Над озером уже висел синий вечер. Тайга пахла дымом, мокрой хвоей и тушёнкой, которую кто-то снова забыл снять с огня. Геологи возвращались к лагерю усталые, грязные, но довольные — день выдался удачный. Нашли хороший пласт, начальник партии даже впервые за неделю улыбнулся.

У костра сидели барды.

Ну как барды... Трое вечных романтиков с гитарами, потертыми свитерами и таким видом, будто они лично знали всех комаров Сибири по именам. Один бренчал что-то протяжное про перевалы, второй настраивал струны, а третья — Лена — задумчиво смотрела на огонь.

Геологи относились к ним с привычной иронией.

— Опять песни про несчастную любовь? — хмыкнул Борис, бросая рюкзак на землю. — У нас тут, между прочим, люди кварц ищут, а не душевные терзания.

— Одно другому не мешает, — спокойно ответила Лена и улыбнулась так, что Борис сразу перестал умничать.

Вообще, экспедиция была странной смесью: суровые мужики в кирзачах и мечтатели с гитарами. Но уже через пару дней стало ясно — без песен вечерами геологи бы просто озверели.

Ночь постепенно густела. Кто-то открыл банку спирта “для согрева”, кружки пошли по кругу, и разговоры стали громче. Гитара зазвучала увереннее.

Лена пела тихо, чуть хрипловато. Не старалась впечатлить — просто пела. И от этого было только хуже.

Борис сидел напротив и всё чаще ловил себя на том, что смотрит не на костёр, а на неё: на выбившуюся прядь волос, на тонкие пальцы на струнах, на колени, выглядывающие из-под старого армейского пледа.

Когда остальные начали расходиться по палаткам, у огня остались только они.

— Холодно будет ночью, — сказала Лена, подбрасывая ветку в костёр.

— Мы геологи. Нас холодом не возьмёшь.

— Да? А песни вас берут?

Борис усмехнулся.

— Иногда похуже холода.

Она посмотрела на него внимательно, будто проверяя, шутит он или нет.

Ветер тянул дым между сосен. Где-то у воды плеснула рыба.

— Пойдём пройдёмся? — спросила Лена.

Они ушли от лагеря по узкой тропе вдоль озера. Ночь была тёплая, тихая, только ветки потрескивали под сапогами. Луна серебрила воду, и всё вокруг казалось каким-то нереальным — словно экспедиция, работа, карты и буровые остались где-то в другой жизни.

У старой лодки они остановились.

— Знаешь, — тихо сказала она, — геологи странные люди. Грубые снаружи... а внутри всё равно романтики.

— Это ты после песен решила?

— Нет. После того как ты весь вечер делал вид, что не смотришь на меня.

Он засмеялся, но как-то нервно.

Лена подошла ближе. От неё пахло дымом костра, травой и чем-то сладким, едва уловимым. Борис осторожно коснулся её руки — сначала будто случайно, потом уже уверенно.

Поцелуй вышел медленным и тёплым. Без спешки. С тем редким ощущением, когда вокруг будто исчезает весь мир: палатки, люди, маршруты, километры тайги.

Только ночь, озеро и тихий звон гитарных струн, доносящийся из лагеря.

Борис скинул с себя куртку на траву и рукой похлопал по ней, приглашая Леночку присесть.

— Спасибо, Боря.

— Ленусь какая ты нежная сегодня и глазки прямо блестят.

— Это от спирта, разбавленного - хихикнула Лена.

— Может быть, а может и ты на меня запала.

Я ведь, с начала экспедициии заметил, как ты поглядываешь и резко уводишь взгляд.

Ленна потупила взгляд в землю и стала теребить край куртки.

Я взял личико в ладони и принялся целовать каждый милиметр нежной, девичей кожи.Рука опустилась на край юбки и полезла выше.

— Не надо, Боря. Я и так жалею, что пошла стобой. Разговоров теперь будет.

Я молча отвел руку Леночки и продолжил пробираться ближе к писе.Лена все пыталась сдержать мою руку, но я настырно пролез под трусики и резко завел пальцы во влажную щелку. Лена зойкнула и поплыла.

— Моя маленькая, хорошая, что же ты мучалась так все эти дни. Ты же не первый день мокренькой ходишь.Да?

Лены молча кивнула.

Я резко стянул трусики и широко развел ножки.

— Придерживай ножки ручками. Я хочу сделать приятно моей ласточке.

Леночка молча все выполнила.Я вошел языком в приоткрытую писю. Нежный аромат девичей писи, в перемешку со сладким потом и дымком - будоражил воображение. Мой член уже просился к новым открытиям.Я продолжил нежно ебать языком Ленусю, вылизывал светлые губки и маленький торчащий клитерок. Ленуся заметно увлажнилась и стала постанывать. Я резко спустил штаны и принялся вводить член.

— Бория, - только нежнее, ты у меня второй только.

— Я постараюсь, зая.

Нежно протолкнул член в писю.Сначало было очень туго, но постепенно, зая расслабилась и уже легче пропускала всебя.

— Да. Вот так. Моя ласточка. Член ходилл все увереннее и киска стала бурно кончать, вцепивщись мне в воротник свитера, своими тоненькими пальчиками. Я тоже разрядился от плотности писи. Сперма залила все лоно, сказывалось длительное воздержание.

— Сколько насобирал, - мой геолог, - засмеялась довольная Ленка. И обмокнула пальчики в мой нектар, а потом положила себе в ротик.

— Вкуснятина, и чего я так боялась, дуреха.

Мы оба улыбались и целовались.

Потом мы сидели в лодке, укрывшись одним пледом, и Лена тихо смеялась, положив голову мне на плечо.

— Ну что, геолог, — прошептала она, — выходит, песни всё-таки полезны для науки?

— Если после них такие открытия...