Когда я наконец провалился в сон, меня накрыло прошлым. Это было не просто воспоминание, а плотное, цветное, почти осязаемое кино. Мы с Алисой в кабине моего старого «КамАЗа». Мне тогда было лет двадцать пять, ей, соответственно, двадцать три. Егорка остался у бабушки, а мы с ней сорвались в рейс по мелкой надобности, просто чтобы побыть вдвоем. Любовь? Молодость? Глупость? Не знаю. Но мы остановились тогда в лесополосе за городом, съехали с грунтовки в кусты, чтобы ни одна скотина не увидела.

Я помню её смех. Она всегда смеялась, когда я, неуклюжий, пытался в тесной кабине разложить сиденье. Мы были дикими, голодными друг до друга. Она любила секс. Любила по-настоящему, без дурацкой стеснительности, которой иногда страдают молодые мамы. Особенно её заводило, когда была опасность, что кто-то увидит. Риск добавлял перчика.

Однажды мы встали на ночевку на стоянке дальнобойщиков где-то на трассе М-4. Вокруг стояли фуры, уставшие водилы глушили моторы и задергивали шторки. А мы с Алисой, как два нашкодивших подростка, дождались, пока всё стихнет, и решили, что спать будем не сразу. Ночь, звезды, где-то лает собака. Романтика.

Я полез к ней, она засмеялась, зашептала: «С ума сошел, тут же кругом люди». Но не отталкивала. Наоборот, сама стянула с себя футболку. Я поставил её раком, уперев её руками в пассажирскую дверь. Она согнулась, выставив свою круглую попу в мою сторону, и уткнулась лицом в стекло. Я вошел в неё сзади, медленно, чувствуя, как она напрягается от страха и возбуждения одновременно.

И тут я поднял голову и обомлел. Метрах в пяти, в кабине соседней фуры, горел тусклый свет. За лобовым стеклом стоял парень, наш ровесник, и в открытую смотрел на нас. Он не просто смотрел. Его рука ходила внизу живота, и даже в полумраке было видно, что он дрочит, уставившись на силуэт моей голой жены. Свет от вывески придорожной гостиницы падал так, что наши тени были видны, как на экране. Он видел, как ее груди мотаются из стороны в сторону, как я вколачиваюсь в нее.

Я хотел остановиться, прикрыть её, послать его куда подальше. Но Алиса вдруг дернулась, застонала громче и кончила. Сильно, судорожно, сжимая меня внутри. Она тоже его видела. Она смотрела на него через стекло, пока я трахал её сзади, и это довело её до пика. Она кончила от того, что за ней подглядывал чужой мужик.

Этот момент я запомнил на всю жизнь. Её глаза, расширенные, бесстыжие, устремленные на незнакомца, который дрочил на неё.

Таких историй у нас было много. То на пустом пляже в Сочи, когда мы ушли далеко за буны и она шептала: «А если увидят?», то на заднем сиденье такси, пока таксист вышел покурить. Приятное, сумасшедшее время. Время, когда мы были одним целым.

Сейчас, после развода, эти сны преследуют меня каждую ночь. Я просыпаюсь с чувством вины и с мокрыми трусами, как пацан. Я виню себя. За то, что не оценил, за то, что пил, за то, что орал на неё за то, в чем сам же потом и участвовал. Но всё уже сделано. Поезд ушел. Дальше мне идти одному.

Утро встретило меня не будильником, а звуками. Я еще не открыл глаза, а уже услышал их. Стон. Её стон. Он доносился из-за стены, приглушенный, но такой знакомый, что у меня перехватило дыхание. Она стонала негромко, с хрипотцой, как умела только она, когда ей было очень, очень хорошо.

Член встал колом мгновенно, упершись в живот. Я лежал и слушал, как Сергей, этот волосатый медведь, трахает мою жену. Первая мысль была заткнуть уши, перетерпеть. Вторая пойти в душ и успокоить себя рукой. Но третья, самая липкая и постыдная, пересилила всё.

Я хотел увидеть.

Я хотел видеть, как чужой человек входит в неё. Во мне просыпалось что-то странное, доселе неведомое. Какая-то дикая смесь ревности, боли и острого, животного возбуждения. Наверное, надо было остановиться. Я был в гостях. Но когда мозг заливает тестостероном, все приличия летят к чертям.

Я тихо, как вор, сполз с кровати и на цыпочках вышел в коридор. Дверь в их спальню снова была приоткрыта. Сантиметров на десять. Они словно забыли, что в доме посторонний. Или им было плевать. Или... меня это заводило?

Я приник к щели, стараясь дышать через раз.

Картина, открывшаяся мне, была достойна кисти художника-порнографа. Алиса стояла раком, спиной ко мне. Её длинные волосы разметались по плечам и спине, закрывая лицо. Сергей, этот волосатый ублюдок, стоял сзади, держа её своими толстыми пальцами за талию. Его пальцы буквально впивались в её мягкую, белую кожу, оставляя красные следы. Он насаживал её на себя со всего размаху, так, что её попа ходила ходуном, а груди, которые я видел в профиль, тяжело мотались в такт движениям.

Мягкая, белоснежная кожа Алисы. Кожа, которую годами имел право трогать только я. Которую я ласкал, которую целовал в родинку на пояснице. Сейчас она была под гнетом другого человека. Он управлял её телом. Он входил в неё грубо и сильно.

И ей это нравилось. Это было видно по каждому движению. Она прогибалась в спине, подаваясь ему навстречу, она откидывала голову назад, подставляя шею для его поцелуев, она что-то шептала, и оттуда, где я стоял, было слышно только частое, сбивчивое дыхание. Истинное счастье на её лице. Я видел его в щель, когда она поворачивала голову.

Я смотрел на его член. Вчера я видел его в полумраке, сегодня, при утреннем свете, он был еще внушительнее. Я не скажу, что у меня маленький. Нет, у меня обычный, крепкий, с основания идет небольшое сужение. Головка не крупная, аккуратная. А у него... У него и ствол был толще, и головка — большая, налитая, как спелый гриб. Красивый член. Порнографический. Он скользил в ней, блестя от смазки, и каждый его выход я видел, как её края, розовые и влажные, сжимаются, будто не хотят его отпускать.

— Кончаю... Ах... — выдохнул он.

Я замер. Сергей резко вытащил член и, перехватив его рукой, начал кончать Алисе на спину. Белые, густые порции спермы, одна за другой, ударили в её чистую кожу. Он водил членом, размазывая, рисуя полосы. Спина моей бывшей жены была залита спермой чужого мужика.

Когда он отстранился, я увидел её вагину. Она была немного расширена, припухшая после такого вторжения, и пульсировала, ритмично сжимаясь и разжимаясь в такт оставшемуся возбуждению. Зрелище было настолько интимным, настолько запретным, что у меня перехватило дыхание.

Я понял, что еще секунда — и меня заметят. Алиса могла повернуть голову. Я бесшумно отпрянул от двери и скользнул в свою комнату, прикрыв дверь. Сердце колотилось, как бешеное. Я сел на кровать и уставился в одну точку.

Минут через двадцать я услышал звон посуды и голоса на кухне. Пора было выходить. Я умылся, привел себя в порядок, спрятал глаза за маской спокойствия и вышел.

— Тимур, доброе утро! — Сергей сидел за столом в одной майке, довольный, как сытый кот. — Позавтракаешь с нами?

— Да нет, спасибо, я, наверное, в кафе где-нибудь перехвачу, — ответил я, стараясь не смотреть на Алису.

— Да брось ты! — загоготал он. — Алиса блины готовит. По её фирменному рецепту. Ты должен помнить. Давай, присаживайся.

И тут я вдохнул. Запах. Тот самый, до боли знакомый запах. Блинчики моей жены. Тонкие, кружевные, которые мы с Егоркой уплетали за обе щеки по воскресеньям. Вкус детства, вкус счастливой семьи. Аромат ванили и топленого масла заполнил всю квартиру.

— Ну, на блинчики... на блинчики я, пожалуй, соглашусь, — сдался я, присаживаясь за стол. — А вам не на работу? Я вас не стесню?

— Не, — махнул рукой Сергей, наливая себе чай. — Алиса у меня домохозяйка. А у меня несколько бригад по ремонту. Я сейчас больше как снабженец, прораб. После обеда съезжу, проверю, заявки на завтра соберу.

— Ого. Свой бизнес, значит, — в голосе моем проскочила нотка уважения, смешанная с горечью. Я, с моими сменными графиками, до такого не дорос.

— Да, крутимся потихоньку, — довольно кивнул он. — Тяжеловато бывает, но справляемся.

Алиса стояла у плиты спиной ко мне. Она была в легком халатике, чуть запачканном мукой. На той самой спине, на которую полчаса назад кончил этот волосатый ублюдок. Он испачкал её, и, судя по всему, делал это часто. В голове снова всплыла картинка, белая струя, летящая на её кожу, пульсирующая дырочка между ног.

Член в джинсах тут же отреагировал, упершись в ширинку. Стало неудобно, жарко.

— Я... я в туалет, — пробормотал я, резко вставая и выходя из-за стола, прикрывая пах рукой.

В туалете я заперся на щеколду и прислонился лбом к двери. Нервы сдавали. Я расстегнул джинсы, достал член и начал быстро, почти яростно мастурбировать. Движения были грубыми, я хотел только разрядки, хотел сбросить это напряжение.

Мой взгляд упал на корзину с бельем в углу. Я протянул руку и приоткрыл крышку. Сверху, аккуратно примятые, лежали её трусики. Те самые, что я видел утром на полу в их спальне. Маленькие, кружевные, бежевые.

Я протянул руку и коснулся их. Ткань была влажной и... липкой. Я поднес их к свету. На трусиках было мутноватое, густое пятно. Сперма. Она вытерлась ими после того, как он кончил ей на спину?

В голове щелкнуло. Затмение нашло. Я поднес её белье к лицу и глубоко вдохнул. Её запах. Тот самый, родной, неуловимый запах Алисы, который я помнил все эти два года, смешался с резким, солоноватым запахом мужской спермы. Это было невероятно, дико, отвратительно. Но я втягивал этот запах снова и снова, чувствуя, как кружится голова.

Липкое пятно касалось моих губ. Я целовал ткань, в которой несколько часов назад была самая сокровенная часть моей бывшей жены, только что принадлежавшая другому.

Оргазм накрыл меня внезапно, как цунами. Я кончил в унитаз, сотрясаясь в конвульсиях, прижимая её трусики к лицу. Такого оргазма у меня не было никогда. Он был каким-то другим, болезненным, острым, сумасшедшим.

Я пришел в себя, вытер всё бумагой, тщательно сполоснул руки, поправил одежду. Её трусики я аккуратно положил обратно в корзину, как лежали. Выдохнул и вышел на кухню.

Блинчики уже лежали горкой на тарелке. Алиса и Сергей сидели в обнимку. Она что-то шептала ему на ухо, он улыбался и гладил её по бедру под столом. Я молча сел и взял блинчик.

Запах. Запах её трусиков, запах блинов, запах спермы и ванили, всё смешалось в один причудливый, пьянящий коктейль. Я жевал блин и смотрел на неё. Она была не моя. Она имела полное право делать всё, что хочет. Но я не чувствовал её чужой. Странно, да? После всего, что я видел, после того, что я только что сделал в туалете с её бельем, я не чувствовал её чужой. Я любил её. Сильнее, чем раньше.

— У нас в городе сейчас вообще яблоку негде упасть, — прервал мои мысли Сергей. — В честь Дня города выставки, ярмарки, концерты. Тьма народу понаехало. Ты, Тимур, с утра начни обзванивать гостиницы. А то к вечеру точно ничего не будет.

— Да, я сейчас как раз пойду в кафе, позвоню оттуда, — кивнул я, доедая блин.

Я быстро собрал вещи, попрощался, поблагодарил за ночлег и завтрак. Сергей пожал мне руку своей лопатой, Алиса сухо кивнула. Вышел на улицу, вдохнул свежий воздух. Голова немного прояснилась.

Кафе нашлось через дом. Уютное, с вайфаем. Я заказал чай, сел за столик, полез в карман за телефоном... и похолодел. Телефона не было. Он так и остался лежать на зарядке в комнате Егора. В комнате, где я ночевал. Вот балда!

Я попросил официантку приглядеть за рюкзаком и быстрым шагом, почти бегом, направился обратно к Алисе. Поднялся на лифте, позвонил в дверь. Тишина. Позвонил ещё. Ещё.

Наконец щелкнул замок, дверь приоткрылась. На пороге стояла Алиса. Раскрасневшаяся, с чуть припухшими и влажными губами. Глаза блестели, дыхание сбито.

— Тимур? — голос её был чуть хриплым.

— Телефон забыл, — выпалил я. — Извини, что отвлекаю. Можно я заберу?

Она посторонилась, впуская меня в коридор. Я прошел пару шагов и замер. В коридоре висело большое зеркало, в котором отражалась кухня. И в этом отражении я увидел Сергея. Он сидел на кухонном стуле, широко расставив ноги, без штанов. Его член стоял торчком, блестящий, налитой, готовый к действию. А под ногами у него валялась диванная подушка.

Я всё понял. Я оторвал их от минета. Вот он, озабоченный кобель. Мало ему вчерашнего вечера, мало сегодняшнего утра, теперь ещё и минет среди дня.

Алиса, поймав мой взгляд в зеркало, чуть заметно улыбнулась, прошла в комнату, взяла мой телефон с тумбочки и молча протянула мне.

— Спасибо, — выдавил я и вылетел в подъезд.

В кафе я тупо уставился в стену. Потом начал обзванивать гостиницы. Первая, вторая, третья... Все занято. Я расширил поиск, начал искать посуточные квартиры, комнаты, койко-места. Везде был облом. Город действительно был забит туристами. В окно я видел толпы китайцев с фотоаппаратами, семьи с детьми, шумные компании.

Я просидел в кафе до самого вечера, перебирая варианты, пил чай, потом кофе, потом ещё чай. Бесполезно. Я отчаялся. Снова, в который раз, достал телефон и набрал Алису.

Гудки. Длинные, тягучие. Она не брала. Я уже хотел сбросить, как вдруг услышал её голос:

— Алло.

— Алиса, это Тимур, — голос мой звучал жалко, я это чувствовал. — Я извиняюсь, что беспокою. Но тут такое дело... Я ничего не нашел. Совсем. Город забит.

Пауза. Долгая, неловкая пауза.

— Без проблем, Тимур, — ответила она на удивление спокойно и легко. — Приезжай.

Я был поражен. После всего, что я ей сделал, после двух лет молчания, после всего, что она делала при мне и для меня в эти два дня, она просто сказала «приезжай». Это выглядело благородно.

— Спасибо, Алиса, — выдохнул я. — Я постараюсь не доставлять хлопот.

— Хорошо, — коротко ответила она и положила трубку.

Я собрал рюкзак, расплатился и вышел на вечернюю улицу. Город сиял огнями, где-то играла музыка, смеялись люди. А я шёл к бывшей жене и её любовнику ночевать вторую ночь подряд.

Я не знал, что меня там ждёт. Но сердце колотилось уже не от страха, а от предвкушения. Какого я и сам не понимал. Но что-то во мне определенно сломалось или, наоборот, встало на место. Я переставал быть просто бывшим мужем. Я становился кем-то другим. Кем-то, кого заводит боль. Кем-то, кому нравится смотреть.

(от автора)

Всем отличных выходных. Рад что вам нравится. Написал 3 главу сегодня с утра и выложил на https://boosty.to/repertuar

Буду рад вашей поддержке. Если нравится рассказ проголосуйте пожалуйста.