Когда вслед за начальницей тюрьмы Яна вошла в небольшую комнату без окон, она не сразу узнала брата – за месяц содержания под стражей Егор заметно похудел, под глазами у него появились темные круги, а на впалых щеках высыпали лиловые прыщи. Парень сидел за столом, безучастно глядя перед собой, и по старой привычке грыз ногти. Услышав шаги, он поднял голову и, увидев Яну, вскочил, поспешно откинув со лба тяжелую челку, и попытался улыбнуться, обнажив желтоватые зубы.

Яна бросила на него холодный взгляд и, не говоря ни слова, опустилась на стул напротив Егора. «Я... я так р... рад, что ты наконец-то пришла, - начал было Егор, заикаясь и ломая руки, - мне столько тебе надо рас...». «Сядь!» - резко прервала его Яна. Егор осекся и поспешно сел за стол, загремев стулом. Белокурая начальница тюрьмы заперла дверь изнутри и осталась стоять рядом, не сводя глаз с Егора. «Я говорила со следователем, - спокойно продолжила Яна, не глядя на брата, - тебе грозит пять лет тюрьмы за попытку изнасилования...» «Но ты ведь поможешь мне? – перебил ее Егор, - Я так обрадовался, когда ты согласилась прийти... Мне больше не к кому обратиться... - он всхлипнул и голос его надломился – Никто из моих друзей мне не ответил... - в глазах у него заблестели слезы.

Яна с отвращением посмотрела на готового разрыдаться Егора и ледяным голосом проговорила: «Я советую тебе полностью признать вину. В этом случае, ты получишь только три года, а остаток срока будешь находиться под надзором полиции». Егор вытаращил глаза, шумно втянул носом воздух и вскочил на ноги, оттолкнув стул. «Признать вину! Я ни в чем не виноват! – заверещал Егор. – Эта сука меня подставила! Они... они там вдвоём сговорились отправить меня за решетку!» Дрожа всем телом, Егор оперся кулаками о стол: «Они ничего не докажут! Никакого насилия не было! Эта шлюха сама хотела секса со мной!»

Яна устало покачала головой: «Если ты не признаешь вину, заговорят другие девушки, которых ты принуждал к сексу... Вспомни Полину, которую ты год назад пригласил к нам домой на вечеринку, напоил ее до бесчувствия и трахнул, пока твой дружок Кирилл снимал все на телефон... Вы два, мудака, решили, что это была отличная шутка над Полиной и ее парнем, но с точки зрения закона вы совершили изнасилование! И таких девушек было очень много... Не думай, что я ничего не знаю. Если хотя бы одна из них выступит в суде, ты отправишься за решетку лет на десять».

Егор капризно сморщил лицо и заныл: «Яна... ты должна мне помочь... я не хочу в тюрьму...» Он протянул к ней руку, но Яна отпрянула и прошипела: «Если ты меня хоть пальцем тронешь, я прямо здесь оторву тебе твой крошечный бесполезный член!» Начальница тюрьмы одобрительно рассмеялась. «Знаешь, я слышала, что у парней без яиц не стоит, - с улыбкой продолжила Яна, - давай-ка проверим». Егор испуганно перевел взгляд на начальницу, но та лишь ухмыльнулась. «Спусти штаны, братишка!» – недобро улыбаясь, продолжила Яна.

«Я.. не... хочу... - промямлил Егор, попятившись от стола и инстинктивно прикрыв пах. «Что ж, - вздохнула Яна, - видимо ты не хочешь, чтобы я тебе помогла». Она стала нарочито медленно подниматься из-за стола. Егор всхлипнул и принялся возиться с пуговицами широких тюремных штанов. «Спусти штаны и задери рубашку!» - потребовала Яна. Егор облизал пересохшие губы и вопросительно посмотрел на начальницу - не выдержав ее смеющегося взгляда, он густо покраснел и уставился в пол, позволив мешковатым штанам сползти до лодыжек.

«Не такой уж он и крошечный», - хмыкнув, нарушила молчание блондинка-начальница. «Ничего, Карина объяснила мне, что без тестостерона и эрекций его член скоро усохнет до размеров детской пиписьки», - ответила Яна. Она повернулась к шмыгающему носом Егору: «Прежде чем мы продолжим, я разрешаю тебе подрочить напоследок, если, конечно, у тебя все еще стоит». Егор тяжело замотал головой. «Это не просьба, а приказ!» - повысила голос Яна. Он испуганно схватил свой вялый член и принялся мять его в дрожащей ладони. «Что, не выходит?» – с притворной обеспокоенностью спросила Яна. Егор, глотая слезы, покачал головой. «А может, тебе просто больше не нравятся девушки? – продолжила Яна, сделав шаг вперед. - Тогда тебе должно понравиться в тюрьме». Довольная своей шуткой, она с улыбкой оглянулась на начальницу тюрьмы, и та одобрительно рассмеялась.

«Неужели тебя больше не заводит твоя сестренка?..» – Яна приблизилась вплотную к Егору и взяла его за дрожащий подбородок. «Не заводит так, как в ту ночь три года назад, когда ты вломился пьяный ко мне в комнату, - продолжила она, не спуская глаз с его перепуганного заплаканного лица, - меня до сих пор тошнит от одного только запаха дорогого алкоголя, который ты воровал из кабинета отца». «Помнишь, как ты зажал мне рот рукой, – она провела ладонью по его дрожащим губам, - и сунул палец во влагалище»? – Яна изо всех сил сжала рукой член брата. Егор взвыл от боли. Довольно улыбнувшись и не спеша разжимать пальцы, она так сильно дернула его член, что у парня подкосились колени и он едва не потерял сознание: «Ты получил по заслугам, мудак! Насильников надо кастрировать. Об одном жалею – легко ты отделался: я бы на месте той смелой девчонки, прежде чем отрезать тебе яйца, сперва раздавила каждое голыми руками!»

«Повернись и наклонись, ничтожество», - сказала Яна, отпустив, наконец, измученный член брата. Егор послушно повернулся к ней задом, упершись руками в дрожащие колени. «Ну, что скажешь?» – повернулась Яна к начальнице тюрьмы. «Отличная жопа, - отозвалась та, - из твоего брата получится первоклассная тюремная шлюха!» Егор испуганно оглянулся. «Нет... я не...» - заикаясь выдавил из себя он. «Что, испугался? – Яна звонко хлопнула его по голой ягодице. - Представляешь, раньше у меня был брат, а теперь появится сестренка». Яна захохотала, а затем, открыв сумочку, вытащила резиновую перчатку.

«Пожалуйста, не надо», - заныл Егор, испуганно глядя на младшую сестру. «Стой смирно!» - строго осекла его Яна. Наслаждаясь каждым мгновением, она медленно надела перчатку, а затем, подмигнув Егору, показала ему средний палец. «Помнишь, братишка, как ты пихал в меня свои грязные пальцы?» – Яна сделала паузу и, не получив ответа от тяжелого дышавшего Егора, продолжила: «Да нет, ничего ты не помнишь... Ты был слишком пьян в ту ночь». Она сунула средний палец в задний проход парня, отчего тот охнул и подался вперед, и принялась грубо массировать его простату.

«Знаешь, - невозмутимо продолжила она, - когда я разбирала вещи в твоей бывшей комнате, среди бесконечных портфолио, которые ты рассылал в модельные агентства, я нашла тот самый журнал для педиков. Ты ведь его помнишь?». Егор ответил на это сдавленным стоном: он со стыдом почувствовал, как твердеет его член. «Ну если нет, то я тебе напомню», - свободной рукой Яна вытащила из сумочки журнал, раскрыла его на нужной странице и швырнула на пол перед Егором. Он прекрасно помнил ту фотосессию: на снимке он стоял обнаженным – повернувшись вполоборота к камере, откинув рукой копну слегка вьющихся волос и слегка прикусив нижнюю губу, Егор презрительно смотрел в объектив, демонстрируя роскошные ягодицы идеальной формы.

Он одновременно гордился и стыдился этого фото. Егор помнил, как на вечеринке по случаю премьеры «Молодых сердец» продюсер сериала, низкорослый седеющий кавказец с отвисшим животом и мохнатыми кулаками, все подливал ему шампанского, осыпая его комплиментами. Опьянев от лести и вина, Егор согласился сняться для глянцевого журнала для геев, несмотря на то, что он и его друг Кирилл никогда не упускали случая поиздеваться над «извращенцами». Впрочем, те деньги, что он получил за съемку, того стоили – с этим в итоге согласился даже ненавидевший «педиков» Кирилл. Сейчас Егор смотрел на этот снимок, широко раскрыв глаза, чувствуя, как по его телу разливается волна приближающегося оргазма.

«Я заказала много копий этого снимка, - донесся до него голос Яны, - и позаботилась, чтобы в каждой камере тюрьмы, куда тебя отпарят, был свой экземпляр». Егор напряженно сглотнул. «Так что на зоне тебя уже хорошо знают и ждут с нетерпением. Ты был кумиром девочек-подростков и сексуально неудовлетворенных домохозяек, а станешь звездой тюрьмы, - продолжила Яна, - точнее, не ты, а твоя жопа!» – со смехом добавила она, хлопнув его по заду.

«Сука! Мразь!» - не выдержав, крикнул Егор сквозь слезы. «Надо же какая узкая маленькая дырочка, - с притворным удивлением звонко засмеялась Яна, словно не слыша его и продолжая грубо работать средним пальцев в заднице старшего брата, - той ночью, когда ты, сопя, набросился на меня и грубо сунул свой член, я думала, что умру от боли – это были худшие три минуты в моей жизни, и за каждую из них ты заплатишь годом боли и унижения. Думаю, это справедливо. Я позабочусь о том, чтобы к тому времени, когда ты выйдешь из тюрьмы, тебе в жопу легко входил кулак взрослого мужчины!»

Егор почувствовал, как вопреки его воле по всему его телу пробежала судорога - он закатил глаза и пронзительно замычал – на фото под ногами упали тяжелые капли. «Надеюсь, это твоя последняя эрекция и последняя сперма, - Яна резко вытащила палец из заднего прохода Егора, так что парень сморщился от боли, - предлагаю тебе прямо сейчас подписать признание». Пока Егор, всхлипывая, натягивал штаны, начальница тюрьмы разложила на столе бумаги, а Яна, сорвав с руки перчатку и с отвращением швырнув ее в мусорное ведро, села за стол.

Она не проронила ни слова, пока Егор, обхватив голову и беззвучно шевеля губами, читал заранее подготовленные признательные показания (Яна написала их вместе с Кариной и Настей, с которыми она познакомилась сразу после ареста Егора и которые с тех пор стали ее лучшими подругами). В комнату вошла уже знакомая ему женщина-следователь. Наконец, Егор, непривыкший так много читать, хмуря лоб, добрался до последней строчки, неуверенно кивнул следователю и равнодушно поставил свою подпись там, где она ему указала.

«Ты должен быть мне благодарен, - задумчиво проговорила Яна, - мне кажется, было бы справедливее, если бы ты ответил перед каждой девушкой, которую ты обидел». Яна слабо улыбнулась и продолжила: «Скажи, тебя ведь до суда и дальше будут держать в одиночной камере?» Егор угрюмо поднял на нее покрасневшие от слез глаза: «Да. А что?» Яна пожала плечами: «Ничего, просто я слышала, что тюрьма переполнена, и возможно тебя уже сегодня вечером переведут в общую камеру». Егор резко выпрямил спину и беспокойно оглядел сидевших перед ним женщин.

«К сожалению, вынуждена подтвердить эти слухи, - нахмурившись и покачав головой, произнесла начальница тюрьмы, - это, конечно же вынужденная мера, поскольку нам крайне нелегко поддерживать порядок при таких условиях: тридцать человек несколько недель находятся в одном тесном помещении, даже коек на всех не хватает». «Да, - продолжила Яна – и совсем недавно госпожа следователь рассказала мне очень неприятную историю об одном молодом человеке, который около месяца назад попал туда по ложному обвинению». «Ах, бедный юноша, - энергично закивала следователь, - помню-помню: такой вежливый и улыбчивый, золотистые волосы до плеч - полиция задержала его по ошибке... злая детская шутка... кажется, какая-то девочка захотела ему отомстить за какой-то пустяк... Конечно же, уже через два дня мы во всем разобрались, но – следовательница тяжело вздохнула, - вы же знаете этих мужчин, этих необузданных самцов, они теряют голову, когда их надолго разлучают с их женами и подругами, - мальчика госпитализировали с выбитыми передними зубами, ушибом яичка и разрывом прямой кишки».

«А я ему тогда сразу сказала, что длинные волосы до добра не доведут...» - начало было упрямо возражать начальница тюрьмы, но взглянув на Егора, замолчала. Яна и следовательница тоже подняли глаза на сидевшего перед ними парня. Лицо Егора позеленело от страха, челка намокла от выступившего на лбу холодного пота, левый глаз заметно дергался - он открыл рот, но долго не мог ничего выговорить: «П-п-пожалуйста..., - наконец проблеял он, - не надо... я же... все подписал...» - по лицу Егора вновь потекли слезы, смешиваясь у рта с носовой слизью. «Я же все подписал!» – зарыдал он в полный голос, так что следователю и начальнице тюрьмы стало за него стыдно.

Довольная произведенным эффектом, Яна ударила брата по щеке, заставив того замолчать, и заговорила: «Ты сможешь и дальше оставаться до суда в одиночной камере, если подпишешь еще одно признание!» «Какое признание?» - затравленно пробормотал Егор. «Ты ведь помнишь Полину, которую ты трахнул у нас дома? Ты ведь давно к ней подкатывал, но всякий раз она отказывала тебе, потому что у нее был парень. Настоящий мужчина, отслуживший в армии, – не чета тебе и твоему дружку-дегенерату». Да, теперь Егор вспомнил и Полину, нервную блондинку с большой грудью, и ее парня Глеба – дружелюбного здоровяка, после армии работавшего мастером в тату салоне.

«Вы не поверите, - продолжила Яна, обращаясь к остальным двум женщинам, - но этот подонок так двинулся на Полине, а точнее на ее сиськах, что они вместе с Кириллом решили избавиться от Глеба. Пришли к нему в салон, и пока Глеб, который наивно считал их своими друзьями, бесплатно работал над очередной татуировкой Кирилла, мой брат подкинул ему пакет с наркотой. Парень получил пять лет тюрьмы, а Егор его девушку, которую он, правда, бросил через месяц». «Я... это все... Кирилл...» - пробормотал Егор.

Он хотел еще что-то сказать, но услышав лязг открывающейся двери, вздрогнул и замолчал. Охранники ввели в комнату заключенного – высокого бритоголового мужчину лет двадцати пяти, казалось, полностью состоявшего из мускулов. Егор поднял на него слезящиеся глаза, раскрыл рот и что-то сдавленно прохрипел. «Надеюсь, вы узнали друг друга?» – с улыбкой спросила Яна. Мужчина кивнул в ответ и сделал шаг навстречу Егору. Переглянувшись с Яной, следователь и начальница тюрьмы, спешно собрав бумаги, поднялись со своих мест: «Не будем вам мешать». «Подождите, - еле слышно прохрипел Егор, - не оставляйте меня вместе с ним... вы не можете... так... поступить со мной».

Он поднялся со стула и попятился к стене. Глеб, а это был он, спокойно сел на один из освободившихся стульев, широко расставив ноги и сложив на груди мощные руки, покрытые татуировками. Он не сводил глаз с прижавшегося к стене дрожащего Егора, казавшегося рядом с ним испуганным маленьким мальчиком. Похоже, время, проведенное в тюрьме, сильно ожесточило Глеба – он стал совсем другим человеком. Егор медленно сполз по стене на пол. Какое-то время все молчали. Наконец, Глеб, не говоря ни слова, поманил Егора пальцем. Тот неуверенно поднялся на ноги и, качаясь, подошел к столу.

Глеб жестом предложил ему сесть рядом с собой. «Это не я... это все Кирилл... он придумал...» - срывающимся голосом промямлил Егор. «Знаешь, в тюрьме тоже можно жить, - словно не слыша Егора, заговорил Глеб приятным низким голосом, по-товарищески положив ему руку на плечо, - тем более если твое ремесло востребовано среди авторитетных заключенных. Мне, конечно, было нелегко смириться с тем, что я оказался за решеткой, не совершив того, в чем меня обвинили, - ты же знаешь мое отношение к наркоте и тем, кто ею торгует, - но в конечном счете я неплохо устроился: делал татуировки здешним авторитетам, а все свободное время проводил в тренажерном зале – на воле мне никогда бы так не накачаться...»

Он оглядел дрожащего Егора с головы до ног: «Ты, мажорчик, конечно, тоже займешь свое место... - Глеб неприятно улыбнулся, снял руку с плеча дрожащего Егора и грубо схватил его за ягодицу. – думаю, ты уже понимаешь, какое». Яна довольно рассмеялась. «Так вот, - спокойно продолжил Глеб, - все лишения тюремной жизни можно перетерпеть, если точно знаешь, что на воле тебя ждет любимая девушка, твоя будущая жена и мать твоих детей...». «Так думал и я, - вздохнул Глеб, - пока не получил с воли это видео».

Он достал из кармана штанов смартфон и поднес его к лицу Егора: на экране он узнал гостиную своего богатого дома, широкий кожаный диван, на котором, всхлипывая, лежала обнаженная и совершенно пьяная Полина, а на ней он увидел себя, ритмично двигающим голым задом. Знакомый голос за кадром спросил: «Ну как тебе девочка, Егор?» Он увидел свое блестящее от пота довольное лицо, широкую улыбку и высоко поднятый вверх большой палец. Глеб убрал телефон и внимательно посмотрел на Егора: «Что скажешь? Это правда, что ты, кого я считал своим другом, подкинул мне наркоту, лишь для того чтобы трахнуть мою девушку?»

Егор сглотнул, закрыл глаза и кивнул. «Завтра ты все расскажешь следователю, - услышал он голос Яны, - а сейчас попросишь у Глеба прощения». «К-конечно, - оживившись, залопотал Егор, - я все расскажу, это все Кирилл, это он достал наркотики...». Он повернулся к Глебу: «Знаешь... Мне и правда очень жаль... Я не думал, что тебя отправят в тюрьму... Ч-честно... Ты прости меня, пожа...» Глеб жестом заставил Егора замолчать, а затем встал и медленно снял рубашку. При виде его обнаженного торса Яна восхищенно вздохнула. Егор же, как завороженный, смотрел на великолепные татуировки, покрывавшие широкую грудь и плечи Глеба. «Что, нравится? – ухмыльнулся тот и, не дождавшись ответа, деловито продолжил, - Видишь ли, мажорчик, твоя сестра хочет, чтобы в тюрьме ты занял подобающее тебе место, но боится, что ты попытаешься избежать этого... Вот она и попросила меня, чтобы я позаботился обо всем прямо сейчас».

«Я не понимаю, - проговорил Егор, нервно откинув волосы со лба, изо всех силах стараясь, чтобы его голос звучал твердо, – позаботиться о чем?» «Помнишь, в день моего ареста, ты мне рассказывал, что хочешь сделать себе тату прямо на лобке, чтобы, как ты сказал, «удивлять телочек», - надпись SUCK IT?» Егор молча кивнул, а Яна закатила глаза и презрительно фыркнула. «Ну так вот, твоя сестра попросила меня все-таки сделать тебе такую татуировку, так сказать, по старой дружбе, - улыбнулся Глеб, - правда, не на лобке, а на жопе, и удивлять ты ею будешь в ближайшие годы не девушек, а других заключенных». Егор отшатнулся. «Охрана!» - неожиданно высоким голосом взвизгнул он.

Улыбнувшись, Глеб переглянулся с Яной. Дверь распахнулась и в комнату, отдуваясь, вошла полная охранница лет сорока. «Я хочу сейчас же вернуться в камеру!» - дрожащим голосом проговорил Егор. «Прости, братишка, но ты сможешь вернуться в камеру, только когда я тебе позволю! Отец по моей просьбе сделал большое пожертвование этой тюрьме, и теперь я здесь многое решаю», - услышал он голос Яны. Охранница учтиво кивнула и, развернувшись к Егору, насмешливо развела руками. Он всхлипнул и метнулся в сторону двери, но крупная женщина преградила ему путь и без труда справилась с тщедушным юношей, - больно заломив ему руки за спину, она вопросительно посмотрела на Яну. «Кладите его на стол», - отчеканила девушка. Охранница подвела обмякшего Егора к краю стола и заставила его лечь лицом вниз. «Я не хочу, - простонал Егор, - пожалуйста, не надо». «Не дергайся»! – прошипела Яна. «Держите его крепко», - бросила она охраннице.

Девушка обошла вокруг стола и одним рывком спустила брату штаны до щиколоток. «Может быть, у тебя будут какие-то пожелания»? – обратилась она к плачущему навзрыд Егору. «Сука!» - проревел тот в ответ, давясь слезами. «Ну как скажешь», - с улыбкой пожала плечами Яна и передала Глебу тату-машинку, после чего тот приступил к работе. Когда татуировка была готова, Егору позволили подняться. Качаясь, он подошел к высокому зеркалу, висевшему на стене. Егор с опаской повернулся к нему задом, обернул голову и замер, приоткрыв рот.

«Ох, Глеб, кажется ты перепутал первую букву, - притворно строгим голосом заговорила Яна. – Нельзя же быть таким рассеянным!» «И правда, - широко улыбаясь, согласился Глеб и пожал плечами, - но по-моему, так даже лучше!» На левой ягодице Егора теперь красовалась жирная надпись FUCK, а на левой – IT. Он всхлипнул и задрожал. «Отличная татуха, Егор – услышал он голос сестры, - теперь от девушек точно отбоя не будет!» - захохотала она. Прикрыв ладонями ягодицы, рассвирепевший Егор повернулся к Глебу: «Ты мне за это заплатишь!» - сквозь слезы прокричал он.

«Нет, это ты мне заплатишь, мажор, - спокойно ответил Глеб, - я больше никому не делаю наколки просто так. Даже бывшим друзьям. А будущим шлюхам - тем более». Услышав это, Егор замер, вытаращив глаза. Глеб подошел к нему и похлопал Егора по щеке: «Не дергайся и я пощажу твое личико». «Что... тебе от меня нужно?» - промямлил разом притихший Егор. «А что у тебя есть, красавица, чтобы оплатить мою работу?» – усмехнулся Глеб и грубо схватил Егора за ягодицу. «Яна, пожалуйста... скажи ему... - испуганно залопотал Егор, - я же не педик». «Настало время платить по счетам, Егор, - мрачно сказала Яна, - платить своей жопой».

Глеб встряхнул Егора, как куклу, посадил на стол, а затем опрокинул его на спину, задрав и раздвинув парню ноги. Кусая губы и теребя пуговицы на форменной рубашке, толстозадая охранница подошла к Яне: «Знаете, почему я пошла работать надзирательницей в мужскую тюрьму? – горячо зашептала она. - Я обожаю смотреть, как трахают молодых парней». «Мой брат – уже не парень, - равнодушно заметила Яна. – ему же яйца отрезали». Она достала смартфон и приготовилась снимать.

Тем временем Глеб приспустил штаны и вытащил напряженный член. С изумлением Яна отметила, что в длину он был не менее двадцати пяти сантиметров. Лишь увидев этого монстра, она вспомнила значение одной из татуировок на груди Глеба: ее добровольно носили заключенные с необыкновенно большими половыми органами – по решению тюремных авторитетов или по щедро оплаченном заказу с воли они особо жестоко насиловали провинившихся парней и мужчин, после чего те на всю жизнь оставались инвалидами из-за тяжелых травм заднего прохода.

«Так он же жопоразрыватель, - восхищенно прошептала охранница, - как жаль, что его скоро освободят». «Надо рассказать о нем Карине, – отметила про себя Яна, - она найдет для него работу». «К сожалению, пока что многие насильники, которых мы призываем к ответу, избегают тюремного заключения, - вспомнила она слова своей знаменитой подруги и наставницы, – нередко ввиду юного возраста, как если бы он их оправдывал, – но мы не вправе закрывать глаза на преступную снисходительность нынешних судей – мы должны взять дело правосудия в свои руки – отрезать таким парням яйца, чтобы, оставаясь на свободе, они никогда больше не могли никого изнасиловать, и разрывать им анусы, чтобы они всю жизнь чувствовали боль, причиненную ими их жертвам». «Аминь», - улыбнулась Яна.

Глеб метко сплюнул на головку члена и, привычным жестом растерев слюну, приставил член к пока еще девственному анусу парня. «Ты действительно этого хочешь? – нахмурившись, спросил он Яну – Все-таки это твой родной брат...Стоит мне сделать это сейчас, и он навсегда опустится на самое дно». «Делай с ним, что хочешь, - равнодушно бросила она. - все равно в тюрьме он будет только шлюхой: теперь что бы он там ни говорил, тату на жопе сделает свое дело – в первый же день заключения его поставят раком в душевой и хорошенько выебут – начальница тюрьмы пообещала лично проследить за этим».

Сказав это, девушка с удивлением отметила, что, похоже, ей передалось возбуждение грузной охранницы, тяжело дышавшей рядом с ней, – сердце ее лихорадочно забилось, а смартфон мелко задрожал в вытянутых вперед руках. «Ну как знаешь», - ухмыльнулся Глеб. Он закинул ноги Егора себе на плечи, а свободной рукой схватил его за горло, так что тот испуганно захрипел. «Только не думай, что мне это нравится... - обратился он к Яне. - Знала бы ты, как давно у меня не было секса с девушкой...» Он уперся членом в крошечный сморщенный сфинктер Егора и с силой надавил. Егор завизжал как свинья, пытаясь вырваться из рук Глеба, так что тому пришло крепче сжать ему горло.

«Могу представить, как тебе было тяжело без женщины, - отозвалась Яна, - я слышала, что ты, как и многие, какое-то время даже ебал здесь парней... но я знаю, что ты делал только из-за денег, которые тебе платили родители изнасилованных ими девушек». Охранница охнула – пуговицы ее рубашки градом посыпались на пол, высвободив пышную грудь, - женщина тяжело опустилась на колени и, не сводя глаз с обнаженных парней, сунула руку под форменную юбку. «Вообще начальница тюрьмы рассказал мне, что судьба таких парней здесь незавидна. Их так часто трахают, что скоро их анусы приходят в полную негодность – у многих даже диагностируют выпадение прямой кишки».

Яна с улыбкой смотрела, как лицо, брата, которого она еще недавно так боялась, побагровев, сморщилось от нестерпимой боли. «Знаешь, Глеб, у меня есть кое-что получше еще одной бледной прыщавой жопы», - следуя примеру охранницы, Яна расстегнула платье, а затем и бюстгальтер, обнажив грудь. Не сводя с нее глаз, восхищенный Глеб, зажал рот кричащему от боли Егору. «А еще я слышала, - как ни в чем ни бывало продолжила Яна, осторожно забираясь на стол, - что некоторым из них по заказу с воли и с молчаливого согласия начальницы тюрьмы отбивают ногами яйца, превращая содержимое их мошонок в кашу, а самих парней – в евнухов, так что со временем в их внешности не остается ничего мужского. Кому-то это может показаться жестоким, но лично я считаю, что это справедливо».

Наконец, одним сильным толчком, Глеб вогнал головку члена в задний проход Егора, - тот вытаращил глаза и беззвучно открыл рот, глядя прямо в камеру смартфона. «Ты лишил невинности не одну девушку - обещаю, скоро все они увидят, как ты сам перестал быть девственником», - сказав это, Яна опустилась на корточки над лицом брата и задрала платье – Егор увидел, что на ней не было трусиков. «Но мне очень скоро надоели эти маменькины сынки, их мольбы и причитания, а особенно - их вонючие жопы, сочащиеся сначала дерьмом, потом кровью, а под конец чьей-то спермой - увлеченно продолжил Глеб, не сводя глаз с полуголой девушки рядом с собой и постепенно наращивая темп, вводя и выводя член из ануса Егора, - Только пару недель назад я сделал исключение для одного патлатого чувака лет двадцати из общей камеры – его задержали по подозрению в сексуальных домогательствах в отношении малолетней: одна девушка сообщила в полицию, что видела, как он показывал член ее сестренке».

Зажмурив глаза от боли и прикусив нижнюю губу, Егор впился побелевшими пальцами в край стола, сдавленными стонами отвечая на участившиеся шлепки лобка Глеба о его ягодицы. Охранница сидела на полу и, вытаращив глаза, мастурбировала, а Яна, продолжая снимать, схватила съежившийся член брата: «Какой он маленький и мягкий! Совсем не похож на тот член, которым ты меня изнасиловал. Можно я его отрежу себе на память или подарю Карине? – Тебе-то он все равно больше не пригодится». Из-под платья послышалось испуганное мычание Егора. «Ладно, не бойся: я пошутила, – улыбнулась она, - А ты, Егор, узнаешь мою киску? В свое время ты неплохо с ней развлекся – теперь твоя очередь доставить ей удовольствие».

Она со вздохом села ему на лицо. «Не скрою – меня очень возбуждает то, что тебя ебут в жопу у меня на глазах. Поэтому будь умницей – полижи мне киску, пока я не передумала оставить тебе член», - почувствовав, как язык Егора послушно коснулся ее клитора, Яна застонала и улыбнулась Глебу. «Я встретил его в душевой, куда его отвели сразу же после ареста, - тяжело дыша и обливаясь потом, продолжил Глеб - Ты прикинь, у него были такие же длинные светлые волосы, как и у Полины, - помню, он пытался мне что-то объяснить, но я не стал слушать малолетнего извращенца, - просто с ходу ударил его кулаком в живот, так что он сложился вдвое, а потом развернул его лицом к стене и трахнул в жопу».

Глеб хлестнул ладонью по блестящей от пота ягодице Егора и рассмеялся: «Он орал на весь блок, но никто и не думал спешить ему на помощь: охранницы посчитали это необходимой частью наказания, а заключенные просто ждали своей очереди. Жопа у него оказалась круглая, почти как у девчонки... ну или как у твоего брата, - мне легко было представить, что я трахаю в зад Полину. В тот день я выместил не нем всю мою злобу к ней, ведь я тогда не знал, что ее измена – дело рук Кирилла и Егора. В общем, я кончил в чувака раз пять, прежде чем уступил его остальным, и больше не видел... Правда, слышал потом, - с усмешкой продолжил Глеб, - что вроде бы он был невиновен, и его просто подставила бывшая девушка... Не знаю, успели ли ему набить тату шлюхи, но очко порвали точно, да и яйцам его досталось, а еще вроде зубы выбили, когда он отказался сосать... Так что ты лучше соси, - обратился Глеб к Егору, – научишься хорошо брать за щеку, возможно, будут реже ебать в жопу, и ты потом не будешь до конца жизни срать в штаны. Минетчикам, правда, часто набивают на лбу тату хуесоса, но, думаю, тебе уже и так нечего терять, - на воле и без наколки на лице всем будет ясно, что перед ними кастрированная шлюха».

«Что, Егор, неужели тебе не нравится, когда тебя ебут? – тяжело дыша, спросила брата Яна. – Теперь ты понимаешь, что чувствовали девушки, которых ты насиловал?» - Яна закатила глаза, дрожа от оргазма, и вскрикнула от удовольствия. Наконец Глеб тоже кончил и медленно вытащил член из истерзанного заднего прохода Егора. Яна наклонилась, чтобы рассмотреть зияющий анус брата. «Вот это дупло! – восхищенно засмеялась она, - у него теперь всегда такая дыра в жопе будет?» «Скоро сожмется, - с видом знатока ответил Глеб, - но его же потом в тюрьме все время ебать будут – через несколько месяцев дырка в его жопе вообще перестанет закрываться».

Яна заметила, как из задницы брата стала вытекать сперма Глеба. «Скоро ты будешь буквально сочиться чужой спермой, но даже она не сделает тебя мужчиной». Егор, всхлипывая, сполз со стола на пол. Он осторожно дотронулся пальцем до воспаленного ануса и сморщился от боли. «То что надо, отличная работа, Глеб!» - довольно кивнула Яна. «Да, но, похоже, этот мудак обосрался пока я его ебал», - Глеб брезгливо смотрел на свой член, покрытый горчичного цвета пятнами. «Есть только один способ раз и навсегда научить шлюху держать пизду чистой – он подошел к Егору, схватил его за волосы и ткнул лицом себе в пах. «Соси до чиста», - приказал он.

В нос Егору ударил отвратительный запах собственного кала - он отшатнулся, с мольбой поднял заплаканные глаза и замотал головой. Глеб с силой ударил его по щеке, так что Егор со стоном повалился на пол: «Соси или я прямо здесь сломаю тебе нос и оставлю без зубов!» Он наклонился над сжавшимся на полу парнем и занес кулак для удара: «Будешь сосать, шлюха?» Егор испуганно закрыл лицо руками и обреченно закивал. «Он что, реально это сделает?» – недоверчиво спросила Яна, но все же включила камеру на смартфоне, вновь чувствуя сильное возбуждение. «Еще как сделает», - улыбаясь, отозвался Глеб. Он столько раз видел, как заносчивые юноши из богатых семей, оказавшись в тюрьме, готовы были делать что угодно, лишь бы избежать побоев.

Егор как сомнамбула встал на колени, машинально убрал с лица спутанные и липкие от пота волосы и, зажмурившись, обхватил губами грязный член Глеба. Его едва не вырвало, но он не осмелился вытащить член изо рта. Глеб положил ему руку на затылок и слегка надавил – Егор принялся старательно сосать и облизывать член, тщетно пытаясь не обращать внимание на вкус и запах. «Жесть, - поморщилась Яна, - он всегда был такой брезгливый, а теперь готов сосать член прямиком из грязной жопы». «И у него неплохо получается, - рассмеялся Глеб, - наверняка он уже делал это раньше». «Думаешь? – недоверчиво отозвалась Яна». «Уверен! – захохотал Глеб – а как еще он получил главную роль в сериале? – Сто пудов отсосал какому-нибудь старому козлу». «Я даже догадываюсь, какому», - развеселилась Яна.

Она подошла вплотную к Глебу и провела рукой по его мощной груди – в ответ он обнял Яну за талию и поцеловал. «Через пару дней ты будешь на свободе, - прошептала Яна, - Можешь пока остановиться у нас дома: комната этого мудака свободна. Я познакомлю тебя с моей подругой Кариной – уверен, у нее найдется для тебя работа». Глеб молча кивнул и опустил взгляд на Егора: «Хватит с тебя, говноед», - ударил он того по щеке. Егор выронил член изо рта, послушно отстранился, машинально вытер губы тыльной стороной ладони и заискивающе поднял глаза. В ответ Глеб широко улыбнулся, плюнул ему в лицо, и ударом ноги в грудь повалил на пол. «Советую больше никогда не попадаться на глаза Полине, если только она сама не захочет посмотреть, что из тебя сделали в тюрьме, и посмеяться. Теперь ты до конца твоей жалкой жизни – просто дешевая шлюха. Ни одна девушка не захочет иметь с тобой ничего общего. Но если все же ты захочешь хорошего секса, спроси у Яны, где меня найти, и, может быть, я тебя снова трахну... по старой дружбе».

Глеб схватил со стула рубашку и, не оборачиваясь вышел из комнаты, а Яна не спеша застегнула платье и подошла к зеркалу поправить прическу. «Одевайся – сейчас за тобой придет охрана», - холодно бросила она брату, все еще лежащему на полу. Шмыгая носом и не спеша одеваться, Егор сел, подтянув колени к подбородку. «Что же теперь со мной будет?» - растерянно спросил он. «Как что? – раздраженно отозвалась Яна – суд и несколько лет тюрьмы. И не думай, что ты сможешь когда-либо вернуться домой. Отец сказал мне, что у него больше нет сына, и извинился за то, что раньше пренебрегал мной, пообещав, что я унаследую все его состояние.

Тем не менее я решила дать тебе второй шанс и позаботилась о твоем будущем: в тюрьме тебе будут колоть женские гормоны, а через год вставят грудные импланты. Представляешь, у тебя будут сиськи, как у девушки! – оживившись, Яна обернулась к опешившему Егору, – Большие, очень большие сиськи, прямо как ты любишь! Ты всегда смеялся над моей маленькой грудью – теперь твоя очередь стать посмешищем. Правда, Карина сказала, что без яиц ты все равно скоро потеряешь к интерес к сиськам, но я уверена, их оценят другие заключенные. Ты станешь самой популярной шлюхой в этой тюрьме. Ты же мечтал стать кинозвездой? Можешь считать, что твоя мечта сбылась – только роли у тебя теперь будут в любительском порно и только женские.

А когда тебя выпустят на свободу, ты сможешь начать новую жизнь. Все с самого начала, но уже как женщина. Может быть, тебе повезет и ты устроишься куда-нибудь уборщицей, посудомойкой или даже горничной. Яна задумчиво улыбнулась: «Впрочем, кого я хочу обмануть? Ты же настолько тупой и ленивый, что никогда не сможешь подняться в жизни выше дешевой шлюхи. Так и будешь до смерти сосать члены и давать в жопу, опускаясь все ниже и ниже».

Яна подошла к двери и постучала. Вошедшие в комнату охранницы взяли Егора под руки и повели его по коридору в глубь здания. Глядя, как Егор покорно волочит ноги, не сопротивляясь держащим его женщинам в форме, Яна с удовлетворением отметила, что от самовлюбленного подростка, которого она знала, не осталось ничего, кроме бледной тени, смирившейся со своей участью жалкого евнуха. Девушка улыбнулась и окликнула брата – он замер, обернулся и в последний раз встретился взглядом с сестрой.

«Помнишь, как ты унижал меня, называл жирной и уродиной? Как запугивал и шантажировал? Моя жизнь рядом с тобой была настоящим адом. Но теперь все изменится. Ты потерял все и ближайшие годы проведешь, стоя раком, в то время как я буду наслаждаться жизнью. Не думай, что в этом свидании не было никакого смысла – наша последняя встреча была очень важна для меня и я по-своему тебе благодарна. Я пришла сюда девочкой с низкой самооценкой, ненавидящей себя, а ухожу – сильной и уверенной в себе женщиной, знающей свое предназначение и мечтающей лишь об одном – когда-нибудь и самой кастрировать парня!»