Я Юлия Ивановна Кузнецова. Хочу поделиться с вами дорогой читатель одной историей. Это немного странная и жестокая история, но это нужно было сделать, для моего больного сына...

2000 год. Санкт-Петербург. Положительный результат теста на беременность породил в душе сорокалетней Юлии Ивановне Кузнецовой невыразимую радость и в то же время волнение. Как-никак, она была уже не очень молода, к тому же несколько лет назад у нее удалили щитовидную железу, что увеличивает риск возникновения отклонений у будущего ребенка.

— В тот же день она появилась в женской консультации со словами: «Я беременна, и беременность буду сохранять!», — вспоминает Юлия Ивановна.

Из женской консультации Юлию Ивановну отправили наблюдаться в городской центр планирования семьи — в районной консультации врачи не решились брать на себя ответственность, за «Проблемную» беременную. К счастью, в центре все прошло благополучно, Юлию Ивановну поставили на учет и тут же назначили все долженствующие анализы. Кровь на гормоны щитовидной железы показала совершенно немыслимые цифры — превышение нормы в несколько десятков единиц. Эндокринолог и невропатолог при консультации тут же стали говорить о том, что подобные патологии у матери могут привести к серьезным нарушениям в деятельности и к порокам развития центральной нервной системы будущего ребенка.

— Примерно с этого момента и началось черно-белое Юлии Ивановны ожидание. Врачи говорили, что при её патологиях тесты могут дать положительный результат даже в случае, если патологий развития плода нет. И некоторые результаты действительно пугали, — рассказывает Юлия Ивановна.

В числе прочих процедур будущая мама должна была сдать кровь на «ИФА-скрининг», для исключения синдрома «Дауна» у ребенка. Результат оказался шокирующим: риск синдрома «Дауна» составлял один к шестидесяти.

— Врач сказала, что теперь Юлия Ивановна должна сделать «Кордоцентез», причем очень быстро — до 25 недель, чтобы успеть сделать преждевременные роды, пока плод, по законодательству, считается не жизнеспособным. После этих слов Юли. Ивановну с головой затопило чувство паники, горя, какой-то близкой беды. Юлия Ивановна спрашивала у врача: «Этот анализ, прокол — он опасен для ребенка? Чем это чревато? Я могу его не делать? Что будет, если я откажусь? Насколько велик риск действительно, что у моего малыша будет синдром «Дауна?», — вспоминает Юлия Ивановна.

Тем временем врачи вкрадчивыми голосами принялись убеждать женщину.

— Зачем вам ребенок-даун? И решайте быстрее — надо успеть, до 25 недель. Сегодня пятница, так что давайте, мы запишем вас на понедельник на операцию.

При этом медики признались, что в случае, если Юлия Ивановна согласится сделать анализ, риск выкидыша составит около 90 %. Мысль о том, что она может потерять своего ребенка, так и не увидев его, остановила женщину.

— В тот день Юлия Ивановна позвонила своей самой близкой подруге Маргарите, и она мне сказала: «Ну ты подумай сама: ведь у нее, тогда уже было известно, что в животе растет мальчик, уже есть все — ручки, ножки, он умеет сосать пальчик, и когда ты ее родишь, она будет плакать». После этого Юлия Ивановна поняла — это же мой ребенок. Мой сын, который будет любить свою маму любой. Но ведь и мама любит своего ребенка любым! Даже если он другой, не такой, как все остальные дети, — делилась своими мыслями Юлия Ивановна со своей подругой Маргаритой.

Юлия Ивановна, так и не стала делать рискованный анализ, решив принять своего будущего ребенка, каким бы он не оказался. Несколько недель спустя на свет появился мальчик: очаровательный, рыженький и… абсолютно здоровый!

— Я смотрела на него и понимала, что вот это создание могло так легко погибнуть из-за того, что ее мама испугалась… чего? Неизвестности? Трудностей? Общественного мнения? Но разве все это стоит того, что ваш ребенок будет улыбаться вам самой счастливой, самой любящей и самой солнечной улыбкой?! Конечно, нет! — заключила Юлия Ивановна.

Прошло девятнадцать лет...

Мы гостили на даче у моей подруги Маргариты с моим сыном Васенькой, у которого синдромом «Дауна». Это было примерно год назад, когда моему сыночку Васе исполнилось девятнадцать лет.

Василий, ну, очень медленный, но у него очень большой член. Я сказала Маргарите, как красиво и сексуально выглядит член моего сына. Со всеми своими приступами и припадками, Маргарита попросила меня оставить его в покое. Но ее мама Зоя Михайловна подслушала наш разговор...

Маргарита и ее мама знают мою ситуацию. Поэтому мама Маргариты прямо спросила меня, готова ли я заняться сексом, со своим сыном. Я подумала: «Господи». Она, должно быть, очень хочет, чтобы мой Васенька познал впервые женщину. Но я знала, что у Васеньки появилось сексуальное влечение к женщинам, но понятия не имела, как ему в этом помочь. Тем не менее, я это сделала однажды с ним. Я спросила Зою Михайловну, почему не привлечь к решению проблемы её дочь Маргариту? Я думаю, что Маргарита может быть распутной, не такой плохой, как я, но у нее есть свои пределы. Я задумалась на минуту. У нас с Маргаритой был лесбийский секс друг с другом и её мама знала об этом. Хотя я никогда не видела, чтобы она трахалась с мужчинами. А Маргарита давно хочет трахнуть сожителя своей мамы, но боится оскорбительных приступов ярости своей мамы. Поэтому я решила, что могу помочь подруге, а мне успокоить член своего сына.

Маме Маргариты сначала не понравилась эта идея, но я пообещала заставить моего Васеньку кончить дважды. Но он не мог кончить в меня. Она сказала: «Хорошо давай попробуем твоего Васеньку». Давай ты оставишь своего сына у нас на ночь...

На следующий день мне позвонила Маргарита. Васенька трахнул ее и ее маму вместе. Думаю, это был единственный способ, с помощью которого ее мама могла знать наверняка, что Маргарита получила свою часть сделки.

Я поехала на квартиру к Маргарите позже тем же утром. Это было странно, когда Маргарита сидела на одном стуле в гостиной, ее мама на другом стуле, а Васенька раздевался, перед ними.

Мне было жутко смотреть, как Вася смотрел на меня, пока я стояла у него между ног, сося его большой член. И краем глаза я могла видеть Маргариту, которая спустила руку под свои трусики. Член Васеньки был очень твердым. Я не знаю, кончал ли он когда-нибудь раньше, но Маргарита стонала, когда я сосала его длинный толстый член.

Я продолжала сосать член своего сына, и у меня было достаточно мужчин, чтобы понять, что он вот-вот кончит. Но его состояние показалось мне странным, и мне было отвратительно думать о глотании его спермы. Поэтому я начала дрочить его член, посмотрела на маму Маргариты и сказала, что не позволю ему кончить мне в рот. Я увидела, что рот Маргариты открылся, когда ее мама Зоя Михайловна сказала, что она это сделает, за меня. Тогда Маргарита сказала, что хочет. Я не знаю. У меня есть моя гордость. Я сказала, что ни в коем случае. Я вскочила на ноги, и села на член своего сына. Вася просто сидел, стонал и хрюкал, пока не кончил. Это было потрясающе. Я продолжала скакать, и член Васеньки снова стал твердым. Сделка заключалась в том, что я заставлю его кончить дважды, но Маргарита стянула его и схватила меня за сиськи сзади. Я знала, что она хочет трахнуть моего сына, но я хотела кончить первой, и я была почти у цели.

После того, как я кончила, я позволила Маргарите залезть своим влагалищем на член моего сына. Зоя Михайловна мама Маргариты мастурбировала, и у нее очень большое влагалище с большим количеством волос. У её дочери Маргариты маленькая киска, как у меня. Но возвращаясь к Маргарите, она стонала и стонала. Ей это нравилось. Я села рядом с Васенькой и сказал ему поиграть с сиськами Маргариты. Было забавно, когда он начал смеяться, но когда Маргарита испытала оргазм, это немного испугало моего сыночка. Я думаю, он думал, что он причинил боль моей подруге. Зои Михайловне пришлось его успокаивать. После этого она села на его член сама. Маргарита и я смотрели, как ее мама кончает на члене моего сыночка, но она была намного тише, чем её дочь Маргарита. Затем Васенька громко застонал.

Зоя Михайловна говорила нежные слова и поцеловала Васеньку в губы.

Я не знаю, знал ли он на самом деле, что произошло с ним тогда. Его член был слишком хорош. И он кончил с тремя ненасытными женщинами. Какой, жеребец, все-таки мой мальчик с синдромом «Дауна». С тех пор Вася наш сексуальный партнер на троих...