно. — Что же с нами происходит...

Продолжение, а так же другие рассказы доступны на Бусти:

https://boosty.to/maroon_tales

https://t.me/maroon_tales