“Тук-тук-тук-тук” - Осторожный стук повторился.

Карина приподнялась на локте, оглядывая душевую кабинку. Вода всё ещё бежала, мягко омывая её тело, здорово намочив волосы. Кажется, она успела задремать, второй раз за день. Однако, этот раз был каким-то странным - чувство опьянения не прошло а непродолжительный сон больше напоминал падение в какую-то тёмную трубу, уходящую глубоко под землю. Голову наполнял густой, беспросветный туман.

Выключив воду, вернув лейку на место, девушка надела халат, обмотав голову полотенцем, и открыла дверь в номер. На пороге, ожидаемо, переминался с ноги на ногу Костя.

– Я опоздал? – Бросил он, заходя в комнату, – твоё “странное” уже случилось?

– Не-а. – Карина прижимала спадающее полотенце к волосам. – Но я успела задремать, и кажется, больше ни о каких странностях речи, и не идёт.

– Хм. – Мужчина оценил открытую бутылку с бурбоном, понюхал стакан, в котором уже растаяла последняя льдинка, и сел в кресло. – Я бы разделил с тобой радость момента но я за рулём.

– Вроде не предлагала. Это для меня. – Как можно мягче сказала она, присев на кровать. – У тебя слишком много свободного времени, для “человека за рулём”. Только напишу, ты - тут как тут.

– Такая работа. – Он пожал плечами, – всегда оказываться там, где я нужен.

Оба, они какое-то время молчали. Костя оглядывал номер, будто составляя у себя в голове список достоинств, и недостатков, удовлетворённо хмыкая каждый раз, когда ему что-то нравилось, и щёлкая языком когда нет. Карина же, поджала под себя ноги, аккуратно поправила полы халата - бельё всё ещё сохло в ванной.

– Я хотела переспать с троими. – Тихо сказала она, пряча взгляд где-то в складках одеяла.

– Вот как. – Будто совершенно не удивился он. – И почему у тебя возникло такое желание?

– Не знаю. Мне хотелось убедиться в том, что со мной всё в порядке, когда я без мужа.

– Я могу показаться излишне прямолинейным… но мне кажется, что человек который “в порядке” - вряд ли станет делать что-то подобное. И при чём тут вообще твой муж? Нет, я даже вопросов бы не задавал, если бы ты сказала “хочу заснять это на видео, и отправить ему”. Тут понятно, что мотив - месть. Чудовищная, на самом деле, месть. Но ты, и телефон его разбила, так что видео он не посмотрит, и цели у тебя другие.

– Так, и есть. – Длинная, ледяная игла кольнула её куда-то в области груди. Медленно, делая затяжные паузы, она поведала некоторую часть своей истории о потере чувствительности, ограничившись лишь краткими умозаключениями, которые осторожно сделала после встречи с Костей.

– Хм! – Без особых эмоций издал он. – Значит, ты думаешь что всё вот так просто? Сменила мужика - и всё наладилось? Может, совпадение?

– С того момента, когда я оказалась здесь… в общем, кажется, что всё стало как раньше. Или даже лучше. – Возразила она.

– Значит - не совпадение. Понятненько. – Он хлопнул себя по коленям, и указал на дверь, – ты убедилась во всём сама. Сменила обстановку, мужчину… на какое-то время. Тогда зачем тебе эти трое?

– Проверить ещё раз. – Она пожала плечами, глядя куда-то в сторону.

– Всё верно. Для того, чтобы исключить статистическую ошибку, нужно увеличить выборку. И как думаешь - остановишься на этом?

– Ты так странно задаёшь вопросы… будто знаешь, что я не смогу на них ответить.

– Внутри, я разделён на две противоборствующие половинки. – Пояснил он, – и оба сценария вполне интересны, как для взгляда со стороны, и мне любопытно - что же ты выберешь. Одна часть меня, хочет посмотреть на… скажем, достаточно неприглядные стороны твоей личности.

– Это ещё какие?

– Скажем… на становление твоей секс-зависимости? Последующую деградацию тебя как личности, в этой связи. Понимаешь?

Она замотала головой.

– Наверное, такое интересно только конченым извращенцам, вроде меня. Кто-то любит видеть созидание а я - деградацию, распад. Эти трое – он снова указал на дверь, – станут твоим первым шагом вниз. Там много ступенек а они ещё по-отдельности разной высоты, и ширины. Тоже, своего рода, тяжёлый путь. Раскрепощение буквально ждёт тебя за дверью. Граница будет размыта, сам стыд будет стыдливо прятаться от тебя. Сколько тебе понадобится членов на следующий раз? Один? Четыре? Ты сама не поймёшь, всё произойдёт так быстро. Нет, наверное,, в какой-то момент, когда на тебе будет сидеть какой-нибудь жирдяй а ты будешь полировать его зад языком а потные яйца будут мозолить тебе глаза… в прямом смысле… ты будешь думать “как я сюда попала”? А потом, снова занырнёшь в дурно пахнущие дебри. При такой конфигурации, дезоморфин - не самый плохой вариант. Только когда ты начнёшь гнить заживо, товарный вид будет немного страдать. Однако, у тебя всегда останется благодарная публика в виде местных торчков. Хотя… говорят, там проблемы с эрекцией встречаются. Но! Для озвученного выше примера - вполне сойдёшь.

– Какие-то ты мне ужасы рассказываешь. – Карина поёжилась.

– А ты как хотела? Внутри всех нас есть нечто такое, что заставило бы смотреть на твоё печальное путешествие вниз. Будет трудно но мы - передёрнем.

– А вторая?

– Что вторая?

– Ну… – Карина запнулась, – ты сказал про половинки.

– А-а… – Костя снова улыбнулся, дружелюбно разведя руками. – Увлёкся, бывает. Вторая - очень слабая половинка. Она буквально трепещит, раздавленная первой, как букашка. Она до боли скучна, и банальна и предлагает тебе просто пойти домой.

– И всё?

– Ну да. Есть вход, есть, и выход. Всё логично. Я понимаю, что выбор довольно скучный. Конечно, ты всегда можешь придумать что-то более хитрое… вскрыть вены, к примеру. Но это такая безвкусица… просто испортишь свою историю.

– Историю… – Карина стянула с головы полотенце, расправив влажные волосы. – Ты рассказал мне о выборе, который я, якобы, должна совершить, до смерти всё утрировал… даже как-то немного обидно стало. И как-то нехорошо.

– Ты просто выпила много. – Ответил он. – Напиваться с утра - плохой способ начать день, если ты, конечно, не совсем отчаялась.

– Может, и так.

– Есть у меня один способ.

Костя поднялся, и достал из холодильника лёд. Содержимое стакана он вылил в раковину, промыл его, и наполнил льдом снова, долил бурбон почти доверху.

– Вот, сделай ещё пару глотков. – Он протянул стакан Карине. Та, немного подумав, приняла его, послушно отпив. – Тебе станет легче.

Он расстегнул рубашку, следом пуговицы на брюках, и спустил их. Он стоял у самого края кровати, и перед лицом Карины замаячила крупная, похожая на спелую сливу головка. Та, поставив стакан на тумбочку, без тени сомнения приняла её в рот.

На этот раз, он уже не был нежен как вчера, скорее, его повадки смахивали на то, как вёл себя Денис. Он то норовил протолкнуть член ей в горло, то вынимая, шлёпал им её по губам, и лицу. Карина же, одержимая странным вожделением, вовсе не пыталась сделать с этим хоть что-то, предоставляя свой рот в полное распоряжение мужчины. Он поставил одну ногу на кровать, и закрыв ей уши руками, довольно грубо насаживал её голову на свой прибор.

Перехватывало дыхание, по подбородку струилась слюна. В секунды затишья, из её горла рвался влажный кашель, который тонул в глубине, бесцеремонно затолкнутый обратно. Её руки как-то непроизвольно бродили по Костиному телу, сжимая его ягодицы, поднимаясь выше.

Ей казалось, что он что-то сказал но из-за рук на ушах, звуки доносились до неё как из под воды, поэтому когда он начал кончать ей в рот, она оказалась не готова. Крупные капли семени заполонили ей рот, что-то она сглотнула, что-то капало на пол, между её расставленных в стороны ног.

– Я же говорил, что станет легче. – Он вынул член изо рта Карины, и потряс им возле её лица. Она прочла в этом какой-то намёк, и принялась слизывать с него остатки спермы.

– Это было неожиданно. – Сказала она, закончив, и сделала ещё несколько глотков из стакана.

Когда он ушёл, она передвинула кресло к окну, и закинув ноги на комод, уселась, уставившись в телефон. Бутылка потихоньку пустела а день клонился к закату. Небо над лесом вспыхнуло красным, и на его фоне кружащие на высоте вороны, приобрели какой-то совсем мистический вид. Их крики доносились через приоткрытое окно, будто из другого мира.

В тот момент, когда Карина начала думать что вот-вот заснёт, телефон в её руке загудел, и она не глядя на экран, нажала на зелёную кнопку.

– Думал, второй раз ты не ответишь. – Раздался на том конце голос Дениса.

– Я не посмотрела, что это ты. – Буркнула она. – Чего тебе?

– Просто хотел узнать, хорошо ли у тебя всё. – Замялся он.

– Тебе-то какое дело?

– Я всё ещё твой муж.

– Ты почаще бы об этом думал. Когда пёр свою шлюху - думал о том, что ты - муж, м?

– Вряд ли. – Признался он, смягчившимся голосом. – Сам не знаю, о чём, и думал тогда. Не было, и дня, чтобы я об этом не пожалел.

– Знаешь а я вот ни о чём не жалею. – Карина сделала особенно-крупный глоток, и поморщилась - он чуть было не выскочил обратно, вместо этого она довольно громко рыгнула. – Пардоньте.

– Да уж… теперь, будешь шляться по гостиницам, где кто попало будет кончать тебе в рот? – В трубке раздались помехи, голос звучал искажённо, будто зажёванная плёнка.

– А ты что - свечку держать будешь?.. – где-то на середине вопроса связь прервалась, о чём телефон известил её тремя громкими, и весьма противными гудками. Она швырнула его на кровать.

Время шло к десяти вечера. Волосы уже высохли но Карина так, и оставалась в халате - красивой одежды с собой у неё не было а так… будет проще раздеваться. Но, что-то в её груди странно дрожало, будто натянутая струна. Тело, охваченное волнением, заставляло её бродить по комнате кругами а воображение рисовало пугающие картины. Чёртов Костя! Наплёл каких-то небылиц, и из-за них она начала чувствовать себя так, будто эти две дверные ручки разделяющие соседние комнаты - решали её судьбу прямо сейчас. Поверни одну - можешь быть свободна, поверни вторую - пути назад уже не будет.

Собираясь с мыслями, она взлохматила волосы, без сил плюхнувшись на кровать. Сейчас, та часть тела от которой она ждала хоть какого-нибудь ответа - молчала. Не было никакого тепла, спасительного огонька свечи в царстве теней, и даже взгляд матери в три зрачка не маячил в глубинах сознания. Она почувствовала себя пустым сосудом - стенки на месте но внутри - зияющая пустота. Отвратительно-сухая, холодная пустота. Нет мыслей, нет намерений или надежд, нет планов. Не осталось вообще ничего.

Хватаясь как за спасительную соломинку - дверную ручку, она потянула её вниз. Замок мягко щёлкнул. Звук напомнил звук зубов хищника, смыкающихся на мягкой плоти. Пустота коридора навалилась как космический вакуум - снаружи было темно, только где-то на лестнице горело несколько зеленых табличек с бегущим к двери человечком. Карина шумно сглотнула слюну - откуда-то изнутри желудка поднялся терпкий запах семени.

“Тук-тук-тук-тук”

В темноте, коридор казался бесконечным, светящиеся зелёным участки отдалялись, немного кружась. Карина как загипнотизированная смотрела в их сторону, чуть пошатываясь. Мандраж сходил на нет, руки холодели, выступивший на лбу холодный пот улетучился. Ей казалось, что внешний, и внутренний мир, постепенно, приходят в норму. Внутри, даже блеснул неверный огонёк оптимизма - она просто много выпила, вот, и всё. В последний раз, когда она пила бурбон - тоже происходили странные вещи. Ей тогда было года двадцать три…

Она была дома у одноклассницы, которая раньше была соседкой по лестничной клетке но в какой-то момент вместе с родителями переехала в другую часть города. Вероятно, это было связанно с работой отца - он трудился в УФСИН, и им предложили жильё практически у самой ограды тюрьмы. В тот вечер они здорово накидались по случаю совершенно не запланированной встречи в городе - припрятанная бутылка отца “для особых случаев” стала тем самым “особым случаем” о котором Карина почти ничего не запомнила. Изрядно набравшись, они отправились бродить по тёмным улицам в обнимку с подругой, чьё имя уже давно вылетело из её головы. А детали того вечера - и подавно. Последнее что она помнила - как швыряет обломок кирпича в тёмную витрину закрытого на ночь магазина. И всё, темнота. Проблемами с памятью, и излишней агрессией она никогда не страдала, поэтому списала всё на свойства напитка. Приступ агрессии направленный в сторону куска стекла был совершенно ничем не обоснован но был жутчайшим образом необходим ей тогда.

Ей показалось, что за тонким куском дерева, неразборчиво звучали голоса. Будто играла какая-то музыка. Из под двери, в коридор выплывал призрачный, фиолетовый свет, смешанный с сигаретным дымом, и звуками происходящей внутри вечеринки. Несколько секунд осознания, и дверь пискнула распахнувшись в темноту, что-то толкнуло её в спину, и она влетела в комнату, упав на колени, ободрав кожу об ковролин. Оглядевшись, она разобрала только очертания предметов мебели - кровати были аккуратно заправлены, тишина давила на слух.

– Что-то не так. – Сказала она себе, поднимаясь, и выходя обратно в пустой коридор. Дверь с мягким щелчком закрылась.

– Сделай это сама. – Сказала мать. Она стояла по правую сторону от Карины, её взгляд… девушка видела её полусогнутый профиль но внимание заострила только на единственном глазу - радужка, и зрачок, будто были рассечены, и их фрагменты случайно застыли на покрасневшем глазном яблоке. Чёрная точка зрачка застыла по центру, второй зрачок пялился на неё, дрожа как натянутая проволока, будто резонируя с находящимся рядом, невидимым, и неслышимым камертоном.

– Что-то мне нехорошо… – Карина как-то немного обмякла но вцепившись в ручку, что было силы вдавила её вниз.

Дверь открылась, и она будто провалилась в другой мир - куча народу, девушки, парни, кто-то сидел, кто-то вяло дёргался под резкие звуки электронной музыки. Комната была заполнена дымом, который светился странным фиолетовым светом. Кажется, никто, и не обратил внимания на вошедшую, не смотря на то, что она была босая а из одежды на ней был только махровый халат, перевязанный поясом.

Карина беспокойно оглянулась но матери она больше не видела. Только представила, что та продолжила стоять за дверью, глядя на ручку своим странным глазом.

В воздухе витали запахи пота, алкоголя, табака, и почему-то - ягод, малины или ежевики. Наверное - чей-то вейп, подумала она, протискиваясь к окну, между танцующих людей. Троица была на месте - они сидели на широкой кровати, увлечённо что-то обсуждая. На смятом одеяле были хаотично разбросаны сигареты, зажигалки, маленькие шприцы, и пустые пластиковые стаканчики. Как по команде, они одновременно подняли взгляд на Карину, совершенно не обратив внимания на её внешний вид.

– О, уже десять? – Спросил один из них, обращаясь к наручным часам. – Кажется, тут время идёт куда быстрее чем должно.

– Ты уверена, что хочешь этого? – Спросил второй. Он крутил в руке небольшой складной нож.

– Что… прямо тут? – Карина неуверенно оглянулась, окинув взглядом людей - их тут было не меньше десятка. И как они все поместились в такой маленькой комнате?

– А… – махнул рукой третий, – не обращай на них внимания, они нам не помешают. У них своих дел полно.

– Мне всё равно как-то неудобно… – промямлила она, загибая пальцы.

– Когда муж смотрел - ты о таком, и не думала даже. – Второй задумался. – Просто расслабься, получай удовольствие. Садись, у меня есть кое-что для тебя.

Карина неуверенно присела на край кровати, спиной к ним. Третий жестом попросил её руку, она протянула. Тот, нежно помассировал ей пальцы, и ладонь. Девушка едва прикрыла глаза, как руку пронзила резкая боль, она открыла глаза, инстинктивно дёрнувшись. Третий воткнул в её руку шприц, чуть выше запястья, и быстро впрыснул под кожу его содержимое.

– Не туда же… — прошептала Карина, вспоминая как тёмными зимними утрами ходила в поликлинику, сдавать кровь из вены но не была чётко уверена - брали её откуда? Ну… точно не из запястье. Рука тем временем начала неметь, кожу будто начало жечь ледяным холодом. – Что ты сделал?!

– Не обращай внимания. – Третий бросил шприц куда-то в сторону танцующих на фоне людей. – Сейчас тебе станет лучше.

Комната то сужалась, то расширялась. Голоса доносились издалека, и звучали одновременно совсем рядом. Взгляд Карины бесцельно блуждал то по движущимся силуэтам людей, перескакивал на потолок, который будто в стеклянном глазу широкоугольного объектива становился вогнутым, и возносился куда-то вверх на несколько этажей. Из её рта доносился странный гул - нечто среднее между храпом, и стоном но она вовсе не спала. Кто-то ударил её по щеке, она закрыла лицо руками. В следующий момент стало трудно дышать - она лежала на животе, перед её глазами мелькал чисто выбритый лобок одного из парней. Ей потребовалось достаточно много времени чтобы понять, что его член сейчас перекрыл ей все дыхательные пути, и стремительно скользил в её горле. Она попыталась закричать но не смогла, и вдохнуть. Оттолкнуть его но руки оказались заведёнными за спину так, что она перестала их чувствовать. Халат был высоко задран, и один из оставшихся парней, сжав её бёдра, бесцеремонно пристроился сверху, и без особого труда проник в неё.

Бешено вращая глазами, Карина разглядела Третьего - тот стоял на коленях, совсем рядом, и мастурбировал, не сводя с неё глаз. Где-то вдалеке, за окнами, загрохотал железнодорожный состав. Член входил в неё размашисто, она даже чувствовала брызги вылетающей из неё жидкости, после очередной фрикции но не чувствовала совершенно ничего, тело стало ватным, комната вращалась вокруг так, что её начало укачивать. Успокаивало только то, что не было никакой боли - парень находившийся сверху периодически совершал манёвры между её отверстиями, которые оказались максимально легкодоступными. Всю промежность Карина ощущала как какое-то оттаявшее болото - сзади что-то хлюпало, было очень-очень сыро. Видимо, поэтому член так беспрепятственно проникал то в анус то в вагину. В голову пришла какая-то статья из старого журнала о том, что подобная практика крайне нежелательна, и может привести к серьёзным последствиям но увы, она ничего не могла с этим сделать, рук у неё будто, и не было вовсе.

Когда первому парню стало скучно, он всё же вытащил член из её горла но дышать легче не стало - воздух попадал в лёгкие будто через забитые чем-то дыхательные пути - слабо, и с большим усилием. Её, как тряпичную куклу усадили задом прямо на его член а Второй пристроился перед ней, и вот уже в ней было одновременно два члена, безжалостно растягивающих её податливую, мягкую плоть, которая ощущалась как размороженное куриное филе - бледная, и холодная. Третий же, позы не менял, и вообще будто застыл, медленно оголяя, и закрывая головку, размазывая то, и дело появляющиеся на ней мутные капли.

Голова Карины то, и дело падала на грудь но Второй брал её за волосы, направляя её взгляд так, чтобы она не пропустила ничего важного. Она видела комнату, мельтешащих где-то вдалеке людей, которые совершенно не обращали внимания на происходящее. Музыка билась в ушах ударами пульса. Видела свой лобок, под который резво вползал непропорционально-толстый член. “Господи, от меня же один бублик останется” - горестно подумала она, опуская глаза на ритмично подскакивающую грудь. Ей показалось, что в этой комнате синхронизировалось вообще всё - удары пульса, бит, фрикции с которыми два члена входили в неё одновременно, движения её груди. Внутри была какая-то каша, ей казалось, что все внутренние органы переполнены чем-то густым, тёплым, белёсым.

Первым кончил, что справедливо, первый. Казалось, что не происходит ничего особенного - он даже не перестал двигаться, и не сбавил темпа, наполняя её своим теплом. За ним последовал второй. Ощущение было таким, что её распирает изнутри как футбольный мячик, в который вставили шланг насоса. Однако, внешне это никак не проявлялось, только когда её бесцеремонно стряхнули с кровати на пол, она почувствовала как где-то внизу, стали извергаться потоки семени обоих парней. Голые ягодицы колол ковролин, стремительно становившийся тёплым, и мягким.

На полу, Третий толкнул её вперёд так, что она упёрлась в пол правым плечом, свернувшись в странную позу вывернутого по часовой стрелке эмбриона. Он возвышался над ней, под уплывающем в бесконечность потолком, и что было сил натирал свой член, из которого на неё посыпались белые капли, омывая бёдра.

Карина закашлялась - её вырвало. Она с трудом разлепила глаза, продолжая кашлять, пока содержимое её желудка выпадало на пол душевой. Струйки тёплой воды бежали по её бёдрам, с некоторой нежностью омывая всю нижнюю часть её тела. Она поднесла к лицу саднящее запястье - кажется, зацепила кнопку, которая закрывала, и открывала слив, по белой коже бежала тонкая красная струйка.

С трудом подняв руку, она выключила воду, попыталась встать но не смогла - ноги затекли так, что она даже не могла пошевелить пальцами, поэтому просто присела прямо на кафель, руками вытащив себя наружу. Дверь в комнату была открыта, окно было чёрным, будто стояла глубокая ночь. Она помассировала виски - ощущение было такое, будто ей в макушку вкрутили длинный саморез.

Когда чувствительность ног вернулась, она ещё какое-то время старалась не двигаться - тысячи раскалённых игл терзали её плоть ещё несколько минут, и когда всё утихло, она поднялась, и вышла в комнату. Её сильно шатало, и она поспешила присесть на кровать, ткнув в чёрный экран телефона. Там было сообщение от Кости.

“Извини, не смогу приехать. Работа”

На часах было 1:42. В журнале звонков был только один незнакомый номер, с которого звонил Денис утром.

Карина в некоторой растерянности водила глазами по комнате, подметив почти пустую бутылку на комоде. Когда она успела столько выпить? Вставать, выключать свет, вытираться, сил уже не было, и она как была - голая, и мокрая, забралась под одеяло, забывшись сном.

Она снова пыталась прочесть какой-то смысл в хаотичном движении берёзовых листьев, что свесились над поверхностью пруда, на дне которого она лежала. Силилась, засекала время но всё было бестолку. Зайчики плясали в её глазах, чёрные точки теней охотно сменяли их но в ушах стояло только какое-то далёкое бульканье, и плеск воды - никто не стал говорить с ней. Тёмное, илистое дно, с готовностью принимало её бледное, беспомощное тело в себя.

“Вот, и всё” - думала она, - “Теперь, меня не найдут даже археологи будущего”…

Когда крупные капли тёмно-синих теней сползли с её лица, она снова оказалась в своей комнате. Под одеялом было тепло, даже жарко. Обстановка стала привычной - книжный шкаф напротив кровати, её стол, на котором ютились стопки учебников, пластмассовый стаканчик с ручками, и карандашами. Комнату уютно освещал настольный светильник. Тени были вполне обычными на вид, никаких холодных оттенков. Знакомые с детства занавески чуть колыхались - буря снаружи ещё не улеглась. Мама была на своём месте но она спала сидя на стуле, уложив голову на сложенные на ногах дочери руки. Карина чувствовала тепло её тела, даже через толстое одеяло.

На полу - бордовый ковёр, стены оклеены ещё достаточно свежими обоями, после ремонта в 2002ом году а старый бабушкин платяной шкаф всё ещё неприветливо стоял напротив входной двери. Карина дышала полной грудью, вдыхая знакомый с детства, чуть пыльный воздух. Это была странная смесь запахов старых книг, тетрадей, лакированной мебели, с едва уловимыми нотками тушёной картошки, которую вечером готовила мама. Во рту ещё оставался сладкий привкус малины.

Она вытянула руку, коснувшись маминых волос, и закрыла глаза. Та подняла голову, убрав её руку под одеяло, и коснулась её живота. Внутри, разливалось тепло, как от ярких солнечных лучей, что блуждали по её телу в открытом купальнике. Кажется, лёд оставался только где-то далеко за окнами.

Эпилог

Карина открыла дверь ключами, которые забрала у соседки. Та, не стала задавать никаких вопросов, просто протянув ей изрядно похудевшую связку ключей, и скрылась за своей дверью, обдав девушку привычным запахом нечищенного кошачьего лотка. В прихожей всё оставалось как прежде - старый комод из маминой комнаты, шкаф, маленькая полка для обуви, которая значительно опустела. Выдвижные ящики были не на своих местах, и Карина аккуратно поправляла их, один за другим, не заглядывая внутрь.

В комнате, зиял чёрной пустотой пустой шкаф в котором хранились вещи Дениса - одежда, какие-то ящики с инструментами на нижних полках, и прочая мелочёвка. Она представила как он сгребает всё одним махом в здоровенный мешок, и закидывает его в багажник своей “Нивы”. Её же вещи - оставались в том же положении, в котором она их оставила, несколько дней тому назад. С кухни, казалось, он ничего не забрал, кроме единственной кружки, из которой постоянно пил кофе.

В квартире было на удивление тихо, даже привычные завывания ветра в вентиляции стихли. Шторы были открыты, и большую, жилую комнату наполняли плотные, и объёмные лучи полуденного солнца. Карина открыла окна, полной грудью вдыхая сладкий весенний воздух. К запахам едва начавшегося цветения, добавлялся мокрый асфальт, запах выхлопа машин, что то, и дело сновали по дороге неподалёку. Откуда-то со стороны завода доносился едва заметный запах сероводорода, который в своём невидимом присутствии стал отличительной чертой городского пейзажа. Да, вид из окон был весьма депрессивным - большая поросшая травой площадка, разделённая надвое вытоптанной тропинкой, дальше справа - лавочка, которая так полюбилась Карине этой весной. Ну а довершал пейзаж ряд находящихся на удалении гаражей, разбитая грунтовка перед ними, трубы завода, и потерявшая свой отличительный цвет водонапорная башня, которая тут была видна совершенно с иного ракурса.

Оставив окна, и шторы открытыми, Карина ушла на кухню, и приготовила себе кофе. Молоко оказалось давно скисшим, и едва пригубив картонную коробку, она с отвращением выплюнула в раковину то, что успело попасть ей в рот. Туда же отправился остаток молока а сама коробка - под раковину, в пустое мусорное ведро.

Усевшись у окна, глотая простой чёрный кофе, Карина курила, и почти ни о чём не думала. Впервые за продолжительное время, ей было действительно спокойно. Будто та комната залитая солнцем, была её грудной клеткой. Душой, как выразился бы кто-то. Да, ей предстояло ещё много работы по налаживанию привычного быта - как ни крути, она осталась совершенно одна. Но все эти проблемы казались какими-то незначительными, и далёкими, будто принадлежали к какому-то иному миру, нежели тому, в котором она находилась сейчас.

Ей вспомнился какой-то день из случайной череды тех, которые ей приходилось тут проживать, будучи ребёнком. Она не могла помнить точный год… но, это точно был конец мая - начало июня, когда уже начались школьные каникулы. В районе десяти утра, она отправлялась кататься на велосипеде, зарядив батарейки для кассетного плеера, что так удобно помещался в кармане ветровки, тёмно-синей с ярко-зелёными полосами от плеч до манжеты на рукаве. Тогда, она подобно себе нынешней застыла на кухне, глядя как в окно комнаты проникает такой яркий, оранжевый свет. Это был совершенно незначительный эпизод, просто картинка что отпечаталась в памяти, сделала снимок глазами, и потащила велосипед в подъезд. За этим не последовало никаких мыслей о том, что это утро она вспомнит лет через двадцать, и точно так же зависнет на какое-то время, и через какие-то десять минут она уже совершенно выкинула этот момент из головы, крутя педали.

Сейчас, у неё не было ни кассетного плеера, ни велосипеда - всё было отдано детям маминых подруг, так как “им больше надо”.

После того аборта, мама вела себя так, будто не произошло вообще ничего - ходила на работу, иногда проверяла наличие выполненных домашних заданий в тетрадях, готовила обеды, и ужины. Оставаясь наедине, они делали вид что в жизни не произошло вообще ничего такого, что стоило бы обсуждать. Карина не одобряла то, как мать отнеслась к ней но в полной мере следовала её примеру - тоже сделала вид, будто ничего не случилось. Возможно, думала она, это стало причиной каких-то её проблем в уже взрослом возрасте, однако, сама по себе, она не ощущала ничего такого, лишь изредка вспоминая стремительно ускользающие из памяти эпизоды случившегося. И нет, она сама не давала им кануть в тёмных безднах памяти полностью, раз в какое-то время, мысленно, с маниакальной тщательностью пересказывая себе всё то, что с ней произошло. Однако, она не чувствовала что ей становится лучше или хуже, после таких пересказов.

Разумеется, отношения со сверстниками стали хуже, и она стала довольно замкнутой. Никто не понимал что происходит, да, и сказать по-правде - особо-то, и не пытался. Выросла Карина в ту же, довольно отстранённую, и холодную девушку. Лишь появление в её жизни Дениса, будущего мужа, как-то выправило тёмную полосу, направив её вверх, к свету но эта история, как, и все прочие в её жизни - уже подошла к концу. Закончилась бы она, и раньше, если бы муж бросил бесцельные попытки реанимировать замороженный труп.

Дни тянулись размеренно, один за другим, лёгкой рукой сменяя цифры на календаре. В конце мая, Карине удалось найти себе работу с полной занятостью. Ничего особенного, не дело всей жизни но компания приятных коллег, которые довольно радушно приняли её в свой круг, чистое, и светлое помещение, и довольно удобный график, оказались решающими при выборе вакансии, и уже в июне, она вышла на работу.

В свой первый выходной, она вышла из ЗАГСа, который скромно располагался в самом углу городского дома культуры. Босоножки легко цокали по сухому асфальту, на ней было тонкое светлое платье а на плече свободно болталась небольшая плетёная сумочка, из которой выглядывало несколько аккуратно сложенных листов в прозрачной плёнке. Дни стояли солнечные, и непривычно-тёплые, будто климат решил отыграться за ненастную, и промозглую весну.

По распустившимся веткам берёз оживлённо скакали мелкие птицы, то, и дело, счастливо провозглашая факт пережитой зимы своими громкими песнями. На улицах было довольно оживлённо но большую часть прохожих составляли дети, и подростки у которых в этом году не было никаких экзаменов. С беззаботным видом они бродили по улицам, в странных, мешковатых одеждах, все как один, уставившись в телефоны. Лёгкие порывы ветра гоняли пыль, и сухой песок по тротуарам. Было полное ощущение что лето уже окончательно утвердилось в своих правах, и позиции сдавать не собиралось.

Карина пересекла городскую площадь, и взобравшись на растрескавшийся тротуар, старым знакомым путём направлялась в сторону дома. Перейдя единственный в городе пешеходный переход со светофором, она поднималась на мост - с момента увольнения, она шла здесь в первый раз. Но, окружающий пейзаж изменился лишь в некоторых деталях - распустились почки, выросли листья. Улицы, и тротуары видимые с моста стали казаться более ухоженными, и опрятными. Даже хмурые ряды пятиэтажек стали будто менее хмурыми, и озадаченными - в их окнах отражался солнечный свет, бросая яркие зайчики в тёмные дворы, в которых тоже виднелось некоторое оживление. Люди выбивали ковры, что за зиму впитали в себя приличное количество пыли, дети ковырялись в сыром песке песочниц, кто-то вёл собаку на поводке, что мокрым носом ткнулась в ладонь Карины, и поспешила за хозяином. На секунду ей показалось, что закончилась не просто зима, и следующая за ней холодная весна а мир будто оттаял после продолжительного ледникового периода.

Тёплый ветер нежно ласкал кожу, игриво приподнимая платье на Карине. Не так, будто хотел задрать его а слегка, чтобы заглянуть только одним глазком но почему-то в последний момент менял планы, и невидимой рукой касался её волос, которые свободно лежали на плечах.

Спускаясь с моста по знакомой лестнице, она ступила на переход. Где-то за пределами её зрения скрипнули тормоза, и поднимая пыль, на обочину съехала “Нива”. Дежа-вю, не иначе. Но, Карина невозмутимо остановилась на тротуаре, сжимая в руках сумочку, повернулась к машине, из которой вышел Денис. Невозможно было не заметить, что выглядеть он стал сильно хуже чем тогда, когда он подвозил её домой. Кожа стала ещё более бледной, приняв вид совсем уж болезненный. Лысина ширилась, пузо росло. Глаза всё глубже проваливались в череп а черты лица становились всё более закруглёнными, и она уже почти не узнавала этого человека. В ней не всколыхнулось никаких чувств - ни жалости, ни злорадства. Впервые в жизни с момента наступления полового созревания, она чувствовала себя настолько спокойной, и безразличной. Да, и говорить она ему, впрочем,, совершенно ничего не собиралась - развод уже произошёл, более ничего их не связывало, кроме времени, проведённого вместе. Но, что-то всё же сказать стоило.

– Вот, кажется, всё, и закончилось. – Сказала Карина, с лёгкой улыбкой, протянув ему кольцо, которое крутила в пальцах. На безымянном, стыдливо белела ничем не прикрытая полоска кожи.

– И как мы дошли до жизни такой… – Невесело усмехнулся Денис, пряча украшение в нагрудный карман рубашки.

Какое-то время они молча стояли, друг напротив друга. Она разглядывала фонарный столб, в котором не было совершенно ничего интересного или необычного. Он изучал носки грязных ботинок.

– Как твои новые отношения? – Поинтересовалась она.

– Ай… – махнул рукой он, совершенно проигнорировав вопрос. – А ты здорово выглядишь.

– Спасибо. – Она хотела ответить тем же но осеклась на полуслове. – Знаешь, я думаю хорошо, что всё так закончилось.

– Угу. – Кивнул он но согласным совершенно не выглядел. – Работу нашла?

– Да, – Карина неопределённо махнула рукой, указывая куда-то ему за спину. – Там за библиотекой контора одна есть, как раз по моей недоспециальности. Пока мне всё нравится. Думаю, пока останусь… всё равно больше ничего не умею.

– Мне тебя не хватает. – Задумчиво изрёк он, облокотившись на капот “Нивы”. – С “той” я не встречался… ну, больше. Всё это что-то не то.

– Больше? Ты продолжал это делать? Ну, я не как жена спрашиваю… просто, интересуюсь. Если хочешь - не отвечай. Тем более, об этом у нас речи, и не шло никогда.

– Да я помню всё, помню. – Он закурил. – После того как признался - правда не встречался. Потом снова начал. Но не долго. После той… кхэм, встречи перестал.

– Ты - не плохой человек. – Карина коснулась его плеча, вытянув руку. – Просто запутался, да, и я, пожалуй, разошлась. период был тяжёлый. Наши отношения его не пережили а хорошо это или нет - только время покажет.

– Не знаю теперь как, и жить дальше. – Он двинулся в её сторону, и заключил в объятия. Она несколько смутилась но положила голову ему на грудь, вдыхая знакомый запах пота, и одеколона.

– Ты справишься. Вернись к той девушке, цветы купи, попроси прощения. Скажи, что жена-мегера тебя больше не пилит, и ты свободен как ветер. – С улыбкой сказала она, скорее в шутку.

– Да… так, и поступлю. – Он разжал руки, и освободил бывшую жену. – А то что-то я совсем расклеился.

– Всё придёт в норму, рано или поздно.

– Уж лучше рано.

Карина уже было хотела махнуть рукой, и двигаться домой но Денис взял её за локоть. Она оглянулась. По ногам потянуло неизвестно откуда взявшимся ледяным воздухом. Деревья надсадно затрещали, их ветки завыли от порыва налетевшего ветра. Столбом поднялась пыль, и песок, закружившись в каком-то странном, сиюминутном танце. Небо стало тёмным. Денис не отрываясь смотрел ей в глаза. Чёрный зрачок его левого глаза под заплывшим веком задрожал, и лопнул, разделившись на два.

Апрель 2025 - Сентябрь 2025

boosty.to/bear_chan