Бизнес-центр «Атлант» на центральном проспекте Марк видел сотню раз — стеклянная высотка, в которой помещались офисы, магазины и пара дорогих ресторанов. О том, что на верхнем этаже есть зал для секс-выступлений, он узнал только сегодня из сообщения Алисы.

В полседьмого вечера они встретились у входа. Алиса была в чёрном платье чуть выше колена и на высоких каблуках — выглядела старше своих лет. Марк пришёл в джинсах и рубашке, отчего чувствовал себя немного неловко, но Алиса только фыркнула:

— Расслабься, тут не светский раут. Пошли.

Лифт поднял их на двадцать второй этаж. Двери открылись в просторное фойе с мягкими диванами, стойкой бара и огромным окном во всю стену — за ним горел огнями вечерний город. Народу было немало — пары, компании, одиночки, от совсем юных до стариков.

— Вот наши билеты, — Алиса показала два прямоугольника на телефоне.

У входа в зал стояли турникеты с голограммами. Алиса приложила телефон, створки разъехались, и они вошли.

Зал оказался среднего размера — ряды кресел амфитеатром спускались к прозрачной сцене, огороженной низким бортиком. Марк насчитал мест триста, может, четыреста. Больше половины уже были заняты. Потолок уходил в темноту, оттуда свисали софиты, заливающие сцену мягким светом.

Они нашли свои места в четвёртом ряду. Кресла были широкими, с подлокотниками — мягкими, тёплыми на ощупь.

Главным был огромный экран над сценой. На нём была пока видна центральная часть сцены крупным планом, и внизу стелилась какая-то полоса.

— Смотри, — Алиса ткнула пальцем. — Это графики возбуждения. Красный — мужчина, зелёный — женщина. Чем выше линия, тем сильнее.

Марк вгляделся. Линии пока лежали почти у самого низа, лишь слегка подрагивая в такт сердцебиению выступающих, которые уже были за кулисами.

— Тут есть буфет, — сказала Алиса, устраиваясь. — Но в перерыве. Сначала посмотрим первое отделение.

— А их два?

— Да. Сначала парное выступление, профессионалы. Потом соло со зрителем. Говорят, во втором иногда такое бывает — закачаешься.

Марк кивнул, разглядывая зал. Публика была разная. Кто-то тихо переговаривался, кто-то изучал меню в планшетах. Никакого возбуждённого гомона, обычная театральная атмосфера перед началом.

Ровно в семь свет начал гаснуть. Линии на экране ожили — поползли вверх, но слабо, обозначая просто присутствие людей на сцене.

Из-за кулис вышли двое. Женщина лет тридцати, высокая, с длинными тёмными волосами, собранными в хвост. На ней было только тонкое прозрачное платье, которое ничего не скрывало — под ним угадывалась высокая грудь с тёмными сосками, тёмный треугольник внизу живота. Мужчина чуть старше, подтянутый, с сединой на висках, в простых хлопковых штанах — и всё.

Они вышли на середину сцены и поклонились залу. Публика ответила аплодисментами — вежливыми, но тёплыми.

— Елена и Дмитрий, — прочитала Алиса с планшета в подлокотнике. — Чемпионы Европы в парном разряде. Трёхкратные.

На сцене Елена сбросила платье — просто стянула через голову и бросила в сторону кулис. Осталась полностью обнажённой. Свет скользнул по её коже, высветлил изгиб талии, округлость бёдер. Дмитрий снял штаны — под ними ничего не было. Они стояли лицом друг к другу, и Марк видел, как его член начинает наливаться кровью, приподниматься.

На экране красная и зелёная линии дрогнули и поползли вверх.

— Началось, — шепнула Алиса.

Дмитрий шагнул к Елене, взял её лицо в ладони и поцеловал. Долгий, медленный поцелуй, который длился и длился — казалось, целую вечность. Его руки скользнули по её спине вниз, к ягодицам, сжали их, притягивая ближе. Её руки легли ему на грудь, пальцы пробежали по соскам, задержались на них.

Линии на экране поползли увереннее. Зелёная чуть опережала красную — она откликалась быстрее, но это длилось мгновение, и линии снова слились практически в одну.

Поцелуй длился минуту, другую. Потом Дмитрий оторвался от её губ и начал целовать шею, ключицы, спускаясь ниже. Елена запрокинула голову, закрыла глаза. Камера дала крупный план её лица — губы приоткрыты, дыхание участилось, на шее пульсирует жилка.

Он дошёл до груди, взял сосок в рот. Елена выгнулась, её рука легла ему на затылок, прижимая. Вторая рука скользнула по его спине, царапнула ногтями. На экране зелёная линия резко ушла вверх, красная подтягивалась следом, но медленнее.

— Смотри, — шепнула Алиса. — Она возбуждена сильнее, потому что его действия направлены на неё. Он пока только разогревается.

Дмитрий переключился на вторую грудь, потом снова поцеловал живот, спускаясь всё ниже. Елена расставила ноги шире, давая доступ. Он опустился на колени, взял её бёдра руками и приник лицом к промежности.

Зал затих. Камера дала общий план и крупный план её лица. И линии: зелёная взмыла вверх, извиваясь, трепеща, как язык пламени на ветру. Красная пульсировала ровно, значительно ниже, но не отставала — ждала.

Елена дышала всё чаще, её руки сжимались в кулаки, потом разжимались. Она покачивала бёдрами в такт его движениям, но сдерживала себя — было видно, что она контролирует процесс, не даёт себе сорваться. Язык Дмитрия работал ритмично, глубоко, и каждый раз, когда он касался клитора, зелёная линия вздрагивала и подскакивала ещё выше. На экране была видна красивая большая волна нарастания, состоящая из семи волн поменьше, практически одинаковых.

Минут через пять Дмитрий поднялся. Его лицо блестело от её смазки, он улыбнулся и лёг на спину, прямо на прозрачный пол сцены, и развёл руки в стороны — приглашая.

Елена опустилась рядом на колени, наклонилась и взяла его член в рот. Член был уже твёрдым, с блестящей от смазки головкой. Она взяла глубоко, почти до основания, и начала ритмично двигать головой, работая рукой у корня.

Линии зеркально отразили прошлую сцену. Теперь красная рванула вверх, извиваясь точно так же, как несколько минут назад извивалась зелёная. Она взлетала с каждым движением её губ, с каждым касанием языком головки. Зелёная замерла на достигнутой высоте и пульсировала ровно — она отдавала, дарила, и её возбуждение не росло, но и не падало, застыв в сладком томлении.

И спустя небольшое время вторая линия точно повторила профиль первой — семь небольших одинаковых волн, складывающиеся в одну большую.

— Идеально, — выдохнула Алиса.

Марк смотрел на экран, заворожённый не столько происходящим на сцене, сколько этой танцующей синхронностью.

Через несколько минут Елена поднялась. Они снова стояли лицом друг к другу, оба тяжело дышащие, оба с влажными блёстками на лицах.

Дмитрий взял её за талию, развернул спиной и слегка надавил на поясницу. Елена прогнулась, оперлась руками о пол, выставив ягодицы — высоко, красиво, каждая линия тела была видна залу. Он встал сзади, направил член и вошёл — медленно, плавно, до упора.

Они оба замерли на минуту и как будто ничего не происходило. Но линии на экране рисовали красивую синусоиду в противофазе — их возбуждение нарастало и спадало в строгой очерёдности.

— Работа внутренними мышцами, — шепнула Алиса, — смотри дальше.

Выступающие начали двигаться.

Линии на экране вдруг пошли вровень. Красная и зелёная поднимались вместе, опускались вместе, вздрагивали в унисон. Дмитрий двигался ритмично, глубоко, его бёдра шлёпали по её ягодицам с влажным звуком. Елена двигалась навстречу, подстраиваясь под его ритм, и теперь они работали как одно целое — его толчки вперёд совпадали с её движением назад, создавая идеальный резонанс.

Линии ползли вверх. Медленно, неудержимо, ни на миллиметр не отклоняясь друг от друга. Они дышали вместе, жили вместе, любили вместе на глазах у четырёх сотен человек.

Дмитрий ускорился, его дыхание стало частым, рваным. Елена застонала — первый звук, который Марк услышал от неё за всё выступление. Низкий, гортанный стон, от которого по залу прошла волна.

Он вышел из неё, перевернул на спину и снова вошёл — теперь лицом к лицу. Её ноги обхватили его талию, руки вцепились в плечи. Они двигались быстро, жёстко, глядя друг другу в глаза. Линии замерли у самого верха и пульсировали, трепетали, не решаясь перешагнуть последний рубеж.

Дмитрий замедлился. Остановился. Вышел.

Зал выдохнул — Марк не заметил, что многие затаили дыхание.

На сцене Елена перевернулась на живот, приподняла таз, подложив под него подушку, которая появилась в её руке словно ниоткуда. Дмитрий подошёл сзади, раздвинул её ягодицы пальцами, нанёс смазку из тюбика — густую, блестящую в свете софитов. И начал медленно входить в анус.

Елена замерла, потом выдохнула и подала таз назад, принимая его полностью. Линии дрогнули — обе чуть просели, привыкая к новому ощущению. Но через минуту они снова выровнялись и поползли вверх, теперь уже вместе, неразрывно.

Дмитрий двигался глубже и быстрее, его член полностью скрывался в ней, выходил, снова входил. Елена стонала уже громче, не сдерживаясь.

Линии взлетали. Выше, выше, ещё выше. Красная и зелёная — два крыла, два дыхания, слившиеся в одно. Они поднялись к самому верху, затрепетали, замерли на мгновение...

И вспыхнули.

Елена закричала — длинно, высоко, заходясь в крике. Её тело выгнулось, задрожало крупной дрожью, и в этот же момент кончил и Дмитрий уткнувшись лицом ей в спину, его бёдра дёргались в последних толчках, и линия его тоже горела ровно там же, где и её. Пульсация яркости показывала, что даже мышечные спазмы у них синхронизировались. А потом линии начали медленно падать, как опадают лепестки, как затихает ветер.

Зал взорвался аплодисментами.

Елена и Дмитрий ещё минуту лежали, не двигаясь, восстанавливая дыхание. Потом она повернулась, он помог ей встать. Они обнялись, поцеловались — коротко, нежно, по-человечески. Потом повернулись к залу и поклонились.

Аплодисменты усилились. Кто-то крикнул «Браво!».

Марк хлопал вместе со всеми, но в голове было пусто и звонко. Он только что видел, как двое людей час занимались любовью перед четырьмя сотнями зрителей. И это было... красиво — как сложный танец, как спортивное достижение, как произведение искусства.

Алиса рядом аплодировала и улыбалась во весь рот.

— Ну как? — крикнула она, перекрывая шум.

— Офигеть, — честно ответил Марк.

— А я про что! Пошли в буфет, пока перерыв. Второе отделение скоро.

Они вышли в фойе. Народу прибавилось — теперь здесь было почти не протолкнуться. Алиса взяла два бокала, они встали у окна, глядя на ночной город.

— Ты видела линии? — спросил Марк. — Когда они поменялись местами, они просто отразились. Как в зеркале.

— Ага. Это высший пилотаж, — Алиса отпила сок. — Они не просто технику отработали, они чувствовали друг друга. Каждое движение, каждая пауза — синхронно. Я такого на тренировках ещё не достигала.

— А у них было идеально.

— Идеально, — кивнула Алиса. — Чемпионский уровень.

Марк помолчал, глядя на огни внизу. Потом спросил:

— А тебе не кажется... странным? Что они делали это при всех?

Алиса пожала плечами:

— Не страннее, чем фигуристы на льду. Или гимнасты. Просто другой вид спорта. Другие мышцы тренируют, другие ощущения показывают. Но суть та же — мастерство, красота, синхронность.

— Наверное, — Марк допил. — Я просто первый раз.

— Привыкнешь. Пошли, скоро соло начнётся. Там интереснее — со зрителем.

Они вернулись в зал, когда свет уже мигал, приглашая занимать места. Линии на экране снова были ровными, но публика оживилась — чувствовалось предвкушение.

Алиса села, поджав ноги в кресле.

— Слушай, — сказала она тихо. — Я, кажется, поняла, чего хочу. Хочу чувствовать партнёра на сто процентов, хочу эти пики, эту синхронность. Но не для зрителей, а для себя. И для него.

— Нормально, — Марк улыбнулся. — Каждому своё.

На сцену вышел ведущий — молодой парень в строгом костюме.

— Дамы и господа, второе отделение нашей программы. Сольное выступление мастера спорта международного класса Анны Ветровой. Анна приглашает одного зрителя или зрительницу для совместного номера.

По залу забегал луч света, выбирающий случайного зрителя. Попадали и женщины, и мужчины, и молодые, и старые.

— Анна выбирает... — ведущий сделал драматическую паузу. — Зритель в четвёртом ряду, место двенадцать.

Прожектор остановился на фигуре Марка. Алиса ахнула.

— Это ты, — выдохнула Алиса. — Иди.